Вместе с Эббой Фрике вернулась в книжную лавку, где Виллем – мудрый человек – заранее поставил охлаждаться бутылку шампанского. Они откупорили ее и разлили содержимое по картонным стаканчикам. Все трое то и дело хихикали – момент располагал к веселью. О деталях они еще не говорили, но в главном были единодушны: Фрике берет магазин. И пока этого было достаточно.

– Кто-нибудь еще хочет? – спросила Фрике, подняв наполовину полную бутылку. Эбба и Виллем дружно замахали руками. Они переглянулись, и Фрике по этим взглядам поняла, что оба с удовольствием закрыли бы лавку прямо сейчас: настолько их разгорячили шампанское и эйфория.

– С нас хватит, – объявила Эбба и снова хихикнула. Как хорошо, когда даже после стольких лет совместной жизни не просто существуешь рядом с человеком, а по-настоящему живешь вместе с ним. И не только живешь.

Фрике забрала бутылку с собой и шла через деревню, покачивая ее на ходу. Скоро это место станет ее домом – уже не только в душе́.

Решение принять магазин окончательно созрело, когда Флориан предложил ей место в редакции «КОМЕТ». Тогда Фрике поняла: она больше не может. Ни писать репортажи, ни колесить по свету. Ей нужно было место, которому она принадлежит. Где она – не одна из многих. Где от нее что-то зависит.

Конечно, можно было бы взять паузу и написать книгу – так делали многие коллеги, которые доходили до этой точки. Но у нее уже была книга, которую она хотела выпустить в свет. И если ни одно издательство ее не возьмет, она издаст книгу сама, как когда-то Виллем сам выпустил свой фотоальбом. Сегодня это стало куда проще, и она вполне верила, что справится.

Но книга – такой себе источник постоянного дохода. Либо пиши одну за другой – а этого она для себя не хотела, – либо позаботься о том, чтобы в конце месяца на столе были не одни макароны с кетчупом. А еще, например, дунайский пирог или… кокосовый пирог со штрейзелем и вишней.

Сердце вдруг забилось чаще. Только бы сюрприз удался.

Понемногу темнело, дождь, к счастью, перестал. На ходу она отхлебнула из бутылки и хихикнула. На душе было легко. Впереди ждала новая жизнь – совсем другая.

Она как раз свернула за угол и уже увидела сарай – ворота были распахнуты настежь, внутри горел свет, – когда за спиной вдруг послышалось жужжание. Фрике ощутила порыв ветра – велосипед промчался мимо.

– Эй! – крикнула она. Велосипедист не обратил на нее ни малейшего внимания, подлетел к воротам, соскочил с седла и влетел в сарай.

– Герьетс, ты скотина! – заорал он.

Тут уж Фрике не мешкала. Велосипедиста она не знала, но если тот задумал причинить Бенгту зло, у нее, по крайней мере, была бутылка шампанского и, при некотором везении, эффект неожиданности.

Она добежала до ворот буквально через несколько секунд после него и замерла. Перед ней открылась картина настолько нелепая, что она сначала проморгалась – решила, что хмельная голова играет с ней шутки.

Бенгт стоял на ступеньке своего вагончика. За его спиной, внутри, виднелась Соня – на ней, похоже, не было ничего, кроме трусиков и футболки, явно чужой, слишком большой для нее. А тип, который скакал перед вагончиком, как Румпельштильцхен[8], по всей видимости, был тем самым Боссе, потому что он как раз орал: «Что ты тут вытворяешь с моей женой, Бенгт Герьетс?!»

– Твоя жена тут ничего не вытворяет, – сказал Бенгт. Его взгляд скользнул мимо Боссе к Фрике, застывшей в проеме ворот. Он слегка побледнел. Она медленно подошла ближе. – Как и я, если тебе интересно.

– Ну я тебе сейчас…

Боссе – а это, без сомнения, был именно Боссе, заключила Фрике, и заключила, надо сказать, весьма здраво, несмотря на легкий хмель, – швырнул велосипед в пыль и стащил Бенгта за рубашку со ступеньки. Бенгт, совершенно ошарашенный, по инерции отлетел на несколько шагов вглубь сарая, но тут же обрел равновесие и резко развернулся к Боссе. Глаза его опасно сверкнули.

Фрике двинулась к вагончику, пока мужчины кружили, осыпая друг друга бранью. Соня тем временем накинула парку.

– Мойн, – поздоровалась Фрике.

– Мойн.

– Что тут происходит? – поинтересовалась Фрике. Потому что то, на что все это походило, – полуголая Соня, Бенгт с боевым задором петуха, защищающего свою территорию, – было, мягко говоря, маловероятным.

– Да они просто цапаются. Ничего особенного, в общем-то.

Фрике окинула Соню взглядом – от босых ног до футболки, выглядывавшей из-под парки.

– Весь день ведь лило.

– Да. Я пришла сюда совершенно никакая; промокла до нитки. Бенгт поступил как джентльмен. Дал мне полотенце, я переоделась у него в вагончике, пока он вышел покурить.

Фрике удивленно подняла брови.

– Я тоже не знала, что он курит, – сказала Соня.

Фрике молча протянула ей бутылку шампанского. Соня сделала щедрый глоток.

– А что празднуем?

– Жизнь. Будущее. – Фрике забрала бутылку и тоже отпила. – Ты посмотри на них – кружат друг вокруг друга. Хоть один из них знает, что делает?

– Понятия не имею. В барных потасовках вроде замечены не были. По крайней мере, Боссе – точно нет.

– А что-нибудь изменится, если он с разбитым носом и сломанной челюстью рухнет перед тобой на колени и будет умолять вернуться?

Соня, как раз подносившая бутылку ко рту, прыснула. Брызги шампанского осели на дерущихся мужчинах.

– Ни за что на свете.

– Тогда давай сбежим отсюда. Бенгт достаточно долго продержит Боссе.

Она подхватила Соню под руку, и они вместе двинулись к дальней стене сарая. Там наверх, на сеновал, вела лестница. Судя по всему, здесь нередко ночевали – на ложе из тюков сена лежало несколько аккуратно сложенных лошадиных попон. Соня закуталась в две попоны и привалилась к Фрике.

– Когда я увидела тебя там, внизу, на секунду испугалась, что ты разозлишься. Ну, знаешь, – я полуголая, в вагончике у Бенгта, все такое.

– Да что ты, я не из тех ревнивых женщин, которые даже не удосужатся спросить, зачем их подруга забралась полуголой в вагончик к мужчине, на которого они сами положили глаз.

– Это хорошо. – Соня потянулась за шампанским. – А какую книгу ты бы посоветовала Боссе?

Фрике задумалась.

– Может, «Лето без мужчин» Сири Хустведт?

Соня рассмеялась.

– Так и сделаем. Следующим летом.

Но тут же снова посерьезнела.

– Хотя следующим летом мне, скорее всего, придется работать.

– Я думала, Боссе хочет вернуть себе работу?

– Чего Боссе хочет и что Боссе получает – это, слава Богу, две разные вещи. Он хочет получить обратно работу и жену, – она ткнула большим пальцем себе в грудь, – а получает крохотную каморку у вдовы Шильке, где ему придется ютиться со своей подружкой. Которая, между прочим, подрабатывает в каком-то кафе, пока он торчит у моего отца на пороге и скулит, как побитый пес, чтобы ему вернули работу – мол, хочет обеспечить новую пассию. Ну, он, конечно, говорит, что хочет обеспечить меня и детей, но мы-то знаем, как оно на самом деле.

– Кто раз загулял, тому веры нет.

– Вот именно. Я так отцу и сказала, когда он спросил, не помиримся ли мы с Боссе. Сначала я думала: ладно, каждый заслуживает второй шанс. Но тогда я еще не знала, что эта Марианна, или как ее там, тоже уже приехала на остров. – Она покачала головой. – Ни за что. Папа, к счастью, отнесся с пониманием. Сказал, что я и раньше была его лучшим бойцом, так что ж мешает?

– Именно. Ты непременно снова станешь его лучшим бойцом, – Фрике серьезно кивнула. А потом расхохоталась – безудержно, до слез.

– Мы же, женщины, не мужики, – прыснула и Соня. – Господи, когда они наконец поймут, что нас можно сравнивать с кем угодно, только не с ними?

Фрике снова посерьезнела.

– Понятия не имею. Но надежды я пока не теряю. – Она легонько ткнула Соню локтем в бок. – Слушай, я только что была у Эббы с Виллемом. Со следующей недели начинаю работать у них. Сначала кем-то вроде подмастерья, а с весны стану хозяйкой книжной лавки. Ну скажи, разве не чудо?

– Раз ты остаешься здесь – конечно чу-у-удо, – протянула Соня и положила голову Фрике на плечо. Так они и сидели рядышком, просто молча. Шампанское кончилось, и Фрике подумала, что ничуть не жалеет, что допила его не с Бенгтом, а с Соней.

– Как думаешь, эти двое уже перестали цапаться?

– Да уж, подозрительно тихо стало. – Соня поднялась. Перегнувшись через вагончик, крикнула: – Эй, там внизу все живы?

Вспотевшее лицо Бенгта вскоре показалось на лестнице.

– Боссе убрался, – сообщил он. – О, шампанское? Что празднуем?

– Празднуем, что Фрике становится бизнесвумен.

Бенгт забрался на сеновал и рухнул рядом с Фрике на импровизированную постель.

– Да ладно? Серьезно?

Фрике рассказала ему о договоренности с Эббой и Виллемом. Соня вдруг засобиралась – и, спускаясь по лестнице, чуть не свернула себе шею.

– Боссе тебя больше не тронет, – заверил ее Бенгт. – Я ему объяснил, что пора бы уже определиться. И что ты свой выбор давно сделала – не в его пользу.

– Будем надеяться, что до него дошло.

– Наверняка дошло. А если нет, так я с ним снова поговорю.

– А что с футболкой делать?

– Можешь пока оставить. Дождь кончился.

– Я только заберу свои вещи из вагончика и не буду вам мешать.

Когда Соня ушла, Фрике вздохнула.

– Что, так тяжело?

– Что? Да нет. Нет, все нормально. Просто… почему до сих пор существуют типы, которые не слушают женщин? Которым обязательно нужно, чтобы пришел другой мужик и вправил им мозги?

– Ты про Боссе?

Фрике кивнула. Уже бывшего мужа Сони она не знала, и после всего, что успела увидеть, прекрасно обошлась бы без знакомства с ним.

– Боссе, в общем-то, неплохой мужик. Думаю, дело в возрасте. Ему кажется, что жизнь проходит мимо, пока он сидит на острове.

– А тебе? Тебе тоже так кажется – что жизнь проходит мимо?

Бенгт откинулся назад. Теперь он лежал на ложе из сена и лошадиных попон, и Фрике показалось совершенно естественным сделать то же самое. Так они лежали рядом – он смотрел на потолочные балки, а она повернулась на бок и разглядывала его.

– Почему ты тогда сразу не подумала, что у нас с Соней что-то есть? – спросил он.

– Отвечать вопросом на вопрос – очень умно, – заметила Фрике. Немного подумав, она сказала: – Дело в возрасте. Думаю, за мою жизнь у меня было несколько неплохих отношений и несколько… не очень. Необязательно, чтобы это был «тот самый единственный». Главное, чтобы человек хотел быть только со мной.

– Я знаю одного, кто готов быть только с тобой.

Фрике приподнялась. На улице тем временем стало совсем темно, и сарай освещался лишь тусклым светом из вагончика да одинокой лампочкой у лестницы на сеновал – лицо Бенгта она различала с трудом.

– Вот как, знаешь такого, – протянула она.

– Да. И у него тоже за плечами есть опыт со всякими подружками.

– Тогда у него наверняка и свои тараканы имеются.

Он тихо рассмеялся. Солома зашуршала – он взял ее за руку.

– Есть такое, – сказал он негромко. – Моя последняя девушка сбежала с зубным врачом.

– Фу, – скривилась Фрике. – Он что, кадрил ее, пока ставил ей мост?

– Кажется, он отбеливал ей зубы. Но в целом все так.

– Ты поэтому сбежал на остров? – спросила Фрике.

– Наверное. Раньше я точно не был таким затворником. Но когда мы расстались, мне на стол вдруг упало объявление о вакансии. Наблюдение и охрана колонии пестроносых крачек на Шпикероге. Звучало так, будто там можно будет остаться совершенно одному. Идеально для меня. К тому же Ина при расставании швырнула мой смартфон в окно – мол, я слишком много торчу в этой штуке, общаюсь со всеми подряд, а ее не замечаю. Между нами: возможно, она тогда была права. Поэтому я не стал покупать новый телефон и как-то обошелся без него. Вышло на удивление неплохо. К концу первого лета я привык к простой жизни и возвел нужду в принцип. Можно сказать, и тут я перегнул палку.

– А дальше? – не отступала она. – Снова выбросишь смартфон? Или мне можно будет иногда писать тебе?

– Пиши мне сколько угодно. – Он наклонился к ней. Их носы соприкоснулись, Фрике хихикнула и чихнула от сенной пыли. Бенгт подтянул одну из лошадиных попон и накрыл ее.

– Чтобы не простудилась, – пробормотал он.

Фрике прижалась к нему. Все ощущалось на удивление обычно, совершенно естественно. Сердце делало маленькие скачки – словно подбадривало их обоих.

– Я устала, – сказала она тихо.

– Еще бы. Ты, кажется, выпила больше половины бутылки?

Она рассмеялась.

– Наверное.

– Ничего страшного. Спи, родная. Я рядом.

Засыпая, Фрике подумала: все-таки забавно, что они тут делают. Вместо того чтобы со вздохами упасть друг другу в объятия, поклясться в вечной любви и не спать до утра, они просто обнимаются. И все.

Но для всего остального у них ведь впереди целая жизнь.