Сен-Тропе, март 1984 года

Роуз открыла глаза. Начиная рассказ, она их закрыла, чтобы отгородиться от настоящего и перенестись в мрачную больничную палату. Это событие отчетливо запечатлелось в памяти, и она хотела, по крайней мере, передать Миранде все, что сказала перед смертью ее мать.

Миранда совсем притихла. Роуз хотелось продолжить рассказ.

– Признаюсь, я не смогла сразу забрать тебя домой в Йоркшир, как обещала Тоне. Обещая, и я, и медсестра понимали, что в мире на этот счет свои законы. Твоя мать умерла счастливой, веря, что тебе не достанется судьба, через которую прошла она сама. После смерти Тони тебя удочерили. Я сразу подала просьбу об опеке, но мою кандидатуру отклонили, поскольку я не была замужем. Только через три года, после многочисленных судов, я наконец смогла принести тебя домой. Медсестра сдержала слово. Именно ее свидетельство и письмо Тони убедили суд разрешить мне тебя удочерить. Тот день навсегда останется у меня в памяти. Я взяла тебя на руки и поняла, что ты моя.

Роуз всхлипнула.

– Миранда, клянусь, что я любила тебя как свою дочь, но ты считала, что первый номер – Майлз. Иногда мне хотелось рассказать тебе, как я не на жизнь, а на смерть боролась за право на опеку, чтобы доказать, как я тебя люблю.

Миранда смотрела в пространство перед собой.

– Когда я убила Сантоса, то есть Францена, я отомстила за мать и бабушку. – Она побелела как полотно. – Судя по всему, не исключена возможность, что он приходился мне дедом.

Роуз обняла дочь.

– Аню, твою бабушку, принуждали к связям и с другими офицерами. Мы никогда не узнаем точно.

– О боже, – прошептала Миранда.

Женщины долго сидели молча, размышляя о тошнотворной правде.

Наконец Миранда подняла голову.

– Он заслужил смерть?

– Да, милая, да.

– Он угрожал Хлое. Ее сфотографировали, и он сказал, что, если я попытаюсь с ней связаться, ее убьют. Я люблю ее… очень. Он убил Иана. Последние пару лет меня держали взаперти, как… зверя в клетке, потому что я пыталась убежать. Я…

Ее голос сорвался, и она замолчала.

– Он знал, что ты моя дочь, и хотел меня уязвить и досадить Дэвиду. Злой и жестокий извращенец. Его жестокость пережила Треблинку. И не закончилась бы никогда. Но ты не должна была пострадать. Все это моя вина.

Миранда покачала головой.

– Нет. Ты спасла меня от жизни в сиротском приюте. Взяла к себе и любила. Я тебя не виню. – Роуз едва сдержала слезы. – Я боюсь, Роуз. Меня упекут в тюрьму?

– Нет, дорогая. Дэвид и его друзья этого не допустят. Для властей тебя на вилле не было. Французской полиции Дэвид заявил, что пропажу Францена обнаружили они со слугой, когда проснулись утром. Тело сильно изуродовано камнями. Поверь, дальше дело не пойдет. Францену желали смерти сотни людей.

– Он им был нужен живым, чтобы его экстрадировали и он предстал перед судом. Я нарушила их многолетние планы.

– По-моему, это к лучшему. Я, например, не смогла бы дать в суде показания против него. Мысль о том, что я когда-нибудь снова увижу этого человека…

Роуз содрогнулась.

– Он заставлял меня делать такое, Роуз. У меня… даже язык не поворачивается.

Миранда схватила мать за руку.

– Дорогая, я тоже достаточно от него натерпелась. Да еще совершила несколько ужасных ошибок. И чтобы выжить, заперла воспоминания в себе, но боль так и не прошла. Миранда, мы поможем друг другу это пережить. Попытаемся все начать сначала, если не ради себя, то хотя бы ради Хлои.

– Как она?

На глаза Роуз навернулись слезы.

– Красавица.

– Я очень хочу ее увидеть, но боюсь, что она меня забыла.

– Дорогая, мы каждый день говорили о тебе. Миранда, ты не представляешь, как я испугалась. С тех пор как ты исчезла, я потеряла сон и чего только себе не воображала…

Миранда увидела страдальческое выражение Роуз, и ее разум словно озарился солнечным лучом, разогнавшим паутину неуверенности, ненависти и гнева. Только теперь она поняла, сколько терпения и любви проявляла к ней Роуз на протяжении всей жизни. Только сейчас она осознала свою вину за ту боль, которую причинила не только Хлое, но и Роуз.

– Я виновата в том, что заставила вас с Хлоей пережить столько тревог из-за моего эгоизма, но я считаю, что уже наказана, – со слезами на глазах призналась она, и Роуз сжала руку дочери. – Я влюбилась в человека, который не был ни богатым, ни красивым, и его у меня отняли. Он показал мне истинные ценности, и теперь я знаю, что смогу стать для Хлои хорошей матерью. – Миранда помолчала. – Но в ближайшее время мне понадобится твоя помощь.

Роуз распахнула объятия.

– А мне твоя, дорогая. Мне твоя.

Мать с дочерью проговорили всю ночь, и только на рассвете Миранда встала.

– Пару дней назад я считала, что моя жизнь закончена, но ты помогла мне понять и себя, и свое прошлое. – Миранда вздохнула. – Я ужасно устала.

– Иди поспи. Я здесь. Кошмар закончился, – ответила Роуз.

– Да. Спокойной ночи, мама. Я тебя люблю.

Миранда вышла.

Роуз долго размышляла обо всем случившемся, а потом вышла на террасу, чтобы полюбоваться рассветом, предвещавшим новый день. Ей, как и Миранде, нужно было обдумать очень многое.

– Как она восприняла новость о том, что Францен может быть ее дедом?

На плечо Роуз легла ласковая рука.

– Что она могла сказать? Эта мысль – жестокая и отвратительная, но Миранда успела повидать более ужасное. Все прошло куда лучше, чем можно было ожидать. Ей нужно многое принять, понять. И как несправедливо, что история повторяется.

Дэвид вздохнул.

– Мы не вправе задавать вопрос «почему?». Чем старше я становлюсь, тем больше верю, что судьба предначертана нам еще до того, как мы известим мир о своем существовании первым криком. – Он замолчал и продолжил через какое-то время: – Роуз, как мне тебя не хватало. Прости, что я тебя избегал. Не нужно было…

Роуз отстранилась.

– Мы с Мирандой как можно скорее вернемся домой в Йоркшир.

– Пожалуйста, Роуз. Останься ненадолго. Миранде наверняка нужно больше времени, чтобы привыкнуть. Ты рассказала ей о Майлзе?

Роуз с трудом сглотнула.

– Нет. Не смогла.

– Понимаю, – кивнул Дэвид. – В этом тебе могу помочь я.

Роуз чуть не расхохоталась. Именно из-за ее сына Дэвид оборвал с ней связь много лет назад.

– И есть еще кое-что, о чем я хотел бы с тобой посоветоваться.

– Что?

– Бретт. Я пытался защитить его так же, как ты защищаешь своих детей. Он ничего не знает о прошлом. Роуз, боюсь, что я был ужасным отцом… эгоистично отговаривал его от очевидного художественного таланта, потому что мне это не нравится. Но теперь мне нужно все исправить и убедиться, что мое прошлое не навредит будущему сына. Мне нужна твоя помощь.

– Чем я могу помочь?

– Вот что я намерен сделать…