В той квартире Дэвид и Роуз счастливо прожили вместе почти два года. «Людвига» продали за две с половиной тысячи фунтов, и денег им хватало. Дэвид давно не был так счастлив. В Лондоне они никого не знали, у них не было друзей, но Дэвид, казалось, этого не замечал. У него была Роуз – наперсница, сестра, талантливая личность. Они проводили вместе целые дни, открывая для себя Лондон и наслаждаясь этим, радуясь безопасности своей крохотной квартирки. После страха, боли и неопределенности убежище их дома и поддержка друг друга защищали их незыблемой скалой.

Дэвид лежал на диване и наблюдал, как Роуз стоит за мольбертом, который он ей купил, и рисует его и все, что попадется на глаза. Постепенно ее рисунки начали меняться от простых изображений реальных предметов. Иногда она бросала кисть и разочарованно сжималась в комок на кровати.

– Ой, Дэвид, у меня появилась мысль, а я не могу ее выразить.

Дэвид водил сестру по галереям и выставкам. Они посетили Национальную галерею и Тейт, бродили по Корк-стрит, чтобы изучить серию графических работ Жоржа Руо в галерее Редферн. Но больше всего Роуз поразила выставка работ Грэма Сазерленда из Ганноверской галереи.

– В ней столько жестокости. – Роуз повернулась к Дэвиду. – Мне хочется пойти домой и рисовать.

Позже на той неделе Дэвид изучал рисунок, который Роуз только закончила. Глядя на него, он содрогнулся. В нем было нечто темное и блеклое: перекошенные лица и глаза смотрели на него из-за решетки под странными углами.

– Роуз, как ты это назвала?

– «Треблинка», – легко ответила она.

Дэвид понял: сестре пора двигаться дальше, ее талант нужно развивать.

Его пугала одна только мысль о том, что Роуз познакомится с другими людьми, уйдет, поступит в художественную школу, и он часами будет сидеть один.

Однако вскоре ему придется в любом случае искать работу, особенно если он хочет платить за учебу Роуз.

В тот вечер за ужином они это обсуждали.

– Ой, Дэвид, ты правда думаешь, что меня примут в Королевский колледж искусств?

– Я уверен, что примут, когда увидят твои работы.

На следующий день Дэвид вызвал такси и сложил четыре полотна Роуз на заднем сиденье.

– Эксибишн-роуд, пожалуйста.

Такси подкатило к главному входу в Королевский колледж искусств, и Дэвид втащил картины внутрь.

– Нет, мистер Купер, так здесь дела не делаются, – сказала растерянно администратор. – Необходимо заполнить заявление и…

– Попросите, пожалуйста, кого-нибудь взглянуть на эти картины и свяжитесь со мной, если у сестры есть талант. – Дэвид написал имя, фамилию и адрес на листке бумаги. – И всего вам доброго.

Дэвид кивнул озадаченной женщине и вышел из здания, полный уверенности, что кто-нибудь заметит талант Роуз.

Он не ошибся. Через десять дней Роуз получила письмо, в котором ее приглашали в колледж в следующий понедельник. В нем же сообщали, что ей придется провести пару дней в колледже, рисуя с живой натуры, и пройти многочисленные собеседования.

Вечером Роуз нервничала.

– Ты блестяще пройдешь все экзамены. Обещаю.

Дэвид крепко обнял сестру.

* * *

Через три месяца, в сентябре 1948-го, Роуз начала учиться в Королевском колледже искусств. Хотя ей было всего семнадцать, школа признала ее талант.

Первый день без нее казался невыносимым. Дэвид слонялся по тихой пустой квартире, не зная, чем заняться. Без сестры в квартире стало очень одиноко.

Но у Дэвида были дела, планы. Пора бы задуматься и о своем будущем. Деньги еще не кончились, их на пару лет хватит, однако учеба Роуз в колледже оттяпает от запасов большой кусок.

Дэвид достал карандаш и блокнот и уселся за кухонным столом.

Составив список разных работ, которыми он мог бы заняться, он поочередно вычеркнул все. Ничто из списка его не привлекало.

Ему хотелось, чтобы он был сам себе хозяином и основал бизнес, у которого нет границ. От ровесников он отличался тем, что не вписывался в повседневную офисную обстановку, и знал это.

Он бродил по квартире, засунув руки в карманы, и размышлял. В половине четвертого он сдался. Дэвид только что приготовил себе чашку чая, когда в дверь позвонили.

Это пришел хозяин квартиры.

– Входите, мистер Чесни. Я приготовил деньги за квартиру.

– Благодарю, мистер Купер. Люблю, когда жильцы платят вовремя.

– Много у вас жильцов? – спросил Дэвид, вручая ему конверт.

– Да. Около двадцати пяти. У меня семь домов. Купил их после войны, считай, даром и переоборудовал. Главное, вовремя подсуетиться. До свидания, мистер Купер.

Мистер Чесни приподнял шляпу и спустился этажом ниже.

Дэвид закрыл дверь и вернулся к столу попить чая. Он размышлял над словами Чесни. Этот человек навел его на мысль.

На другой день Дэвид посетил нескольких агентов по недвижимости. Его поразило, насколько дешево стоил обычный дом ленточной застройки.

Дома он подробно изучил все объекты недвижимости, сел и подсчитал кое-какие цифры.

Дэвид проверил и перепроверил их, чтобы убедиться, что не ошибся.

Он не ошибся. Если рискнуть первоначальным капиталом, можно было заработать приличные деньги. Рынок был на подъеме. Все больше и больше молодых людей предпочитали обзавестись собственным жильем. Многие не могли себе позволить купить или арендовать дома. Другое дело – квартиры.

Дэвид сделал подробные записи и составил прогноз движения денежных средств. Затем он отправился в лондонский Сити и попытался найти банк для финансирования проекта. Ему отказали.

Дэвид вернулся домой удрученный, но не сдавался.

Нужно было принять решение. Из оставшихся после продажи скрипки Страдивари средств отложить сумму, которой им с Роуз хватило бы на жизнь в течение полугода. А на остальные купить либо два небольших дома, либо один большой и превратить их в самостоятельные объекты.

Он вернулся домой с бутылкой шампанского и отпраздновал это событие с восторженной Роуз, все еще потрясенной первой неделей в колледже. Впрочем, о своей авантюре он умолчал.

– За нас, – Дэвид поднял бокал. – За нового магната и величайшего художника следующей половины столетия.