– Кто это был? – тихонько спросил жалкий сверток на диване.

– Энтони Ван Шиле. Приглашает завтра к нему на обед в Саутпорт. В двенадцать пришлет машину. Наверное, перепугался по поводу этой истории с Карло и думает, что я брошу контракт ради титула итальянской принцессы. Придется поехать и разубедить. Справишься без меня?

– Со мной все будет хорошо, Лия. Не беспокойся.

Лия прошла через комнату и села на диван в ногах Дженни. Бледное лицо и худощавая фигура почти не напоминали ту девушку, которую она когда-то знала.

Прошло две недели с тех пор, как Дженни выписали из больницы.

Это совпало с завершением работы Лии на «Шаваль косметикс».

Она ответила отказом на дальнейшие предложения и день и ночь ухаживала за Дженни. Но, к сожалению, улучшения не заметила. Состояние Дженни ухудшилось. Она словно утратила боевой дух и с каждым днем все больше уходила в себя. Врач предупредил Лию, что после передозировки обычно наступает депрессия, а резкое прекращение приема таблеток или выпивки отрицательно скажется на психике Дженни.

Дженни, столько лет боровшаяся с лишним весом, впала в другую крайность. Лия чуть ли не насильно запихивала Дженни в рот все, что попадало под руку. Подруга была похожа на мешок с костями, и Лия с иронией подумала, как обрадовалась бы Мадлен.

– Я разогрею тебе вкусный супчик, который купила вчера, поешь немного?

Дженни покачала головой.

– Я не хочу.

– Но ты должна есть, дорогая. Иначе угаснешь.

– Последние годы мне твердили, что нужно похудеть, а теперь уговаривают поесть.

– Ты даже встать не можешь, не говоря уже о том, чтобы сниматься. Тебе нужно набраться сил, чуть-чуть поправиться, и тогда ты снова будешь в форме.

– А какой смысл, Лия? Я понимаю, ты не показываешь виду, но не хуже меня знаешь, что моя карьера закончена. Никто не подойдет ко мне и на пушечный выстрел, – грустно сказала Дженни.

Лия прикусила губу. После разговора с Мадлен она знала, что Дженни права.

– А как же Рану? Ему такое вряд ли понравится.

– Мы не общались с тех пор, как вернулись из поездки. Он не знает, что я болела, и пусть так и будет. Впрочем, ему на меня плевать.

– С чего это вдруг? Ты вроде говорила, что в Аспене все было замечательно.

– Да. Вот только он меня не любит, Лия. И мечтает об успешном обновленном секс-символе, а не о выдохшейся старой развалине.

– Ну зачем же ты… – в отчаянии сказала Лия.

– А что такого? От правды никуда не спрятаться.

Лия тяжело вздохнула.

– Дженни, тебе нужно из этого выбраться. Ты слишком молода, чтобы сдаться. У тебя есть для чего жить. Кроме подиума в жизни есть более ценные занятия.

– Кроме лица и фигуры у меня ничего нет. Я уничтожила их, и теперь вообще ничего не осталось.

– Дженни, такой чепухи я еще не слышала. Кто вбил тебе в голову, что у топ-модели нет внутреннего мира? Наверное, фотографы и модельеры. А ты и клюнула, как дурочка. – Лия тщательно обдумывала слова. – Ты меня разочаровываешь.

– Ну прости. Именно так я сейчас себя чувствую.

Дженни пожала плечами.

Лия в отчаянии всплеснула руками и направилась в спальню. Стоял октябрь. Наступило осеннее субботнее утро, и деревья под окном радовали глаз нежными оттенками желтого и золотого цвета. Вероятно, из-за того, что уход за Дженни давал ей повод отойти от дел в последнюю пару недель, их красота вызвала у нее слезы. Ей нужно было отдохнуть от объективов и прессы, критически оценить обстановку, прежде чем возвращаться к рекламной шумихе. Лия обсудила поведение Карло с Мадлен, которая разволновалась, когда Лия заявила, что дойдет до суда.

– Нет, дорогая, не стоит. Это плохо скажется на твоей репутации.

«Скорее, на твоем агентстве», – иронично подумала Лия.

– Дай делу отлежаться, пусть шумиха успокоится. На следующей неделе пресса займется очередным крупным событием. А через пару месяцев они соединят тебя с кем-нибудь еще.

– Мадлен, я не хочу, чтобы Карло это сошло с рук.

– Понимаю, милая. Он такой озорник… но именно он дал твоей карьере взлететь.

– Почему мне все об этом говорят, Мадлен? Разве я здесь ни при чем? Это же мое чертово лицо.

– Да, дорогая, да. Однако Карло – человек могущественный. Мне кажется… лучше спустить это на тормозах. История забудется. А вы с Карло останетесь, помни это.

Лия почувствовала, как поднимается давление.

– Ты хочешь, чтобы я промолчала, потому что он и его дружки перестанут приглашать твоих девушек.

Напряжение росло. Мадлен замолчала.

– Тебе нравится твоя жизнь, Лия?

– Что?

– Квартира в Нью-Йорке, общественное положение, деньги. А все это у тебя есть благодаря тому, что тебя фотографируют в роскошном антураже. Другие бы за такую работу пошли на убийство.

– Что ты говоришь, Мадлен?

– Если хочешь остаться милой и обожаемой в мире моды, не рискуй понапрасну и веди себя как ни в чем не бывало. Карло понимает, что совершил ошибку. Воспользуйся этим себе во благо.

Бороться с Мадлен у Лии не хватало сил.

– Ладно, передай ему, что с ним я больше не работаю, пусть не пытается со мной связаться, иначе я подам в суд.

Жгучая несправедливость от действий Карло изводила Лию днем и ночью.

Она ненавидела Карло за разрушенное счастье с Бреттом, который так и не позвонил. А если бы и позвонил, разве возможно было бы вернуть былое доверие?

В целом прошедшие полмесяца были ужасными.

– Здравствуйте, Лия. Боже, как вы прекрасны! Заходите.

Лию ошеломил просторный дом. Она шла вслед за Энтони по простым, но изысканно обставленным комнатам.

Особняк располагался на огромном участке земли в зеленом районе Саутпорта, штат Коннектикут.

– Что будете пить? – спросил Энтони.

– Минеральной воды, пожалуйста.

Энтони кивнул и сам приготовил напитки, пока Лия смотрела в большие окна изящной гостиной, выходившие на холмистый зеленый пейзаж.

– Какой у вас чудесный дом, Энтони, – похвалила Лия.

– Спасибо. Мы… я сам его спроектировал. Конечно, сын теперь бывает дома только на каникулах, а с тех пор как жена… Для меня одного он великоват. Мне всего-то нужны уютный уголок и спальня. На самом деле я уже подумываю о его продаже.

Лия ужаснулась.

– Не нужно. Он такой особенный. Трудно поверить, что отсюда рукой подать до Нью-Йорка. Вид из окна напоминает мне родные края.

– Это какие же?

– Йоркшир.

– Родина сестер Бронте. Я прочел все их книги.

Лия не скрыла удивления.

– Правда? И я тоже. Я их обожаю.

Они страстно заговорили о любимых романах, дружески споря о разных стилях Шарлотты, Эмилии и Анны.

Горничная позвала их обедать. Лия пошла за Энтони в огромную столовую, где в начале большого стола сервировали пару мест.

– Наверное, глупо, что мы обедаем здесь, но в оранжерее холодно, а в кухне – совсем по-простецки, – извинился Энтони. – Мы с сыном обычно едим в кухне.

– Сколько ему?

– Сыну? Недавно исполнилось восемнадцать. В сентябре отвез его в Йель. – Энтони слегка ссутулился. – Признаюсь, ужасно скучаю. Простите мою слабость: с тех пор как вы приехали, я только о себе и болтаю.

– Ну что вы. Мне на самом деле интересно, – честно ответила Лия.

После обеда они пили в гостиной кофе.

– Лия, я хотел вас спросить, есть ли хоть какая-то доля правды в той истории в прессе, что вы выходите замуж за Карло Порселли и улетаете в Италию? Я знаю, что ваша работа в нашей компании закончена, но мы бы хотели продлить контракт еще на год.

Энтони увидел, как в глазах Лии мелькнул гнев.

– Нет, Энтони, в этом нет ни доли правды. Я подумывала об обращении в суд, но мой агент не советует этого делать.

– То есть вся история выдумана?

– Нет… Эту историю подбросил прессе сам Карло. Я понимаю, насколько странно все это звучит, но он нисколько не сомневался, что я выйду за него замуж, и даже не удосужился сначала поговорить со мной. Ирония в том, что все эти годы между нами ничего не было, кроме поцелуя перед объективом. Однако Мадлен… – Лия пожала плечами. – Мадлен говорит, что это пройдет. Я же до сих пор вне себя от злости. Из-за этой истории разрушились очень дорогие для меня отношения.

Энтони задумчиво потягивал кофе.

– И без надежды на примирение?

– Безо всякой надежды. Но, может, это и к лучшему. С моей жизнью на публике, не случись это сейчас, несомненно, произошло бы позже. Мне кажется, он не справился бы с постоянными слухами.

– СМИ могут быть опасными. Очевидно, что для «Шаваль» приятно любое внимание к вашей персоне, но не в ущерб личной жизни.

Лия уже собиралась огласить разочарование своей карьерой в целом, но вовремя остановилась. Как человек, он, может быть, и понимающий, но платит ей за эту работу целое состояние.

Энтони предложил ей прогуляться по поместью, проветриться. Они вышли на свежий воздух. Хотя было всего без четверти три, небо потемнело. Они прошлись по ухоженным садам, просторы и природная тишина, по которым Лия скучала со времен детства в Йоркшире, подняли ей настроение. Вдохнув чистого, свежего воздуха, Лия почувствовала, как к ней возвращается природный оптимизм. Неожиданно Нью-Йорк и ее несчастья отошли очень далеко на задний план.

– Боже, как мне не хватает просторов. Наверное, город меня подавляет. Как тут красиво.

– Спасибо, Лия.

– Хотя, на мой взгляд, слишком ухоженно. Я люблю суровый, дикий характер вересковой пустоши, – засмеялась она.

Энтони расхохотался.

– Я согласен, но существуют всякие законы, предписывающие содержать сады в порядке. Власти, пожалуй, вышвырнут меня отсюда, если газон вырастет выше четверти дюйма. – Энтони заулыбался. – Вам должна понравиться Новая Англия. У меня там дом. Добро пожаловать в гости в любое время.

– В таком случае ловлю вас на слове.

Он был очень доволен.

– Вы как-то обмолвились, что любите балет.

Лия кивнула.

– Да. Когда я была помоложе, я мечтала танцевать. Заметьте, что уже в одиннадцать лет мне пришлось оставить всякую надежду стать примой-балериной. У них не нашлось бы танцовщика выше ростом, и они бы заработали грыжу, поднимая меня.

Она расхохоталась.

– Вы, конечно, девушка высокая, но, могу поспорить, легкая как перышко. Так вот, я состою в попечительском совете при Метрополитен-опере, и через пару недель там дают гала-представление. С Барышниковым. Хотите пойти?

Лия просияла.

– Ой, Энтони, конечно, хочу!

Он серьезно посмотрел на нее.

– Лия, приходите, если и вправду хотите. Сегодня утром я подумал, что вы пришли, потому что формально я ваш начальник, работодатель, и вы просто не можете отказаться. – Энтони остановился и посмотрел вперед. – Мне очень нравится с вами разговаривать, но я не из тех, кто обидится, если вы не захотите провести свободное время со старым ворчуном.

– Энтони, поверьте, мне здесь нравится. Когда вы впервые пригласили меня на обед, я согласилась из чувства долга, но мне очень понравилось с вами общаться. А уж поход в театр я не пропущу ни за какие коврижки, так что, боюсь, вам придется меня терпеть.

Лия засмеялась и взяла Энтони под руку. Они повернули к дому. Энтони не мог сдержать улыбки.

– Любой мужчина, которого вы пожелаете, не устоит перед вами, Лия.

Лицо Лии омрачилось.

– Нет. На самом деле в этой сфере жизни я, похоже, разобраться не могу, поэтому решила, что в будущем пока никаких отношений. С мужчинами я собираюсь дружить. Как с вами.

Энтони не смог сдержать легкого разочарования, пронзившего его сердце. Он понял намек Лии. Но, может быть, со временем… Кто знает? К тому же ее компания лучше, чем одиночество.

Энтони смотрел, как шофер увозит Лию обратно в Нью-Йорк, и депрессия, не покидавшая его почти два года с тех пор, как умерла жена, рассеялась.

Энтони подошел к бару и налил себе бренди.

Он понимал, что она пока не готова, но это ничего, он подождет.

Через час в Нью-Йорке Лия почувствовала себя отдохнувшей и счастливой, какой давно не была. Автомобиль подъехал к семидесятой Ист-стрит, и она настроилась, что не позволит Дженни с ее проблемами испортить ей настроение.

Когда Лия вышла из лифта, из гостиной послышались оживленные голоса. Она вошла и открыла рот от удивления.

В кресле у камина сидел Майлз Деланси, а Дженни не лежала в своем обычном состоянии безразличия, а сидела и оживленно разговаривала.

– Привет, Лия. – Она помахала рукой. – У тебя гость.

– Вижу. Майлз, что ты тут делаешь?

– Здравствуй, Лия. – Он улыбнулся и встал ей навстречу. – Как поживаешь?

– Хорошо, – ответила она. – Ты здесь в отпуске?

Майлз покачал головой.

– Нет. Решил обосноваться. Теперь буду жить здесь.

– В прошлом месяце я видела твои снимки в «Вог». Ты вроде стал известен в Англии.

– Да, но настоящая модная жизнь сейчас кипит в «Большом яблоке». Я решил не останавливаться на достигнутом, присоединиться к мигрантам, пересечь большую лужу и своими глазами увидеть, что тут творится.

– Ясно.

Доводы Майлза звучали неубедительно.

– Дженни пару часов меня развлекала.

Майлз наградил ее обаятельной улыбкой, и Дженни покраснела.

Лия знала, что Майлз, когда нужно, мог быть исключительно очаровательным.

– Майлз рассказывал мне последние сплетни о британском мире моды, – сообщила Дженни.

В глазах Дженни появился давно забытый блеск.

– Да. Не сказать чтобы там было много новостей. Вина, Лия?

– Нет, спасибо.

Она смотрела, как Майлз наливает себе бокал, и ей вовсе не понравилось, что в ее квартире он чувствовал себя как дома.

– Майлз хочет, чтобы ты порекомендовала его кому-нибудь из знакомых. Тех, кто мог бы помочь ему с работой, – сообщила Дженни.

Майлз смущенно уставился в бокал.

– Право, Дженни, это не так.

Он повернулся к Лие.

– Я всего лишь сказал, что ценю любую помощь. Ты знаешь, как бывает в нашем деле. Главное – кого ты знаешь, а не что умеешь.

Лия почувствовала ту самую дрожь из прошлого, когда Майлз взглянул на нее проницательными глазами.

– Знаешь, он остановился в убогом отеле в Нижнем Ист-Сайде. Я предложила ему пожить у нас, пока не устроится, он ведь твой старый друг, – добавила Дженни.

Лия глубоко вздохнула. Меньше всего она мечтала о том, чтобы Майлз Деланси поселился у нее в квартире. Однако, похоже, он действительно оказал на Дженни волшебное действие, и теперь Лия вряд ли могла сказать «нет».

– Конечно. Все. Я приму ванну и ложусь спать. Ужасно устала. Не сидите допоздна, Майлз. Дженни сильно болела.

– Я уже выздоровела, Лия. Не суетись, – раздраженно возразила Дженни. – Спокойной ночи.

И она снова повернулась к Майлзу.

Лия ушла к себе, раздосадованная тем, что даже дома невозможно обрести душевный покой. Новость о том, что жуткий Майлз Деланси поселится рядом, совершенно выбила ее из колеи.

Она забралась в постель и закрыла глаза.

Ночью ей снова приснился сон. В голове нашептывал тихий голосок: «Чудовищные вещи… зло… никогда не связывайся с природой… Он найдет тебя…» Лия резко выпрямилась и включила свет. В груди бешено колотилось сердце, а тело покрылось испариной.

И только теперь Лия с ужасом поняла, что детский кошмар был связан с человеком, который остался ночевать в ее квартире.