Пронзительно зазвонил телефон. Лия проснулась. Она с трудом открыла глаза и сняла трубку.

– Алло.

– Cara mia. Это я, Карло.

Лия взглянула на светящийся циферблат часов.

– Карло, сейчас четыре часа утра! Что ты делаешь? Ты же знаешь, мне приходится вставать ни свет ни заря.

– Scusi, cara, но у меня не хватило терпения больше ждать, чтобы поговорить с тобой. Я так по тебе соскучился.

Карло, конечно, ждал ответа, что она тоже по нему скучает, но, сказать по правде, с тех пор как Лия прилетела в Нью-Йорк, она ни разу о нем не вспомнила.

Лия промолчала.

– А ты скучаешь по мне так же, как и я? – продолжил Карло.

– Ну конечно, Карло, – автоматически отозвалась Лия.

Из-под одеяла высунулась рука и, обняв Лию, потянула ее назад в тепло. Когда она не ответила, другая рука обвила ее за талию и взяла за грудь.

– Перестань, – прошептала она.

– Прости, у тебя там кто-то есть, Лия?

– Конечно нет. – Бретт улегся рядом с ней. – В любом случае, до показа моделей сезона осталось три недели. Скоро увидимся.

Лия увидела, что Бретт открыл глаза и нахмурился.

– Послушай, мне надо идти. Я хочу выспаться. Завтра у меня съемки.

– Ладно, я понимаю. – Капризный тон говорил о том, что меньше всего он сейчас заботился о ней. – Ты по мне скучаешь, Лия?

– Ну конечно, Карло.

– Надеюсь, ты хорошо себя ведешь и бережешь себя исключительно для меня. У меня повсюду свои люди. Они доложат мне, если ты была непослушной девочкой.

– Да, Карло. До встречи в Милане.

– Буду ждать, затаив дыхание. Buona sera, cara.

Лия медленно положила трубку и откинулась на подушки.

– Я полагаю, что мистер Порселли проверял свою протеже? – спросил Бретт.

– Да.

Бретт оперся на локоть и холодно уставился на Лию.

– А что за разговоры о том, что ты ждешь не дождешься, когда вы увидитесь через три недели?

Лия вздохнула.

– Бретт, не глупи. Ты все перепутал. Карло просто…

– Я ревную. Есть ли хоть доля правды в слухах о вас двоих?

– Конечно нет, – раздраженно ответила Лия, одновременно желая оправдаться. – Карло относился ко мне по-доброму, но физической близости между нами не было. Никогда.

«Как и с любым другим мужчиной», – подумала Лия, жалея, что не может произнести эти слова вслух.

– Журналисты сочиняют нелепые истории, а мне остается только злиться. И не думала, что ты веришь во всю эту чушь, которую они пишут.

Бретт увидел в ее глазах гнев. Он откинулся на подушку рядом с ней.

– Ладно, ладно. Извини. Я так люблю тебя, что просто не уверен в себе, только и всего.

– Бретт, милый. Пожалуйста. Ты должен мне доверять. – Лия нашла под одеялом его руку. – Я тоже тебя люблю. У меня не будет никого другого. Никогда. Обещаю.

Она сжала его руку, и он прижался к ее плечу.

– Спокойной ночи, милая. Прости.

Через пять минут Бретт услышал ровное дыхание Лии, но сон к нему не шел. Как Лия разговаривала с Карло… между ними наверняка что-то было. Он вспомнил тот вечер, когда Лия отмечала двадцать первый день рождения и те двое танцевали. Через три недели Лия вернется в Милан в когти Карло. Как Бретту справиться с мыслями о них наедине вместе, он не представлял.

Однако эти мысли улетучились после того, как Бретт и Лия провели чудесные выходные, вместе развлекаясь в Нью-Йорке.

В субботу утром они отправились за покупками в Рокфеллеровский центр, а после обеда долго гуляли по Центральному парку и наблюдали, как на карусели катаются малыши. Вечером Бретт повел ее в «Сарди», и они зачарованно, как дети, смотрели на находящихся неподалеку звезд Бродвея. Потом, доехав на такси до дома отца Бретта, посидели на террасе, наслаждаясь теплым сентябрьским воздухом и потягивая кофе.

– Здесь очень красиво, – восхитилась Лия. – Когда ты приезжаешь ко мне, тебе, наверное, кажется, что попал в трущобы.

– В отличие от этой, в твоей квартире есть душа.

Бретт обвел рукой комнату. Он убедил Лию остаться у него ночевать, сообщив, что отца нет в городе и она избежит неловкой встречи за завтраком.

К сожалению, Бретт ошибся. Когда они вдвоем в халатах поднялись по лестнице, чтобы за завтраком насладиться великолепным видом на Центральный парк с террасы, Дэвид уже сидел там и читал газеты.

Лия внимательно рассмотрела отца Бретта. Дэвид Купер совсем не походил ни на сына, ни на сестру. У него были светлые с проседью волосы, загорелая кожа и проницательные голубые глаза, которые изучали Лию с таким же интересом, с каким она его.

– Вижу, у нас гость. Лия Томпсон, я полагаю.

Он поднялся, чтобы пожать ей руку, и Лия отметила, что Дэвид немного ниже ее ростом, но с крепким, коренастым телосложением. Она протянула руку, и Дэвид крепко ее пожал.

– Мы вроде не встречались, но ваше лицо кажется мне ужасно знакомым, – пошутил он.

Лия рассмеялась вместе с ним, хотя слышала эту фразу уже тысячу раз.

Они сели за стол на террасе, и горничная принесла им кофе и круассаны. Пока Бретт оживленно разговаривал с отцом, Лия сравнивала Дэвида Купера с Энтони Ван Шиле. Дэвид излучал власть, от которой захватывало дух, но если Энтони Ван Шиле был скромен в отношении своего огромного богатства, Дэвид Купер, казалось, носил его как мантию. Лия его стеснялась и обрадовалась, когда он встал из-за стола, вежливо попрощался с ней и оставил их наедине.

– Извини, что так получилось. В последний момент у папы изменились планы, – пояснил Бретт, жуя круассан. – Ну и что ты об этом думаешь?

Он бросил мимолетный взгляд на газету.

– Думаю о чем?

– О папе, конечно.

– Он ни капельки на тебя не похож, – осторожно ответила Лия.

– На работе говорят то же самое. Большинство сотрудников его боятся.

– Ничего удивительного.

Бретт взглянул на Лию, требуя объяснения.

– Я имею в виду, что он просто… источает власть. Хотя кажется очень приятным, – добавила она.

– Да, когда поближе его узнаешь. Поэтому я рад, что пришел к нему работать. В детстве я его почти не знал. Он всегда был от меня далеко. И я считаю, что этот страх передался мне. Но с тех пор как я прилетел в Нью-Йорк, он будто изменился, стал мягче, что ли. – Бретт пожал плечами. – Знаешь, я по-настоящему восхищаюсь его успехами. Он создал этот огромный бизнес на пустом месте, с нуля. И все сам. Здесь много крупных конгломератов, которые передавались из вторых и третьих рук. Отец за тридцать с лишним лет в одиночку добился того, на что у других компаний уходит значительно больше времени. – Бретт сморщился. – Боюсь, такого не получится, если быть душкой для подчиненных.

– Конечно.

Лия удивилась, что Бретт почувствовал необходимость защитить отца.

– Чем бы ты хотела заняться сегодня, милая?

Лия подумала.

– Что если прокатиться по воде вокруг Манхэттена? Денек вроде обещает быть хорошим.

Они взяли такси до пирса на 42-й улице, где нашли пару мест на носу круизного судна. Пока Лия и Бретт наслаждались прохладным ветерком, моторы взревели, и катер поплыл по реке. Они прислушались к треску динамиков, и пока судно обходило статую Свободы, капитан дал краткий обзор достопримечательности.

Бретт приподнялся, глядя на море.

– Когда-то сюда приплывали корабли, которые везли иммигрантов к новой жизни в земле обетованной. Интересно, о чем они думали, когда впервые увидели Америку? – размышлял он. – Боже, как мне хочется это нарисовать, – тихо добавил он.

Катер завершил экскурсию и, пыхтя, направился к причалу. Бретт обнял Лию.

– Тебе когда-нибудь хотелось сохранить какое-то мгновение или чувство навсегда?

– Да.

– Вот сейчас как раз такое мгновение. Я люблю тебя, Лия. Я никогда не был так счастлив, как в последние две недели. Я не представляю без тебя жизни.

Забыв о других пассажирах, они целовались и обнимались, пока не пришло время сойти на берег.

– Я знаю, где можно провести день, если тебе не будет скучно.

В глазах Бретта внезапно вспыхнул огонек от мысли, пришедшей в голову.

– Где же?

– В Музее современного искусства.

– Тогда поехали.

Когда поезд с грохотом проезжал мимо станций метро, Лия почувствовала прилив удовольствия. Это был настоящий Нью-Йорк: напряженный и опасный, грязный вагон, пропахший потом и духами, пассажиры, которые жили надеждой однажды пробиться к ней и Бретту в изысканный мир денег и комфорта.

Лия вышла из подземки с таким чувством, словно побывала на другой планете. Пока они с Бреттом шли рука об руку по улице, она вспомнила, как резко за последние несколько лет изменилась ее жизнь. Сколько всего она теперь воспринимала как должное. И ей стало стыдно.

Остаток дня она следовала за Бреттом, рассматривая огромную коллекцию бесценных полотен музея, благоговейно слушая, как он со знанием дела рассказывает о картинах.

Он показал ей «Звездную ночь» Ван Гога, «Авиньонских девиц» Пикассо, «Танец» Матисса. Бретт, казалось, находился в другом мире, словно внутри него что-то ожило. К концу дня Лия знала, что Бретт всей душой любит искусство. Ей оставалось только завидовать и восхищаться, ибо у нее такой страсти не было.

– Кто же твой любимый художник? – спросила она.

Бретт широко раскрыл глаза.

– Я не смогу ответить. Я нахожу картину, которая мне нравится, настоящее произведение искусства по атмосфере, выразительности и цветовой гамме. И вдруг вижу другую, от которой просто не в силах отвести глаз. Мне нравятся Мане, Сера… и Дега! Он так точно передал живость и грацию танцовщиц. Я люблю их всех, Лия, – засмеялся Бретт. – Знаешь, я даже рад, что не учился в художественной школе. Я не смотрю на живопись с точки зрения техники, потому что не знаю, как это делается. По-моему, картина должна завораживать, чтобы на нее постоянно хотелось смотреть. Когда слишком много знаешь, то в каждой картине обнаружишь недостатки, и радость померкнет.

– Ты столько о них знаешь.

Когда они выходили из музея, Лия взяла Бретта за руку.

– Нет, я не знаток, – признался он.

– Тебе нужно продолжать рисовать.

Бретт скорчил гримасу.

– Может и нужно. Обсудим это за икрой и блинчиками в русской чайной. Отец сказал, что их надо обязательно попробовать, и тут недалеко, мы дойдем пешком.

Через пятнадцать минут они сидели на удобном красном бархатном диванчике и потягивали крепкий чай. Лия с подозрением посмотрела на маленькие блинчики с красной и черной икрой.

– Очень вкусно. Попробуй.

– Ладно. Хочу предупредить, что выросла на рыбе с чипсами.

Бретт рассмеялся, когда Лия осторожно откусила кусочек блинчика и обнаружила, что необычный вкус ей нравится.

– Работа с отцом вовсе не означает, что ты должен бросить живопись. У тебя настоящий талант.

Лие не хотелось, чтобы энтузиазм Бретта в музее пропал даром.

– Почему ты решила, что я талантлив?

– Я наблюдала за тобой, когда ты рисовал на вересковых пустошах. Врожденные способности видно сразу. Были бы у меня такие… – Лия покачала головой. – Но у меня их нет. У меня нет никаких способностей.

– Ну что за глупости? Ты одна из самых успешных моделей в мире. Конечно, для этого нужен талант, – возразил Бретт, набивая рот четвертым блинчиком.

– Нет. По крайней мере, я так думаю, – вздохнула Лия. – Мне просто повезло с красивым лицом и фигурой, и я умею носить одежду. Это никак не связано с моим внутренним миром. У меня нет способности к искусству или выдающегося математического склада ума, которые могли бы принести пользу человечеству.

Бретт посмотрел на Лию и подумал, что она не перестает его удивлять. Когда он только встретил ее в первое лето в Йоркшире, то влюбился в милое личико и мягкий характер. Но, познакомившись поближе, понял, что его ждет немало открытий.

– У каждого из нас есть свой маленький мирок, повседневная жизнь, Лия. Самое важное для тебя сейчас – твоя красота. Не обижайся, но это часть тебя, и она принесла небывалый успех. Да что там говорить, и немалые деньги.

– Я понимаю, Бретт, – кивнула Лия. Она сделала паузу и вздохнула. – Но иногда стоишь в одной позе час или больше и наблюдаешь, как суетятся вокруг люди, настраивая освещение, объектив камеры или поправляя выбившуюся прядь волос. Они так переживают за работу. За какую-то фотографию. Вряд ли она изменит мир. Все это кажется фальшивым и бесполезным. Будто я зарабатываю деньги, ничего не делая, а есть по-настоящему талантливые люди, которые изо всех сил пытаются добыть кусок хлеба, как художник, нарисовавший дракона на поезде, или молодые актеры, работающие здесь официантами.

Бретт взял Лию за руку.

– Любимая, я понимаю, что ты хочешь сказать. Однако на загадку есть ответ: способ примириться с тем, что ты делаешь.

– Это какой же?

– Ты сейчас в очень привилегированном положении. Тебя узнают на улице. Сейчас ты лицо косметической фирмы, но в будущем можешь использовать и деньги, и славу в других целях. И если захочешь принести миру пользу, лучше твоего положения в обществе не придумать.

Лия размышляла над его словами. Потом облегченно вздохнула.

– Ты прав, Бретт. В будущем я смогу принести пользу. Я никогда об этом не задумывалась. Спасибо.

– За что?

– За то, что нашел мне хорошую причину вставать в шесть утра и весь день улыбаться.

Он сжал ее руку.

– Просто помни, дорогая, что вокруг тебя обычные люди. И приятно видеть, что ты не погрязла в обмане и фальшивом гламуре модной тусовки, с которой общаешься. Вот почему я тебя люблю.

У дверей квартиры их встретила сияющая Дженни, только что вернувшаяся с недельного курса в Палм-Спрингс.

– Лия, дорогая, я так по тебе скучала! – Дженни обняла подругу, потом на шаг отступила. – Как я выгляжу?

– Замечательно. Правда, Бретт?

– Конечно, – улыбнулся он.

– Проходите, я вам все расскажу. Я заварила травяной чай. Хотите попробовать?

Лия хихикнула, и Дженни игриво ее толкнула.

– Ладно-ладно. Понимаю, как смешно звучит, что любительница водки перешла на чай из одуванчиков, но, Лия, меня обратили в другую веру!

Дженни вышла в кухню, налила желтой жидкости в три кружки и принесла их в гостиную.

– Вот, попробуйте. Очень полезная штука.

Лия поднесла чашку к губам и в нос ударил знакомый ядовитый запах. С ним было связано неприятное воспоминание. У нее закружилась голова. Она будто вернулась в прошлое и снова стала испуганной одиннадцатилетней девчонкой в кухне Меган.

Лия со стуком поставила кружку на стол рядом с собой, разрушая наваждение. Желтая жидкость перелилась через край и образовала небольшую лужицу.

– Лия, что с тобой?

Бретт с беспокойством вглядывался в ее бледное лицо.

– Все не так уж плохо, Лия, честное слово, – хихикнула Дженни. – Расскажу тебе о спа-салоне. Тебе обязательно нужно съездить. Неделя была просто потрясающей, и я будто родилась заново. Мне составили диету и показали упражнения для снижения веса, я не пила и не курила с тех пор, как уехала из Нью-Йорка. В общем, это фантастика!

Лия одобрительно взглянула на Дженни. Ее словно подменили. Благодаря постоянным упражнениям она сбросила лишние килограммы и вернула былую стройность. На плечах золотистыми волнами блестели волосы, оттеняя здоровую кожу. А главное – глаза сияли прежним задором.

– Я так рада, Дженни. Теперь продолжай в том же духе.

– Я постараюсь, Лия, – пообещала Дженни.