Утро среды. Будильник Фрике не поставила, и когда, проснувшись, взглянула на смартфон, было уже полдевятого. Нужно уже встать с кровати и взяться за репортаж.

Спальня в этой маленькой гостевой квартирке ей нравилась. Светлая мебель из массива в скандинавском стиле, под скошенным потолком стояло кресло с пуфиком, на нем – клетчатый бабушкин плед. Вчера она засиделась допоздна в гостиной: сначала поговорила по телефону с Харальдом, потом переписывалась с Эммой – та жаловалась на отекшие ноги, но так славно, что Фрике даже ее пожалела. Заодно почитывала книгу, взятую с полки, а когда Эмма написала, что идет спать, отправилась в кровать и сама. Так ей, во всяком случае, казалось – потому что, когда она вздрогнула и проснулась посреди ночи, голова ее лежала на книге, прочитанной наполовину и явно обслюнявленной во сне, как будто Фрике – сенбернар какой-то. Стыд и срам.

Она быстро собралась, сбежала по узкой лестнице и бодро вошла в светло-голубую кухню. Но весь ее порыв мигом угас: завтракать ей предстояло не в одиночестве.

За кухонным столом с кружкой кофе сидела Эбба и читала газету. Читала так сосредоточенно, словно на самом деле ждала чего-то другого (или кого-то). Когда Фрике вошла, Эбба подняла глаза и расплылась в широкой приветливой улыбке – сразу стало ясно, кого именно она ждала.

– Мойн! – сказала она, едва ли не с воодушевлением.

– Мойн, – пробормотала Фрике.

– Голодны?

Фрике кивнула. Эбба встала и указала на скамью.

– Садитесь. Сейчас что-нибудь приготовлю. Какие-нибудь особые пожелания?

Особых пожеланий у Фрике не было, и пока Эбба хлопотала у кофемашины, плиты и тостера, она уже почти пожалела, что не сказала: мне и яблока хватит. Потому что Эбба расстаралась на славу: свежевыжатый апельсиновый сок, божественный кофе (островитяне, похоже, знали в нем толк; а как же старый добрый восточнофризский чай?), тосты с яичницей и беконом. Эбба снова села напротив, тоже с кружкой дымящегося кофе.

– У меня к вам еще одна просьба. – Она откашлялась, словно немного смутившись.

– М-м-м, завтрак просто чудесный, – Фрике попыталась сменить тему.

Она знала, что сейчас будет. Почему-то люди вечно думают, что с журналисткой непременно нужно поговорить – как будто их жизнь интереснее прочих, – и начинают расписывать свои достижения и заслуги. Каждый втайне мечтает о пятнадцати минутах славы. Да, говорят, нет ничего более скоротечного, чем вчерашняя газета, ничего быстрее забывающегося, чем новости прошедшей недели. И все же «КОМЕТ», который когда-то расходился миллионными тиражами и даже сейчас, в кризисные времена, не испытывал недостатка в читателях и рекламодателях, словно магнитом притягивал людей – имя все еще что-то значило.

Поэтому Фрике приготовилась вежливо отказать. Нужные слова уже крутились в голове, но к тому, что она услышала, она оказалась совершенно не готова.

– Вы не могли бы сегодня днем помочь мне по магазину?

– Э-э-э… что сделать? – только и выговорила Фрике.

А ведь собиралась сказать: «Простите. Я могу предложить редакции сделать о вас материал, но обычно такие решения зависят от новостной повестки, а сейчас в мире столько всего происходит…».

– Помочь по магазину. Виллем не сможет. Ему нужно… уехать.

Фрике умела распознавать ложь. Но ложь бывает разная, и эту она не знала, куда отнести. Не ложь во спасение, не безобидная выдумка. Ложь с зерном правды – потому что у Виллема, похоже, и впрямь не было времени, – но окутанная чем-то непонятным.

– Или вам опять нужно к Бенгту?

Ага. Островное сарафанное радио работало безотказно. Видимо, до Эббы уже дошло, что Фрике вчера на почте расспрашивала об орнитологе. И в ее взгляде читалось еще кое-что: она знала, что за тип этот Бенгт Герьетс. Знала, что легкой жизни он Фрике не даст.

Вот только его колючая манера лишь сильнее ее раззадоривала. Она хотела написать о нем материал. О нем и его песчаных, пестроносых – или как их там – крачках. Хотя бы для того, чтобы лучше узнать этого ворчуна.

– Вообще-то да, нужно, – осторожно сказала Фрике. Только бы не ляпнуть лишнего. Не успеешь оглянуться – и уже будешь стоять за кассой, упаковывая книги в бумажные пакеты.

– Я хорошо знаю Бенгта. Он у нас книги покупает. Виллем мог бы замолвить за вас словечко. Поговорить с ним как мужчина с мужчиной.

Фрике едва удержалась, чтобы не закатить глаза. Как мужчина с мужчиной, серьезно? Мало того что она наткнулась на орнитолога-технофоба – так еще и паром, похоже, оказался машиной времени и забросил ее в девятнадцатый век, где мужчины решают дела за женщин?

– Спасибо, я как-нибудь справлюсь без помощи вашего мужа.

– Но сегодня вы поможете.

Это прозвучало даже не как вопрос – как будто так и должно быть.

– С чего вы взяли? – Фрике не смогла скрыть раздражения. Эбба начинала действовать ей на нервы.

Хотя завтрак и правда был фантастический. К такому можно привыкнуть. Жаль, что в пятницу ей уезжать.

– Просто подумала: вы любите книги, мне нужна помощь – чем не идеальное сочетание?

– Я никогда не работала в книжном, – сказала Фрике. Но сама чувствовала, как ее сопротивление тает. Провести несколько часов среди книг, пока ждешь – отзовется Бенгт или нет? А почему бы и нет, собственно? Что тут плохого?

– Тогда самое время попробовать. Лучше занятия не найти.

Эбба встала. Для нее разговор был окончен – причем именно так, как она хотела.

Фрике театрально вздохнула, хотя идея уже не казалась ей такой уж нелепой. И даже давала неплохую зацепку для материала, подумала она. Остров, где время течет иначе, где люди читают больше, чем где бы то ни было. Место, где не фотографируют каждый свой завтрак…

Черт.

Она только что съела лучший завтрак за долгое время – и не сфотографировала! Ни до, ни во время. Как она могла так облажаться? Теперь и в соцсети нечего выкладывать.

Зато об этом можно написать пост.

«Только что съела лучший завтрак в своей жизни, а сегодня днем буду стоять за прилавком в островном книжном и продавать книги».

И фото пустой тарелки – успела щелкнуть, пока Эбба не убрала.

– Так что, в три? – спросила Эбба.

Значит, в три. Времени достаточно – можно еще поискать Бенгта.

В деревню Бенгт выбирался, только когда в этом была явная необходимость. Летом он планировал такие вылазки особенно тщательно – отдыхающие действовали ему на нервы. Пока он сидел себе на отшибе со своими пестроносыми крачками, они не мешали: туда все равно никто не заходил. А вот в центре деревни из-за них было не протолкнуться, и хуже всего – у супермаркета, часа через два после прибытия парома.

К этому времени гости уже заселялись в номера и квартиры и, проголодавшись, набивались в узкие проходы между полками, нагружая корзины лимонадом, чипсами, консервированными равиоли и мармеладными мишками. Отпуск же – можно и третью плитку молочного шоколада прихватить. Кому охота в отпуске следить за питанием? В качестве здоровой еды сойдет и булочка с крабами, съеденная в порту Нойхарлингерзиля.

Поэтому Бенгт обычно выходил рано утром. Первым делом он пошел на почту – она располагалась в дальнем конце деревни, по соседству с кабинетом островного врача. Там он терпеливо ждал в очереди, пока группу пенсионеров из Гютерсло не снабдили марками, и лишь тогда подошел к окошку. Почтовый служащий Франс поднял глаза и сдвинул на затылок свою капитанку – он, похоже, не снимал ее даже на ночь, – из-под которой во все стороны торчали буйные седые кудри.

– Мойн, – поздоровался Бенгт.

– Мойн.

Франс не стал спрашивать, зачем он пришел, – нырнул под прилавок и достал корзинку с письмами. «До востребования» на острове означало, что собственного почтового ящика у тебя нет – невыгодно. Франс собирал его корреспонденцию, а Бенгт забирал ее, когда случалось заглянуть в деревню.

Франс протянул ему почту. Бенгт коснулся пальцами лба – хорошего дня, пока – и вышел. На скамейке перед почтой, на которой он обычно читал письма, сидел Хансен и пыхтел, как паровоз. Бенгт только кивнул ему. Общего у них было мало; Бенгт знал лишь его имя да то, что тот несколько десятилетий проплавал в море. Во всяком случае, он был с ним не так хорошо знаком, чтобы пристроиться рядом на скамейке и начать читать при нем свои письма. Да и знай он его лучше – все равно прошел бы мимо. Так что он зашагал по мощеной дорожке к улице, на ходу засовывая письма в рюкзак.

У супермаркета на Вестерлог его хозяин Таммо, как всегда, стоял у входа, рядом с тележками, уставленными цветами. Бенгт так и не понял, зачем он продает цветы, но Таммо уверял: отдыхающие первым делом тащат к себе какую-нибудь зелень. «Чтобы чувствовать себя как дома, наверное».

Как дома, ага. Это, видимо, те, кто приезжает сюда каждый год в одно и то же время и бронирует заранее, чтобы никто не перехватил их квартиру. Бенгт не понимал этой привычки ходить по проторенным тропам. Хотя что он понимал в оседлой жизни? Сам он постоянно колесил по свету, и только три года назад бросил все и осел на острове.

– Мойн, – поздоровался Таммо, когда Бенгт остановился рядом. – Как сам?

Бенгт пожал плечами.

– Нормально. Ты?

– Тоже.

– Как жена, дети?

– Лучше всех.

Таммо тоже осел поздно, но сразу сделал все как надо: купил супермаркет, женился на школьной любви, обзавелся тремя светловолосыми мальчишками. Он с довольным видом оглядывал выкладку – все готово к среднему наплыву клиентов. По средам не так страшно, как по субботам, когда в сезон на остров прибывают новые постояльцы.

Бенгт уже собрался уходить, но Таммо – для которого их короткий обмен репликами уже тянул на светскую беседу – придержал его за рукав.

– Соня, – сказал он. – Сестра моя.

– Что-то случилось?

Конечно, он знал сестру Таммо. Все ее знали. Как-никак они с братом – дети бургомистра, которому вдобавок принадлежит полдюжины домов с квартирами для отдыхающих.

– Да ничего. Забудь.

Бенгт не стал расспрашивать. «Было бы что-то важное – Таммо сказал бы», – убеждал он себя. Но главное – он не хотел впутываться в чужие проблемы. Своих хватало.

Закончив с покупками, Бенгт с полным рюкзаком зашагал обратно к старому причалу. Убрал свежие овощи, масло и молоко в маленький холодильник, который питался от солнечной панели на крыше его вагончика, сварил кофе и снова уселся на верхнюю ступеньку у входа. Небо затягивало, над деревней уже шел дождь; через полчаса доберется и сюда, прикинул он. Рядом на ступеньке лежала стопка писем, сверху – конверт от «КОМЕТ», о котором вчера говорила журналистка. Фрике как-ее-там – фамилию он уже забыл. Он вскрыл конверт: слева вверху белая надпись на красном прямоугольнике – и на конверте, и на бланке. Начал читать:

«…слышали о вашей работе… хотели бы написать о вас… жизнь без современных технологий… работа орнитолога…», бла-бла-бла. «КОМЕТ» был не первым журналом, который хотел сделать о нем материал. Но раньше редакторы не присылали к нему таких симпатичных журналисток – пытались связаться по телефону или электронной почте. Что в случае орнитолога, который в грош не ставит ни мобильники, ни интернет, было делом непростым.

Мобильника у него не было, поэтому звонили на почту или пытались достучаться как-то иначе. Но в таких делах островитяне стояли друг за друга горой. Попытки написать по электронной почте тоже уходили в пустоту. Адрес электронной почты у него был университетский, от вуза, на который он работал. Но проверял он почту раз в несколько месяцев, на почтамте: пробегал глазами входящие и удалял все подряд.

И вот «КОМЕТ» решил зайти с козырей. Они что, думали, он купится? Написали письмо – и сразу же, не дожидаясь ответа, подослали к нему эту журналистку.

Бенгт отхлебнул кофе и задумался. Письмо датировано началом мая. Вполне возможно, что он с тех пор в деревне и не появлялся. После Пасхи приходил с тележкой, затарился как следует. А две недели назад, когда заходил за продуктами, видимо, забыл заглянуть на почту. Вот и получите.

Хотя он и сам задавался вопросом: изменилось бы что-нибудь, если бы он сразу ответил отказом? Отстала бы тогда от него эта Фрике?

Она ему нравилась – вот в чем была загвоздка. Ее невежество – ладно, это отдельный разговор. Придется смириться. А может, ей и на пользу пойдет – немного выбраться из своей цифровой зоны комфорта. И у него уже созрела идея, как это устроить.

Ровно без пяти три Фрике вошла в островной книжный. Она была раздражена. Утро выдалось хуже некуда.

Она снова ходила на Западный берег, к старому причалу. Еще издали увидела: вагончик заперт, птицевед улетел. В прошлый раз он отчитал ее за то, что она шла напрямик через солончаковые луга, и теперь Фрике не знала, где именно пролегает та тропинка, по которой она тогда возвращалась. Остановилась поодаль, окликнула его по имени – тишина.

Тогда она развернулась и пошла к пляжу. Посмотреть на море, сделать пару снимков. К обеду вернется в деревню, перекусит в островном кафе (торт подождет до завтра), а потом еще останется время почитать перед тем, как идти к Эббе.

Ей уже даже не терпелось поработать в книжном. Хоть что-то новенькое – бабушка Эльфрида была бы довольна, расскажи она ей.

И все же ей не давали покоя мысли о том, что она потратила очень много времени впустую. Это нехорошо. Если сегодня ничего не выйдет, останется только завтрашний день – в пятницу она уже собиралась уезжать.

– А вот и вы, Фрике.

Эбба легко порхала по магазину; в каждом ее движении чувствовалось, как ей нравится здесь находиться. Она сунула Фрике в руки стопку книг.

– Вот эти – туда, – и показала на вертящуюся стойку.

Фрике разложила книги.

– Верхнюю всегда вынимайте из пленки. Люди хотят полистать.

Фрике так и сделала. Потом открыла книгу – тоненький томик, стихи об острове, – на мгновение прикрыла глаза и вдохнула ее аромат. У свежих книг особенный запах. Бумага, типографская краска, клей. Истории и идеи.

Эбба принесла еще стопки. Покупателей в магазине было немного, и пока они с Фрике обновляли выкладку и расставляли книги по полкам, Эбба объяснила ей, чем она будет заниматься.

– Принимать оплату и консультировать. Больше ничего.

– Как я могу кого-то консультировать?

Эбба выпрямилась и потерла поясницу. Такая маленькая и хрупкая старушка – но сколько в ней силы. От таскания книг, решила Фрике. Или просто эта работа ее окрыляет.

– Просто спросите, хочет человек сам посмотреть или ему нужен совет. А потом – что он любит читать и не покупает ли книгу в подарок, – Эбба кивнула на полки. – Вы ведь начитанная, верно?

Фрике неуверенно кивнула. Хотя – можно ли было так сказать, если она уже много лет почти ничего не читала?

– Вот видите. Справитесь. Если какой-то книги нет – спросите меня. Мы можем заказать почти все, придет самое позднее послезавтра.

На этом ее инструктаж как начинающей продавщицы островного книжного был окончен. Фрике прикрепили на грудь бейджик с именем – и вот она уже часть команды.

Прежде чем появились новые покупатели, Виллем вышел из кухни и направился к выходу.

– Не забудь про цветы! – крикнула ему вслед Эбба.

Он лишь поднял руку – в ней был маленький букет и какой-то подарок. «Подозрительный формат, – подумала Фрике. – Явно не коробка конфет».

– Куда это он? – спросила она.

– К другу. – Эбба вдруг засуетилась, словно опасаясь новых вопросов.

Но тут в магазин и правда хлынули покупатели, и не успела Фрике опомниться, как уже стояла за кассой: вбивала суммы, принимала деньги, отсчитывала сдачу. Эбба объяснила ей, как пользоваться терминалом. Потом сменила ее на кассе, и Фрике какое-то время стояла в растерянности возле вертящейся стойки – пока не заметила женщину со светлыми волосами и покрасневшим носом; она тихо стояла у полки с новинками.

Фрике удержалась от соблазна ее сфотографировать («Моя первая клиентка! Интересно, купит она книгу, которую я сейчас посоветую?») и осторожно подошла сбоку.

– Здравствуйте. Просто смотрите или подсказать что-нибудь?

Стоявшая перед Фрике блондинка резко повернула голову в ее сторону. Светло-зеленые глаза – заплаканные; значит, нос покраснел не от насморка. Фрике узнала ее: вчера эта женщина покупала книги для двоих сыновей. Теперь искала что-то для себя – или просто хотела спокойно поплакать.

– Всё в порядке? – обеспокоенно спросила Фрике.

Женщина шмыгнула носом, вытерла лицо рукавом блузки и кивнула.

– Ищу что-нибудь… чтобы отвлечься. – Голос у нее был низкий и хрипловатый – наверное, от слез.

– А, понятно. – Фрике растерянно стояла перед полками. Большинство авторов ей ни о чем не говорили, а новый Гришэм – явно не то, что нужно женщине в горе.

– М-м-м, посмотрю вон там. – Она неопределенно махнула в сторону стеллажа, куда недавно расставляла лишние книги с вертушки. Там тоже ничего путного не нашла. Фрике шла вдоль полок, пока не добралась до классики. Пробежала глазами по корешкам – и вдруг увидела книгу, которая, кажется, подходила. Она замялась. Кому охота читать авторов из школьной программы?

Но терять ей было нечего: если покупательнице не понравится, просто откажется, и все.

– Читали это? – Фрике протянула ей книгу.

Блондинка взяла, прочитала аннотацию и нахмурилась.

– Нет, не читала, – сказала она.

– Попробуйте. Она… Как бы это объяснить? Успокаивает.

– Почему?

Тут Фрике не пришлось долго думать.

– Дело в темпе повествования. И в голосе рассказчика – он очень сдержанный. Вся драма разворачивается между строк.

Покупательница решилась.

– Ладно, попробую. Но если ерунда – завтра принесу обратно.

– Хорошо. – Фрике уже направилась к кассе, но Эбба жестом попросила ее помочь пожилому мужчине, который стоял у стенда с новинками и растерянно разглядывал книги с яркими лилиями на обложках.

– Порекомендуете ему что-нибудь для жены?

– Да, конечно.

Цветочные обложки для уважаемой супруги точно не годились: за ними скрывались эротические романы с довольно грубым языком и местами весьма откровенными постельными сценами.

Следующие полчаса Фрике провела за консультациями. Иногда она терялась, но тогда тут же появлялась Эбба и приходила на выручку. Пожилому господину вместо эротического бестселлера продала новый роман Джоди Пиколт, потом кто-то спросил новую книгу Стивена Кинга – тут все было просто. Ни суеты, ни усталости – наоборот. Фрике это нравилось, и она замечала, что покупателям тоже нравится с ней общаться.

– Интересный выбор, – сказала Эбба, когда Фрике наконец проскользнула за прилавок. Давно ей не приходилось столько говорить без перерыва – она с жадностью осушила полстакана воды.

– Вы о чем?

– О книге для Сони.

Фрике нахмурилась.

– Кто такая Соня?

– Ваша первая покупательница. Почему вы продали ей «Эффи Брист»?

– А, вот про кого вы. Понятия не имею. Как-то само получилось, – сказала она. – Я особо не задумывалась.

Эбба смотрела как-то странно, и Фрике уточнила:

– Я что-то не так сделала?

– Нет, все так.

В магазин вошел следующий покупатель, и разговор на этом оборвался. Но всякий раз, когда Фрике поглядывала на Эббу, она не переставала удивляться. Никогда еще она не видела книготорговку такой довольной. Эбба и раньше производила впечатление человека, который в ладу с собой, но после того короткого разговора она улыбалась про себя, как кошка, которой дали вылизать горшочек со сливками.