Охренел ли я? Скорее нет. Внутренняя чуйка еще вчера сигнализировала — Зубов что-то знает. Просто я от недалекого ума игнорировал эти сигналы. Теперь надо разгребать последствия собственной безалаберности. Мозгоед тоже хорош, конечно. Телепат называется. Так-то он опытнее, должен был не к Гнусу цепляться, а обратить внимание на старшего воспитателя.

В любом случае конкретно сейчас это уже неважно. Будем работать с тем, что есть. Лучше всего, думаю, — разыграть непонимание ситуации. Натурально разыграть, правдиво. Без вытаращенных глаз и театрально удивленного: «Какой еще бункер?».

Зубов высказался и пока не торопился говорить еще что-то. Просто сидел и молча пялился на меня. Слышно было только, как в углу мерно капает вода из старого радиатора. Кап. Кап. Кап… Атмосфера — самое оно.

Снова попытался считать ауру цербера, прощупать его состояние, зацепиться хоть за какую-то эмоцию. Хрен там. Вокруг фигуры бывшего вояки висело ровное, глухое серое марево. Плотное, как застывший бетон. Непроницаемое. Сукин сын будто выключил нервную систему.

«Псих…» — тихонько позвал меня Мозгоед.

«Это кто у нас проснулся? — мысленно хмыкнул в ответ. — Ты как всегда вовремя. И что будем делать? Я не могу бесконечно таращиться на цербера и ничего не говорить.»

«Не знаю, — впервые голос телепата звучал растерянно. — Я не понимаю его, не вижу. Не могу считать. Совсем. Будь осторожен. С этим мужиком что-то точно не в порядке».

Мозгоед помолчал, а потом добавил:

«Одно скажу наверняка: он не планирует тебя убивать. Нет агрессии».

«Зашибись, успокоил».

Пауза затягивалась, надо было что-то говорить.

— Иван Сергеевич, — произнес спокойно. — О каком бункере речь? Не понимаю.

Зубов не разозлился, не вскочил, не начал орать или хвататься за дубинку. Он просто тихо засмеялся. Реально. Сидел напротив меня, пялился ледяным взглядом аллигатора и ржал. Выглядело это, прямо скажем, настораживающе. Форменный маньяк.

— Не понимаешь, значит, — оскалился цербер. Его смех оборвался так же резко, как и начался. — Хорошо, сопляк. Тогда заткни пасть и послушай, что знаю я. А потом решим, продолжишь ты и дальше строить из себя малолетнего идиота или мы перейдем к делу.

Он подался вперед, грузно оперся ладонями о колени.

— Вернемся на две ночи назад. Когда троих старшаков отмудохала «толпа неизвестных». Хотя мы-то с тобой понимаем — хрен там плавал. Никакой толпы не было. Три часа сорок минут ночи. Представь себе, иду спокойно по территории, совершаю обход. Кипиш только успокоился. Прохожу самую дальнюю часть, за стадионом, и что вижу?

Зубов помолчал пару секунд, криво усмехнулся, а затем выдал:

— Через трехметровый забор перемахнул ссыкун из среднячков. Не перелез, не вскарабкался. Просто перепрыгнул. А это самая высокая часть ограждения, там бетонка метра под три, не меньше. Камер в той зоне нет, поэтому стенка выше в разы. И поверху — битое стекло. А этот говнюк просто с ходу перелетел забор, как гребаная птичка. Ни один сраный акробат так не прыгнет.

Цербер откинулся на спинку стула, руки сцепил на груди. Тетрадь по-прежнему лежала на его коленях, раздражая своим видом. Интересно, если рвану вперед, схвачу ее и выпрыгну из окна, он успеет меня догнать? С другой стороны — куда дальше? Опять в лес? Бред. Нет, пока сидим на месте и ждем. Зубову от меня явно что-то надо.

— Дальше этот ловкий пацан прошел через задний двор к жилому корпусу, — продолжил старший воспитатель, четко выговаривая каждое слово. — Знаешь, как он двигался? Как сломанная заводная кукла. Ровно. Не шатаясь. Ни разу не оглянувшись. Напролом. Такое чувство, будто ублюдок был под кайфом или в полной отключке. Вот только мы с тобой знаем, что в отключке люди, как правило, лежат мордой в луже, а не шляются по улице. И еще… Обратил внимание на его шмотки. Грязные, в дерьме и крови, на спине — вырван клок. Прямо как у тебя. Ты, кстати, новую куртку у кладовщика не просил, щенок?

Старший воспитатель посмотрел на меня внимательно, хмыкнул, а потом сам ответил:

— Не просил. Потому что за каждую испорченную вещь надо отчитываться, писать объяснительную. Ты решил перетерпеть несколько дней. Так и ходишь в рваном.

То, как Зубов вел себя, немного сбивало с толку. Он не тыкал пальцем, не орал: «Я знаю, что это ты!». Но при этом реально знал. Все эти два дня. Видел меня ночью и… молчал. В чем прикол?

«Ох ты ж…сука» — выдохнул Мозгоед. Мой невидимый кореш тоже был впечатлен.

Ситуация резко перестала быть контролируемой. Передо мной сидел не тупой физкультурник, не Гнус, которому можно сказать «да пошел ты», и не директор с его вежливым блевотным голосом. Зубов — совсем из другого теста. Он умнее и хитрее раз в пять. Бывший вояка, прошедший не самые приятные места нашей планеты. Помимо Конфедерации есть еще парочка государственных образований, которые сильно не согласны с тем, что лучшая часть сохранившейся суши досталась именно нам. В этих горячих точках, говорят, творится такая жопа, что вернуться живым — большая удача.

— Идем дальше, — невозмутимо продолжил старший воспитатель. — Штык… Сказать по совести — удивительная мразь. На следующее утро за хозблоком я нахожу его без сознания. Кровоизлияние в мозг. Расплывчатый диагноз. Я тебе сразу поверил, что ты его и пальцем не трогал. Знаешь почему? Потому что в армии мне доводилось видеть оружие, созданное на основе каких-то там гребаных волн. Оно бьет точно в череп, плавит сосуды и превращает мозги в кашу. Так вот… Те, кто попадал под раздачу такой приблуды, выглядели точь-в-точь как Штык. У меня прямо флешбэк случился.

Зубов выглядел таким довольным, будто ему вся эта история казалась чрезвычайно веселой. И он явно не собирался затыкаться.

— А потом новый инцидент. Кабан. Здоровый крепкий бугай внезапно ловит жесточайшие галлюцинации. Что он делал за полминуты до припадка? Правильно. Смотрел тебе в глаза. Я расспросил всех воспитателей, которые в тот момент дежурили в столовой. И все они подтвердили: этот кретин собирался спровоцировать драку. Ну, про то, что случилось сегодня днем, можно и не упоминать. Да, Рубин? Имею в виду появление цепных псов из Службы безопасности. Итого, что мы имеем? За двое суток три странных эпизода. Все три связаны с тобой. Совпадение? Хрен там плавал.

«Псих, мы конкретно облажались, — мрачно высказался Мозгоед. — Этот мудак оказался умнее, чем производит впечатление».

— А теперь вернемся к тому, чем я занимался, пока вы развлекались в актовом зале, — воспитатель опустил взгляд на дневник. — Зашел в кабинет к Тамаре Алексеевне. Сказал — мотор прихватило, попросил принести воды из учительской. Пока она отсутствовала — поковырялся в твоих вещах. Думал, самый умный, пацан? Спрятал дневничок в учебники и герой? Даже не рассчитывал, если честно, что мне подфартит настолько.

Зубов похлопал широкой ладонью по тетради.

— Чисто на дурака полез, а тут такой подарочек. Теперь давай конкретно по делу.

Старший воспитатель встал, подошел к одному из столов, тому, что ближе ко мне. Кинул на него тетрадку, потом залез во внутренний карман куртки, вытащил сложенный вчетверо лист плотной бумаги. Аккуратно развернул его на столешнице, разглаживая сгибы. Протянул руку, щелкнул выключателем настольной лампы, затем поманил меня к себе. Пришлось подчиниться.

Я замер рядом со столом, в оба глаза уставился на бумагу. Это была старая военная топографическая карта. Густая координатная сетка с пожелтевшими краями. Прямо по центру виднелось жирно обведенная красным маркером точка. Рядом карандашом написано: «объект 12-Б».

— Косой лог. В километре от интерната. Узнаешь? — его палец ткнул в точку, — Здесь остался старый законсервированный бункер, который закрыли еще до Года Ноль, — Зубов провел ладонью по карте. — Я его два года ищу, Рубин. Ты представить не можешь, чего мне стоил этот кусок бумаги с координатами, и что мне пришлось сделать, чтобы добыть его.

В моей башке быстро заработал калькулятор. Два года. Ровно столько бывший вояка работает в интернате. Он появился на год позже меня. Мы еще удивлялись —херли он тут забыл? В отличие от других церберов Зубов выглядел слишком крутым спецом. Такие в любой ЧВК на вес золота. Даже его подволакивающая нога казалась не сильно большой проблемой. У этого мужика на роже было написано, что он умеет убивать и делает это профессионально.

— Облазил весь сектор — леса, овраги, старые фундаменты, болота, — продолжал цербер, разглядывая карту. Он будто вслух озвучивал свои мысли, а не говорил со мной, — Ничего. Никаких следов входа. А ты, щенок, ухитрился его найти. Потому что вот это, — Зубов ткнул пальцем в обложку тетради, — Это могло быть только там, в бункере. Вот и получается, пацан, ты раскопал место, которое мне нужно. Если придется вытягивать из тебя правду клещами, поверь, сделаю это без малейших сомнений. И мне на хрен не нужны особисты. Просто утром тебя не найдут в спальне. Подумают — сбежал. А я очень постараюсь, чтобы все так и выглядело. В реальности, мы проведем наедине несколько чудных часов в укромном месте. Ты будешь плеваться кровью, ссатья в штаны, возможно ныть и умолять о пощаде. Сразу скажу, не поможет.

Старший воспитатель оторвался от созерцания карты, посмотрел мне в глаза. Мы стояли с разных концов стола, но я шкурой почувствовал — он не пугает, не пытается морально продавить. Сделает именно так, как и говорит.

«Значит так…. — снова ожил Мозгоед. — Рассказываешь ему про этот долбаный бункер, но говоришь, что ничего не помнишь. Не было там никаких медуз. Ясно?»

«Вот так номер, — мысленно хохотнул я. — Оказывается, медузу ты помнишь».

«Псих, сука… ну не сейчас, — мрачно ответил телепат. — Давай ты свои претензии выскажешь потом. С этим мужиком не все ладно. Ты врубился, что он искал бункер два года? То есть, в принципе, устроился в интернат ради старого законсервированного научно-военного центра. Нам надо выяснить, в чем прикол».

Я шумно выдохнул, сделал раздосадованное лицо. Особо стараться не пришлось, меня реально вся эта ситуация сильно раздосадовала.

— Ладно. Вы правы. Бункер действительно есть.

Зубов молча кивнул. Он именно на такой ответ и рассчитывал.

— Я там был. После драки с Бурым и его дружками сбежал с территории. Хотел отсидеться в лесу, потом вернуться. Но вышло все через жопу. Сначала провалился в старый коллектор. Чуть не убился. Потом бежал от крыс и уткнулся в этот ваш бункер. Он пустой, разбитое оборудование, вывернутые двери. Такое чувство, будто по нему ураган прошел. На одном из столов лежала тетрадь. Взял ее, хотел потом почитать.

— Что еще там было? — воспитатель задал вопрос нейтральным тоном, но я увидел, как взметнулись цветные всполохи в его ауре. Он не просто был заинтересован в этом сраном бункере, для него данная информация жизненно важна.

— Да ничего, — небрежно пожал плечами, сделал задумчивый вид, типа вспоминаю. — А… еще какие-то отчеты об опытах, но там много научных терминов, я не разобрался. Походил, посмотрел…

— Что с тобой произошло? — перебил меня Зубов.

Черт. Вот она, самая скользкая дорожка.

— Не знаю, не могу ответить, — я искренне вытаращился на цербера. — В самом конце были отдельные комнаты и помещение, похожее на лабораторию. Там — какой-то неприятный запах. У меня закружилась голова, я вырубился. Очнулся уже тут, в интернате. Как дошел — не помню. Потом эта хрень со Штыком… Не знаю, что со мной произошло в бункере, но вы правы, как вернулся, что-то постоянно происходит. Прям в голову — раз! — я шлепнул ладонью себя по башке. — Затмение какое-то. А потом смотрю: Штык лежит. Или с Кабаном… Тоже что-то щелкнуло, вырубило мое сознание на пару минут. Туман рассеялся — Кабан лбом о стену бьется и орет про пауков.

Зубов несколько минут смотрел на меня молча. Я под его взглядом смущенно переминался с ноги на ногу, для пущего эффекта пару раз хрюкнул носом, утер несуществующую соплю. Пусть лучше считает меня дебилом, чем поймет, что в моей башке сидит телепат, и сам я вроде как тоже ни хрена не обычный пацан.

— Завязывай с цирком, Рубин, — усмехнулся цербер. — За два года я изучил каждого из воспитанников. Ты сейчас очень стараешься походить на кретина, но мне известно, что ты не кретин.

Он с шумом втянул воздух через нос, потер массивный подбородок.

— Значит так, щенок. Допустим, я верю, что тебя вырубило в бункере. Но факт остается фактом. Под землю провалился обычный кусок интернатовского дерьма, а обратно вернулся пацан, способный выводить из строя противника на расстоянии и внушать видения… Жопой чую, это связано с Даром. У тебя с какого-то перепуга появились способности. Я копаюсь в этом дерьме уже пять лет, про одаренных знаю больше, чем они сами. И вот что скажу тебе точно. В семнадцать лет Даром не обзаводятся. Это невозможно. Но ты сидишь передо мной, и в твоем присутствии люди либо кровью харкают, либо «белочку» ловят. Сканер безопасников тоже среагировал на тебя.

Я мысленно сделал отметку. Зубов называет людей в черном именно безопасниками. Он считает — они из Конторы, а значит, не в курсе про Инквизицию.

«Да, да, да, — согласился Мозгоед, — реально не знает. А ты обратил внимание, что сказал этот садист-извращенец? Пять лет роет носом все, что связано с одаренными. Похоже, у мужика личный интерес. Он явно не в научных целях ошивался там, где должен быть бункер».

— Чего вы от меня хотите? — спросил я Зубова.

— Неверный вопрос, — усмехнулся он. — Что ты, Рубин, от меня хочешь? Вот так правильно. Что ты хочешь взамен информации о бункере? Или что я могу тебе предложить? Сделка, сопляк. Вот, что у нас с тобой сейчас будет. У тебя максимум полтора суток, потом история, в которую ты вляпался, перестанет быть веселым приключением. Особисты не охотятся за одаренными, они их контролируют, но Бурого отсюда волокли как опасного преступника. Я помогу тебе сбежать из интерната, помогу обустроиться в городе так, чтобы не нашли.

«Точно не знает, — хмыкнул телепат. — Умник не смог нарыть правду насчет инквизиторов. Слышишь, что говорит? Типа особисты не охотятся… Ну хоть какие-то козыри в наших руках».

— А взамен? — я прищурился, глядя на Зубова.

— Взамен ты покажешь мне спуск, — ответил он. — Проведешь внутрь. И самое главное — поможешь разобраться, что там с тобой случилось. Я хочу досконально понять, как работает та дрянь, которая тебя изменила, и что это вообще за хреновина. Мне нужно доказательство, что обычный человек, у кого нет генетической предрасположенности к Дару, может стать одаренным.

«Так-так-так… — протянул Мозгоед. — Похоже, у мужика имеются свои секретики».

Я сделал вид, что размышляю.

На самом деле вариант с чем-то там разбираться в компании Зубова не устраивал меня от слова совсем. Он двинутый на голову садист, это видно. Не знаю, какие причины заставили его переться в интернат, искать бункер, но менять данный факт не хочу. Мне срать на Зубова. А вот то, что он может организовать реально успешный побег и помочь на первых порах в городе, звучит заманчиво.

«Соглашайся, — решил за нас обоих Мозгоед. — Выбора всё равно нет. Пусть этот урод выведет нас за забор. А как только окажемся в городе — свалим. Мы ему ничем не обязаны».

— По рукам, — я медленно кивнул, глядя Зубову прямо в глаза. — Только сделаем так. Сначала вы меня вытащите отсюда, потом покажу вход в бункер.

Цербер снова ухмыльнулся.

— Ну вот, я же говорю, что ты не дурак. Хорошо, пацан, договорились. Завтра ночью ты свалишь из этого ублюдского места. Днем веди себя как обычно, не отсвечивай, после отбоя я сам за тобой приду. А это, — цербер свернул карту, сунул ее за пазуху, тетрадку запихнул за пояс брюк со спины, — это заберу с собой.

Он развернулся и пошел к двери. Уже на пороге обернулся.

— И вот еще что, Рубин. Если ты вдруг решишь поиграть в крутого ублюдка… Если в твоей пустой башке созреет план кинуть меня — забудь. Найду и медленно, с удовольствием, разберу на запчасти.

Ответить я не успел. Цербер вышел из комнаты.