За неделю до выписки из больницы мистера Томпсона Лия договорилась встретиться с врачом.

Он пригласил ее в кабинет, и она села в кресло перед письменным столом.

– Скажите, доктор, как мой отец.

– Он борется с болезнью, Лия. И весьма успешно. Как я уже сказал, после выписки ему потребуется тщательный уход. Мы, конечно, поможем – через день его будет осматривать участковая медсестра. Но, как вы понимаете, большая часть работы ляжет на плечи вашей матери.

– Вот это меня и беспокоит, доктор. У нее совсем не осталось сил. Мама ухаживает за отцом уже двадцать лет. Я могу задержаться на несколько дней, но в конце концов мне придется вернуться домой в Штаты. Я подумала, не нанять ли медсестру, но дом очень маленький, и маму бесполезно уговаривать передавать свои полномочия. Недавно мне пришла в голову одна мысль. Что если отправить их обоих в санаторий для выздоравливающих на несколько недель? Тогда мама будет рядом с папой, но с круглосуточной медицинской поддержкой, чтобы выполнить все предписания, и сама сможет отдохнуть. Ей отдых нужен не меньше, чем отцу. Я позвонила в несколько частных санаториев, и нашла один около Скиптона, который принимает супружеские пары. Так мама хоть немного отдохнет, и я перестану волноваться.

Врач кивнул.

– Решение замечательное. Но довольно дорогое.

– Это неважно. Я просто хотела узнать ваше мнение, как специалиста. Насколько это хорошо?

– Очень хорошо. Для обоих.

– Вот и славно. Значит, так и сделаем. А вы не скажете об этом маме, доктор? Если об этом скажу я, то она заведется насчет денег и воспротивится из-за хлопот.

– Хорошо, – понимающе улыбнулся врач.

– Ну вот, дорогие мои. Поезжайте и ни о чем не беспокойтесь. Папа, проследи, чтобы мама как следует отдохнула.

– Постараюсь, дочка.

Мистера Томпсона подняли в скорую, которая должна была отвезти их в санаторий в тридцати километрах от больницы.

– Хорошо. Пока, мама. Отдыхайте. Это самое важное.

– Да, Лия, но, право, нам с отцом было бы хорошо и дома.

– Перестань, мама. – Лия крепко обняла миссис Томпсон. – Когда вы вернетесь домой, я прилечу вас проведать.

– Если будет возможность, передай Хлое, что я по ней скучаю и скоро вернусь.

– Хорошо, мама.

Лия послала родителям воздушный поцелуй, и двери скорой закрылись. Она выехала за ворота больницы, и Лия села в свою машину.

Когда Лия вошла в дом, вновь навалилась депрессия. Последние пару недель была полностью заняты тревогой за отца и поддержкой матери. О своих печалях подумать не получалось. Однако теперь, в опустевшем тихом доме, мысли вернулись к Энтони и ее неустроенном замужестве. Она звонила пару раз Энтони, стараясь держать его в курсе событий. Он, как всегда, был мил, позволяя ей оставаться в Англии столько, сколько понадобится. Если бы она только попросила, он мгновенно оказался бы с ней рядом.

Она решила остаться еще на неделю, привести в порядок дела, и Энтони нисколько не возражал.

Ей хотелось разобраться в себе, и она решила, что нужно побыть одной. Лия бродила по дому, расставляя чашки на сушилке и поправляя и без того идеально разложенные диванные подушки. В конце концов села и глубоко вздохнула. Наверное, это реакция на события последних двух недель, но это явно был не тот день, чтобы заняться самокопанием.

Схватив ключи от машины, она вышла из дома. Она знала, куда поедет.

С тех пор как Лия приезжала сюда в последний раз, дом приходского священника перекрасили. Появилась пристройка, в которой разместились сувенирный магазин и выставочный зал.

Перед входом выстроилась огромная очередь, но Лия счастливо стояла на солнышке, слушая, как впереди громко болтает группа американских туристов, увешанных видеокамерами. Последние три года она провела среди них, но здесь, за пределами своей страны, они казались чужими.

Внутри дом священника остался таким же, каким она его помнила.

Она медленно бродила по окрестностям, впитывая милую сердцу атмосферу, которую любила с детства. В последний раз, когда она была здесь… не за этим ли она сюда пришла? За приятными воспоминаниями, которые все еще причиняли такую боль?

Она размышляла об этом, шагая по мощеной главной улице. Лия остановилась у старой аптеки, чтобы купить средство для ванн с горчичным зерном.

А вот и кафе «Посошок». Да пошло все к черту! Если захотелось упиваться воспоминаниями, можно оторваться по полной. Лия села за столик у окна, чтобы понаблюдать, как мимо проносится мир, и заказала пастуший пирог.

Перед тем как глотнуть кофе, она посмотрела в окно и увидела высокую фигуру со знакомой копной золотисто-каштановых волос.

Неужто мерещится? Мужчина мельком взглянул на нее, но продолжил идти мимо и скрылся вдали.

Лию поглотило жуткое разочарование. Она задумчиво потягивала кофе. У двери звякнул колокольчик, но она не подняла головы.

– Боже мой. Это все-таки была ты. Я сначала решил, что показалось, но…

Перед Лией, нервно улыбаясь, стоял Бретт.

– Привет, Бретт.

– Я… привет.

– Что ты здесь делаешь?

Бретт удивленно посмотрел на нее.

– Я живу в доме Роуз. Разве твоя мать не говорила?

– Нет. У нее были другие заботы.

– Да. Жаль, что с твоим отцом такое случилось. Роуз мне рассказала. Но ведь все обошлось? Он выздоравливает?

– Теперь да, – улыбнулась Лия. – Но мы страшно перепугались: его жизнь висела на волоске.

Бретт замялся, потом спросил:

– Ты не возражаешь, если я присяду?

Лия бесстрастно пожала плечами.

– Конечно нет.

Бретт поставил около стула сумку с двумя буханками хлеба.

– Роуз любит хлеб из булочной на этой улочке. Я специально приехал за ним в Хауорт, – сообщил Бретт и удивился, чего это он оправдывается, что оказался здесь. Эта часть земного шара теперь была его домом. – Ой, а есть как хочется. Ты уже заказала?

– Да.

– Я возьму то же, что и ты.

Бретт привлек внимание официантки.

– Слушаю? – сказала она, держа блокнот наготове.

Лия покраснела.

– Еще один пастуший пирог, пожалуйста.

– Хорошо.

Лия посмотрела на Бретта и сразу поняла, что и он вспомнил о событиях прошлых лет.

– Ты надолго в Англии? – спросил он.

– На неделю задержусь. Я живу у родителей. А ты больше не работаешь на отца?

– Нет. Он сам предложил, чтобы я пожил здесь несколько месяцев и порисовал. Потом, если я захочу заниматься живописью, то могу пойти учиться в художественную школу. Вообще-то сегодня утром я получил хорошую новость. – Бретт покопался в кармане и вытащил смятое письмо. – Картины, которые я предоставил в Академию художеств в Париже, видимо, понравились, и через десять дней меня приглашают на собеседование. Боже мой, Лия, я так мечтаю туда попасть. Там учился мой дед, ты знала?

Официантка принесла еду.

– Нет, не знала, но очень за тебя рада. Даже не верится. Когда мы в последний раз виделись, ты говорил, что отец не позволит тебе бросить его бизнес.

– А теперь я получил его полное благословение, Лия. – Бретт вздохнул и, схватив вилку, начал есть. – В прошедшем году в нашей семье столько всего случилось. Трудно объяснить, но папа скрывал множество ран, которые превратили его в неприступного человека, которым он стал. Ему пришлось нелегко, и суровый опыт полностью его изменил. Он теперь совсем другой. – Бретт помолчал. – И я тоже. Лия, приходи к нам в гости. Роуз будет рада тебя видеть. Она устраивает первую выставку в Америке. Через три недели они с Мирандой и Хлоей улетают в Нью-Йорк.

– Правда? А как Миранда? Вернулась после таинственного исчезновения?

– Да. И, как и мой отец, совершенно другим человеком. На самом деле, мы с ней быстро подружились. А ее малышка – просто чудо.

Лия не знала, что ответить. Бретт, восхваляющий Миранду, ранил ее до сих пор.

– Бретт, знаешь, мне пора.

– Послушай, Лия, я думаю, нам нужно поговорить. Последний раз, когда мы виделись, я вел себя как последний идиот. Можно пригласить тебя сегодня на ужин?

– Только не сегодня.

– Ладно, – расстроился Бретт. – Тогда завтра?

– Хорошо.

Слово выскочило само, прежде чем она успела подумать.

– Поедем в Ститон-холл. Роуз говорит, что еда там потрясающая. Я заеду за тобой в восемь.

– Замечательно. До встречи, Бретт.

Она вытащила из кошелька деньги и положила на стол.

– Пока.

Бретт смотрел, как она выходит из ресторана. Через десять минут он шагал по Хай-стрит, засунув руки в карманы.

Лия, Лия. Она здесь. Не прошло и пятнадцати минут, как он с ней разговаривал.

Бретт свернул на пустоши за домом приходского священника, где он впервые ее поцеловал. Он опустился на душистую траву. Солнце было еще высоко в небе, и он закрыл глаза.

Неужели все закончилось? Инстинкт подсказывал ему, что нет.

Но начинать все сначала… Бретту стало страшно. Он боялся боли от того, что открылся своим чувствам, которые столько лет скрывал.

Его отец запер сердце на замок, а ключик выбросил. Так было безопаснее, ни сюрпризов, ни страданий. С другой стороны, по мнению Бретта, жизнь стала блеклой, как наброски углем, без живых, вдыхающих в нее красоту красок.

И он все еще любил Лию.

Прошлое осталось в прошлом. А он мечтал о будущем.

На другой день Лия вспомнила о первой встрече с Бреттом в Нью-Йорке. Тогда она перемерила все привезенные с собой наряды, и хоть убей не могла решить, что надеть. Обычно она сразу открывала шкаф и выбирала платье, инстинктивно ощущая, что подойдет.

Она снова почувствовала себя подростком и подумала, что, когда она собиралась на ужин с Энтони, подобных проблем не возникало.

С Бреттом она всегда стеснялась и нервничала по пустякам. В ту ночь в доме родителей ей не спалось, и она решила, что причина в том, что она впервые осталась одна и ее мучили угрызения совести из-за предстоящей встречи с Бреттом.

Когда над вересковыми пустошами занимался рассвет, ей пару раз захотелось позвонить Энтони, но она не стала. Еще услышит в ее голосе нотки вины.

«Боже мой, Лия, ты всего лишь идешь поужинать со старым другом, ничего более».

Но сердце не обманешь.

Бретт въехал в деревню Оксенхоуп. Он свернул на новый участок и оказался перед домом, вид которого вызвал волну дурных предчувствий.

Вчера Лия казалась такой спокойной, словно их встреча ее совсем не тронула. Он же, наоборот, напрягся, словно превратился в живой комок нервов, и слишком много говорил. Роуз чуть не убила его, когда он признался, что где-то в Хауорте забыл пакет с хлебом. Он подъезжал к парадной двери, и каждую клеточку тела покалывало от ожидания.

Бретт выключил мотор.

«Послушай, Бретт, она замужняя дама, – подсказывал разум. – Для обоих это всего лишь приятный обед, примирение после прошлых недопониманий».

Теперь они оба взрослые разумные люди.

А сердце настаивало на своем.

– Здравствуй, Лия. Прекрасно выглядишь.

– Спасибо, Бретт.

Он стоял на крыльце, не зная, какие планы у Лии, нужно ли войти в дом, или же сразу ехать в ресторан.

Наконец набрался смелости спросить.

– Ну что, едем в ресторан? Поездка приятная, перед обедом можем выпить.

– Прекрасно.

Лия закрыла за собой дверь, и они пошли к машине.

Поездка в Ститон заняла около двадцати минут. Роуз разрешила Бретту пользоваться своим побитым «рендж ровером», пока он жил в Англии, и Лия наслаждалась отчетливым запахом старой машины: кожи и бензина.

Во время поездки они успешно поболтали ни о чем, прибыли в ресторан и уютно устроились в баре. Бретт заказал кружку пива себе и белого вина Лие.

– Ты пьешь вино? – спросил он.

– Только по особым случаям.

– Я польщен, мэм, – ответил Бретт, размышляя, не начать ли уже объясняться или все же лучше подождать до ужина.

И склонился к последнему.

– Итак, почему ты бросила карьеру модели? – спросил он.

– Надоело до чертиков. И последней каплей стала смерть Дженни.

– Прости, Лия. Я понятия не имел. – Бретт искренне расстроился и с трудом сглотнул. – От чего? Пьянство, наркотики?

– Она дважды пыталась покончить с собой, второй раз успешно, – ответила Лия.

– Какая трагедия. Я… – У Бретта не хватило слов. – А давно ты замужем?

– Больше двух лет.

– Счастливо?

Лия глубоко вздохнула.

– У нас были свои проблемы, но в основном да. Энтони очень порядочный и добрый.

– Я рад. А он будет постарше тебя?

– Да. На двадцать два года. Ему только сорок шесть, в наши дни это не возраст.

– Конечно. – Бретт увидел, что метрдотель приглашает их за столик. – Пойдем ужинать?

Лия и Бретт прошли в зимний сад, где горели свечи. У окна накрыли столик на двоих.

– Здесь чудесно, – сказала Лия, принимаясь за авокадо с креветками.

В течение ужина Бретт искал подходящий момент начать речь, потом терял смелость и заговаривал о чем-нибудь еще.

В конце концов он заказал пару чашек кофе и коньяк и успокоился.

– Послушай, Лия. Я хочу извиниться за свое поведение в ту ночь в Нью-Йорке. Я был жутко пьян, зол и расстроен. И не слушал твоих объяснений.

Лия покачала головой.

– Не слушал, верно.

– Я страшно расстроился, когда увидел во всех газетах, что любимая девушка собирается замуж за другого. Просто свихнулся.

Лия спокойно оглядела Бретта.

– Скажу сразу, Бретт. Я говорила чистую правду. У меня с Карло не было никаких интрижек, и я разозлилась, когда он сообщил, что дал интервью СМИ о нашей помолвке и будущей свадьбе. Я хотела подать в суд, но Мадлен, мой агент, меня остановила. – Лия пожала плечами. – Ладно, что было, то прошло и быльем поросло. Я понимаю, почему ты так расстроился.

Бретт вздохнул.

– Когда Карло арестовали за убийство Марии Мальгасы, я вдруг подумал, что, очевидно, он привез тебя во дворец под фальшивым предлогом.

– Да, так и было на самом деле. Я же тебе рассказала. – Лия покачала головой. – Не знаю, Бретт. Карло был, конечно, не сахар: избалованный, самонадеянный, эгоистичный, но мне не верится, что он способен на убийство. А с другой стороны, он присылал мне мои фотографии, порубленные ножом. Я обратилась в полицию, и это, наверное, помогло собрать против него свидетельства. Суд состоится в этом году, позже. А вообще, – содрогнулась Лия, – давай лучше поговорим о чем-то хорошем. Куда же ты уехал, когда неожиданно исчез?

Бретт рассказывал Лие о странствиях по миру, посещениях владений отца, пока не заметил, что в ресторане кроме них никого не осталось.

– Наверное, нам пора отпустить несчастных официантов спать.

Он оплатил счет, и они пошли к машине.

Бретт вывел машину с парковки и повел по длинной дороге.

Пряча в темноте смущение, он спросил:

– Послушай, я должен тебя спросить. Простишь ли ты меня и можем ли мы начать сначала?

– Да, Бретт. Останемся друзьями. Все это было так давно.

Не такого ответа он ожидал.

К дому Лии они подъехали в полном молчании.

– Спасибо за ужин, – поблагодарила Лия, и Бретт выключил мотор.

– Не стоит благодарности. Не могу передать тебе, какая ноша упала у меня с плеч, когда я смог все объяснить после стольких лет.

– Я рада, что мы поговорили. – Лия открыла дверцу машины. – Спокойной ночи, Бретт.

– Спокойной ночи, Лия.

Закрыв дверцу, она пошла к дому, отперла дверь, вошла и закрыла ее за собой.

Лия сползла на пол. От несбывшихся ожиданий и чувства облегчения она была на грани обморока.

О боже, как ей хотелось пригласить его в дом, но… нет, отношения закончились в Нью-Йорке. Каковы бы ни были причины, он стал ее прошлым, а не будущим.

Лия поднялась, сбросила туфли и прошла по коридору на кухню. Наполнив чайник и включив радио, чтобы заполнить тишину, она села за стол с гордостью за свою сдержанность.

Потом сварила чашечку кофе и прошла в гостиную.

В окне замаячило чье-то лицо. Чашка выскользнула у нее из рук и со звоном разбилась, повсюду разлив горячий напиток. Она чуть не закричала во весь голос, но сдержалась, прикрыв рот рукой.

– Лия, это я, Бретт! Машина не заводится!