Нью-Йорк, август 1981 года

– Лия, дорогая! Неужели ты здесь? Просто не верится. – Дженни крепко обняла подругу. – Как я по тебе скучала! Садись, я закажу шампанского.

– Дженни, мне минералку.

– Ну ты и зануда! Нельзя же сидеть в «Оук рум» в первый вечер в Нью-Йорке и праздновать это минералкой, – засмеялась она.

Лие пришлось согласиться.

– Ладно. Только один бокал.

Дженни заказала бутылку у проходившего мимо официанта.

– А ты, я смотрю, не меняешься. Мне бы твою силу воли! – Она уныло улыбнулась. – Дай-ка на тебя посмотреть. – Дженни оглядела подругу и меланхолично вздохнула. – Красавица, как и всегда. Ни лишнего жира, ни морщинок под глазами. Везет же некоторым. – Она закатила глаза. – А мне все труднее скрывать возраст.

Лия внимательно посмотрела на подругу. Хотя ей и не хотелось этого говорить, Дженни выглядела не лучшим образом: усталая, изможденная, глаза покраснели, лицо заметно округлилось.

– Ну что за глупости, Дженни. Ты ничуть не изменилась, – гладко солгала она.

Дженни покачала головой.

– Лия, я сильно сдала, но не волнуйся, я справлюсь. Сегодня утром мне позвонила Мадлен и сказала, что, если я не сброшу килограмма три и не возьмусь за ум, моя косметическая компания не продлит контракт в следующем месяце. Мадлен требует, чтобы я съездила на неделю в детокс-центр в Палм-Спрингс. Беда в том, что нельзя ни пить, ни курить, и кормят одними салатами.

– По-моему, отличная идея.

Девушки чокнулись бокалами и выпили за будущее.

– Я надеюсь, что приняла правильное решение, переехав в Нью-Йорк, – размышляла Лия. – Осталось какой-то месяц поработать на фирму «Шаваль косметикс», а потом снова вернусь к очередному заданию.

– Да брось, Лия. Ну поработаешь недельки три, тебе заплатят полмиллиона долларов и, держу пари, продлят контракт. Твое лицо узнает вся Америка. Журналы и фотографы будут тобой восхищаться. Как восхищались мной, когда я только приехала. – Дженни погрустнела и осушила бокал. – А теперь рассказывай о дне рождения со всеми подробностями. Мне так жаль, что я не смогла прилететь. Чертова компания отказалась переносить съемки, – простонала она, наливая себе еще шампанского.

– О, там столько всего произошло, – задумчиво произнесла Лия. – Я встретила Бретта, свою первую любовь, с которым не виделась много лет. К тому же Карло опозорился, напился вдрызг, и его пьяного пришлось отправить в отель.

– Значит, день рождения удался, – хихикнула Дженни. – Но я всегда предупреждала: остерегайся Карло, Лия. Он от тебя без ума. Он искренне верит, что сделал из тебя модель. – Дженни прищурилась. – И понятно, хочет получить свое.

Лия нахмурилась.

– Что ты имеешь в виду?

– Последние четыре года он вел себя так, будто ты его собственность, и теперь приехал, чтобы забрать то, что, по его мнению, ему причитается. – Дженни приподняла бровь. – Во всяком случае, весь модельный мир – да и пресса – полагают, что вы и так занимаетесь этим уже много лет.

Лия обмерла.

– Дженни! Пожалуйста! Я благодарна Карло за все, что он сделал, и считаю его своим хорошим другом, но я не испытываю и никогда не испытывала к нему… таких чувств. Я уверена, Карло это знает.

Дженни вздохнула.

– Господи, Лия. В чем-то ты повзрослела, но вообще осталась ужасно наивной. Бог с ним, давай оставим эту тему. Расскажи мне о старой любви, которую встретила на вечеринке.

Лия пожала плечами.

– Мы познакомились, когда мне было пятнадцать. Вообще-то он обошелся со мной гадко.

– Ну, я надеюсь, что ты его отшила.

Лия пристально изучала ногти.

– Боюсь, что наоборот. Мы танцевали, и я сказала, что он может найти меня здесь, в Нью-Йорке. Так совпало, что пару дней назад он прилетел сюда работать.

– Ты хочешь сказать, что совершеннолетняя девственница пробудилась к жизни?

Лия закатила глаза.

– Господи, Дженни, за кого ты меня принимаешь? За древнюю реликвию? Последние годы у меня просто не было на это времени и…

– И Карло не спускал с тебя глаз так долго, что ты перестала даже думать о других мужчинах, не говоря о том, чтобы действовать, – закончила за нее Дженни. – Парень тебе нравится?

Лия помолчала, потом посмотрела на подругу.

– Не должен. Несколько лет назад он меня обидел. Но да, нравится. Очень.

Дженни глотнула шампанского.

– Хорошо. Тебе давно пора спуститься с небес на землю. Знаешь, любить парня – это так естественно!

– Да. Послушай, раз уж мы затронули тему, как поживает твой принц?

Дженни налила себе третий бокал «Вдовы Клико».

– Он не звонил пару недель. Уезжал с отцом по какому-то срочному семейному делу. Позвонит, когда окажется в Нью-Йорке.

Лия обрадовалась, что Дженни не читала последних британских газет. О принце Рану писали в колонках светских хроник, его фотографировали в обнимку с дочерью богатого русского аристократа. Один из обозревателей даже намекнул, что ходят слухи о возможной помолвке.

– Ты ведь не любишь его, Дженни?

Подруга молчала, водя пальцем по ободку бокала.

– Ну что тебе сказать. Люблю. Обожаю. Прошло четыре года, а я все еще вспоминаю тот вечер, когда мы впервые встретились. Позвал бы, вышла бы за него замуж хоть завтра и прекратила эти вонючие крысиные бега. – Дженни печально посмотрела на Лию. – Я знаю. Можешь не говорить. У него роман с принцессой с труднопроизносимой фамилией. И это не впервые. Но он всегда возвращается ко мне, умоляя о прощении.

– С какой стати ты его прощаешь, Дженни?

– А ты? Почему ты готова простить парня, которого встретила на дне рождения?

Лия покраснела.

– Квиты.

– Прости, удар ниже пояса, но в этом суть. Я люблю его, Лия. И он богат. Очень, очень богат. Он может выбрать любую девушку, какую захочет, когда захочет. С чего ему хранить верность? В очереди за мной всегда будет другая, моложе и привлекательнее. Поэтому я считаю, что единственный шанс, который у меня есть, чтобы в конце концов заполучить его, это крепко держаться за место в этой очереди.

– О боже.

Лия не знала, что еще сказать.

– Не волнуйся. Увидишь своего парня снова, тогда поймешь.

– Но я не влюблюсь, Дженни.

– Ой ли? – У Дженни заблестели глаза. – Не зарекайся, Лия Томпсон.

Она заказала еще одну бутылку шампанского.