Лондон, 1950 год

В Лондоне, стоя на набережной королевы Виктории и глядя на реку, Курт Францен затянулся сигаретой. Темза, протекавшая через великий город, была грязная-прегрязная. Какая подходящая метафора для лицемерной страны! Они объединились, чтобы остановить немецкую военную машину, под прикрытием порядочности и демократии. Однако в мировой истории не было завоевателей, порабощавших другие народы так, как британцы.

Наверное, поэтому Францен счел поражение особенно обидным.

Францен убедил себя, что все началось с этой крысы, Дэвида Делански. Побег из Треблинки в тот день не просто уязвил гордость Францена, дело оказалось гораздо хуже – он вдохновил остальных.

С того момента узники открыли для себя возможность спастись.

Второго августа 1943 года в лагере началось восстание.

Изготовив дубликат ключа от оружейного склада Треблинки, заговорщики сумели украсть тридцать винтовок, двадцать ручных гранат и несколько пистолетов, а также канистры с бензином. Несколько восставших подожгли бараки, а группа вооруженных евреев, отвлекая, напала на главные ворота, тем временем позволив другим перелезть через забор. В тот день сбежали двести заключенных, из которых поймали меньше половины.

Эти события стали началом конца карьеры Курта Францена. Он прекрасно понимал, что ему грозит. Его, как неудачника, нацистское командование с позором отправит на передовую для уничтожения. Францен, конечно, не собирался этого допустить. На такой случай он с самого начала позаботился о запасном плане. Заместитель коменданта не стал дожидаться прибытия начальства и в ту же ночь бежал из Треблинки.

Он знал, что некоторые католические лидеры одобряли нацизм, опасаясь общего врага – большевиков. Несомненно, ему ничего не стоило убедить какого-нибудь епископа, что его превратили в козла отпущения – жертву, которую преследуют за то, чего она делать не помышляла.

Он услышал, как некоторые украинцы-католики говорили о некой общине в Генуе, через которую можно уехать в Южную Америку.

Маршрут, по которому он поедет через Венгрию и Югославию, если в этом возникнет необходимость, он планировал несколько месяцев. До Италии Францен добрался с помощью поддельных документов, которые держал под рукой на всякий случай. Конечно же, нашелся старый дурак, который помог ему с аргентинской визой и фальшивым паспортом перемещенного лица от Международного комитета Красного Креста.

Он обрел свободу задолго до того, как так называемые «крысиные тропы» в конце войны стали использовать другие. Дополнительные два года дали ему время обосноваться в Буэнос-Айресе, а когда началась охота на сбежавших нацистов, о Курте Францене почти забыли. В Аргентине не было ни бюрократии, ни любопытных глаз. Страна была для него курортом. Используя свое обаяние и интеллект, он завоевывал доверие, налаживал связи, развивал бизнес и, если кто-нибудь когда-нибудь проявлял к его личности интерес, Францен заботился о том, чтобы любопытство не затягивалось.

Теперь его звали Фрэнк Сантос. Он не вызывал подозрения и путешествовал по миру как свободный гражданин Аргентины.

Прибыл даже сюда. Нервничал ли он, приезжая в Англию, одну из союзных держав, которая поставила Германию на колени?

Возможно, немного. Однако месть того стоила.

Конечно, он мог убить Дэвида Делански. Но это же… безвкусица. Пусть помучается, пострадает от унижения, как он. Тем более что ключик был у него в руках.

С его связями и накопленным состоянием выследить брата с сестрой было довольно просто. Теперь предстояло осуществить более сложную часть плана.

Купив картину Розы, точнее, Роуз Купер, как она себя подавала, он написал художнице. Письмо было составлено безукоризненно, в нем восхвалялись ее способности к живописи, предполагая, что это дар богов. Францен указал адрес съемной лондонской квартиры, по которому Роуз могла ответить, и переписка продолжалась несколько недель. Францен гордился умением подбирать слова и получал огромное удовольствие от манипуляций. В письмах он сообщил Роуз, что занимается бизнесом, но его настоящая страсть – искусство, что ее работы пробудили в нем скрытые чувства… что он одинок… она особенная…

Францен остро ощущал, насколько Роуз уязвима, и при любой возможности использовал ее слабость. Согласно его плану, с каждым отправленным им письмом сердце Роуз открывалось все больше.

Он рассчитал, что после всего пережитого она будет стремиться к безопасной гавани. Это давало ему шанс. В последнем письме он предложил стать ее великодушным меценатом и оказать финансовую поддержку, чтобы она могла сосредоточиться исключительно на живописи.

Как и ожидалось, после этого Роуз предложила ему встретиться.

Он улыбнулся. Стратегия приносила плоды.

Она почувствовала, что за ней ухаживают, о ней заботятся. На следующей неделе они договорились пообедать в ресторане «Ривер» в отеле «Савой». Францен тщательно выбрал место. Скандала он не ожидал, многообещающая художница не станет поднимать шумиху среди представителей высшего общества, которые, как она надеялась, станут ее клиентами.

Когда Роуз вошла, Францен тут же ее узнал.

Ее густые золотисто-каштановые волосы и лучистые глаза перенесли его в другое время. Она была такой же красивой, какой он ее помнил. Задача не превратится в неприятную поденщину.

Он встал и поднял руку. Она увидела его и расплылась в широкой, сияющей улыбке. Очевидно, она его не узнала, на что Францен втайне рассчитывал.

По понятным причинам теперь он носил другую прическу и пользовался косметикой, чтобы скрыть заметные родинки и пятна.

Сегодняшние игры назывались «смирение» и «щедрость». Когда подали первые два блюда, беседа текла рекой, позволяя ему вить сеть из комплиментов и уверений, пока речь не дошла до денег.

– Я не прочь оказывать вам финансовую поддержку до конца учебы и далее.

– Откровенно говоря, Фрэнк, вы и так очень добры. Я бы никогда не попросила вас…

Он отмахнулся.

– Только представьте, чего мог достичь Моне, если бы ему не приходилось беспокоиться о счетах, дорогая! – Роуз хихикнула, когда он наполнил ее бокал шампанским. – Вдобавок, я богат, а деньги тратить не на кого.

Францен уловил в ее глазах сочувствие, и понял, что победа за ним.

– Ну, я…

– Нет никакой необходимости принимать решение до сладкого, дорогая. Расскажите, за что вы любите Ван Гога. Вы так страстно о нем рассказываете, просто восторг.

К концу обеда защита Роуз была окончательно сломлена. Птичка попала в сети. Оплатив огромный счет, Францен ждал своего часа. Когда Роуз потянулась за стаканом с водой, он мягко накрыл ее руку своей.

К его восторгу, Роуз не отдернула ладонь, а крепко сжала пальцы Францена.

– Приятно было познакомиться лично, Роуз.

– Мне тоже, Фрэнк, – покраснела она. – Спасибо за обед.

– Не за что. Как мы договорились, я буду оплачивать ваши расходы, пока вы рисуете.

– Как я могу отказаться? Благодарю вас.

Они обменялись взглядами, потом Францен потянулся через стол и нежно поцеловал ее в губы.

Роуз улыбнулась и потупила глаза.

– Извините, не смог удержаться. Я вас не обидел, надеюсь.

– Вовсе нет, – с пылом ответила Роуз.

Идеально. Францен глубоко вздохнул и позволил себе многозначительную паузу.

– Я так рад, что вы наконец увидели меня настоящего.

Спектакль нужно сыграть безукоризненно.

– Прошу прощения?

Францен обхватил голову руками, слегка нажимая пальцами на глаза, чтобы вызвать слезы.

– Фрэнк? С вами все в порядке?

– Нет, дорогая, боюсь, что нет. Я так боялся, что ты меня узнаешь и убежишь.

Роуз встревожилась.

– О чем это вы?

Францен медленно отнял руки от лица, изобразив грусть и сожаление.

– Наверное, в глубине души ты понимаешь, что это не первая наша встреча. – Он взял ее за руку и начал пристально разглядывать лицо. – У меня не было выбора, ты должна понять. Либо убивал я, либо меня. Это не оправдывает моих поступков, но… О боже!

Здесь Францен выдавил из себя всхлипы.

– Фрэнк, я не понимаю.

– Я так старался тебя защитить. Я видел, что ты особенная. И твоего брата, конечно.

Францен заметил, что выражение лица Роуз изменилось.

– Моего брата?

– Да, поэтому я пристроил его играть в оркестре. Эта работа помогла сохранить ему жизнь.

– Что? – шепотом спросила Роуз.

– Правда в том, что я тебя любил. Я был уверен, что из тебя получится нечто особенное. Поэтому… – Он перешел к самой убедительной части лжи. – В тот день я дал Ане спички. Без них Дэвид не разжег бы огня, который позволил вам бежать. Я знал о вашем плане. И помог вам.

Этой частью выдумки он особенно гордился.

Роуз сидела молча со слезами на глазах.

– Францен…

– Пожалуйста, не называй меня так. Курт Францен был ядовитым, вызывающим ненависть порождением нацистского режима. – Францен призвал всю свою искренность. – Но это был не я.

Роуз застыла на месте.

– Я…

– Ты понимаешь, что это был не я. Я пытался тебя уберечь от всяческих бед. Моя любимая художница. Моя Роза.

Она поспешно встала. Нормально, так и должно быть. Францен это предполагал. Он схватил ее за руку.

– Понимаю, дорогая, что ты должна уйти. Но, пожалуйста, помни, что ты выжила благодаря мне, когда многие погибли. – Роуз собралась уходить, но он чуть крепче сжал ее руку. – Помни меня. Настоящего меня, а не Курта Францена. У тебя есть мой адрес. И будь осторожна с теми, кому будешь об этом рассказывать. – Вид у Францена был несчастным. – Мне, конечно, все равно, будь что будет. Но вы с братом находитесь в Англии под фальшивым предлогом. – Он покачал головой. – Мне бы не хотелось, чтобы из-за меня с вами случилось что-нибудь плохое.

Он долго смотрел Роуз в глаза, прежде чем ее отпустить.

И наблюдал, как она торопливо пересекла зал ресторана. Встреча прошла даже лучше, чем он предполагал.

Францен развалился в кресле и жадно допил оставшееся шампанское. Если он в чем-то знал толк, так это в том, как ломать людей. Роуз была близка к тому, чтобы сломаться.

И в самом деле, не прошло и двух недель, как Францен получил от нее письмо.

Когда пара снова встретилась, Францен продолжил гнуть свою линию: Треблинка была адом, а он – ангелом-хранителем брата и сестры Делански. Застрелить отца оказалось милостью, уж слишком долго он страдал. По натуре Францен был добрым и стал жертвой режима его страны. И он только хотел, чтобы Роуз дала ему возможность это доказать.

Шли недели. Францен начал пополнять банковский счет Роуз. Недели превратились в месяцы. Он открыл для нее двери, устраивая встречи с богатыми торговцами произведениями искусства и возможными клиентами. Известность Роуз постепенно начала расти, она не отказывалась от помощи, полученной от ее «покровителя». Прошло полгода, прежде чем она его поцеловала.

Францен изобразил слезы и настоял, что продолжение возможно, если она на самом деле этого захочет. Игра затягивалась.

Еще через три месяца они впервые переспали. Францен был доволен как слон. В этом и состояла его конечная цель. Как только задача будет выполнена, он бросит Роуз навсегда.

Летом 1951 года Роуз приехала в квартиру Францена в отчаянии и сообщила, что рассказала брату об их связи. Францен, как всегда, был подготовлен. Он ее утешал, говорил, что понимает и что все обязательно наладится.

– Он никогда меня не простит! – рыдала она.

– Конечно, простит. Дай ему время, – врал Францен.

Это был намек на то, что нужно уехать из города. «Защита» была достаточно крепкой для частых визитов, но не для того, чтобы остаться и встретиться с Дэвидом.

Францен делал все что мог, чтобы привязать Роуз к себе: помогал ей деньгами, продвигал карьеру. Он предложил ей сменить фамилию на Деланси, таким образом крадя ее у Дэвида. Но это было еще не все, что он им готовил.

Каждые несколько месяцев он прилетал к ней в Лондон или она летела к нему в Буэнос-Айрес. Каждую встречу они спали вместе.

Задачу оказалось выполнить сложнее, чем он думал. Что если она вообще на это не способна?

Но как-то за ужином в ресторане «Ривер» Францен получил долгожданную весть. Задача отняла у него четыре года жизни, но была выполнена.

– Какой у тебя срок? – спросил он.

– Три месяца с тех пор…

Францен расплатился за ужин, уехал и больше с Розой Делански не встречался. Дело было сделано.