– Ларс, хватит слюнявить книжки!

На дворе снова стоял май, и на длинные праздничные выходные остров заполнился туристами. В этот раз среди них были Эмма с Торбеном и близнецами. Пока Ларс в детском уголке испытывал книжки-неваляшки на устойчивость к слюням, Тимо цеплялся за мамины джинсы и учился стоять.

– Этот далеко пойдет, – заметила Эмма. – А Ларс не торопится. Даже ползать еще не начал.

Теа – выпускница островной школы, которая после экзаменов, пока не уехала, подрабатывала в магазине, – засмеялась.

– Из него выйдет настоящий книгочей, – предрекла она.

– Бывает и хуже, – отозвалась Эмма. – Книгочеи хотя бы путешествуют по миру, не выходя из дома.

Торбен тем временем спас книжки от Ларса, как следует пощекотал малыша и теперь носил его по лавке. Мальчишка тыкал пальцем в полки и довольно гулил.

– Книжный человечек, я же говорю, – усмехнулась Теа и вернулась к коробке с новинками, которую вчера доставили паромом.

Фрике тоже была довольна – и не только тем, что подрастало новое поколение читателей. Ее маленькая книжная лавка твердо стояла на ногах. И в этом была ее заслуга. Осень и зиму, пока на острове было затишье, она использовала с толком: слушала Эббу и Виллема, наблюдала за ними, делала горы заметок. Кстати, на бумаге. Смартфон, когда она стояла за прилавком, частенько лежал забытый в заднем кармане джинсов. Жизнь среди книг оказалась слишком захватывающей, чтобы тратить время на виртуальные знаки внимания.

– Можно мне сегодня уйти пораньше? – спросила Теа.

– Конечно. Я сама закрою.

– Нам тоже пора. – Эмма перехватила Тимо, который стоял у вертушки с открытками и покачивал попкой в подгузнике. – Кстати, спасибо за наводку. Квартира – просто прелесть. Я и не подозревала, что на острове так замечательно.

Пока Торбен забирал у нее малыша и выносил на улицу, где стояла коляска для близнецов, Эмма шепнула Фрике:

– Торбену тоже понравилось. Вчера сказал, что теперь все отпуска будем проводить здесь.

Фрике усмехнулась.

– Мистер «только-не-на-курортный-остров», значит?

– Сама такая была, – напомнила Эмма.

Это правда. Но с тех пор многое изменилось.

Эмма и Торбен попрощались и пошли к квартире, которую Фрике подыскала для них, – она принадлежала семье Сони. Теа расставила по местам последние книги и тоже засобиралась, напоследок еще раз переспросив, точно ли всё в порядке.

– Справлюсь, – пообещала Фрике.

Она заперла магазин, пересчитала кассу и погасила свет. На голубой кухне загрузила посудомоечную машину и мельком глянула на смартфон.

Бенгт написал.

«Все крачки мирно сидят в гнездах. Так что сегодня могу ночевать дома».

Она улыбнулась и ответила:

«Уже бегу!»

Она уже закрывала дверь, когда из-за угла показались постояльцы – она сдавала им квартиру на верхнем этаже. Зимой Фрике хватило времени и на перепланировку: маленькую квартирку для гостей объединили с бывшей квартирой Эббы и Виллема, и теперь она вмещала до шести человек. Книжная комната осталась на месте.

Фрике положила в корзину две книги, пришедшие сегодня по почте из издательств, и неспешно побрела к капитанскому домику. По дороге она сделала небольшой крюк и остановилась перед островной церковью.

– Привет, Оле, – пробормотала она.

Конечно, она знала, что Оле покоится не на старом церковном кладбище – она ведь сама развеяла его прах над морем. Но каждому нужно место для памяти и скорби. Для нее таким местом стал церковный двор – именно здесь она увидела отца после стольких лет разлуки.

Капитанский домик за последние месяцы тоже преобразился. Зимой Фрике осторожно, не торопясь, взялась за ремонт. Весной занялась садом – дорожка больше не зарастала сорняками, газон под вишней был подстрижен, хотя все еще больше напоминал кочковатый пустырь, чем английскую лужайку.

Кухонное окно – теперь без вязаной занавески! – было распахнуто, и оттуда доносилось фальшивое пение под радио. Есть вещи, которые в партнере озадачивают с первого дня. Это пение определенно было из их числа, но со временем оно превратилось в одну из тех милых причуд, к которым просто привыкаешь. Фрике не сомневалась, что у Бенгта нашелся бы не менее длинный список того, что раздражает его в ней.

Она вошла в прихожую и поставила корзину на скамейку у двери. Стены были свежевыкрашены, старую темную мебель сменила светлая, легкая. Только темные дубовые половицы остались прежними – их отшлифовали и заново покрыли маслом. На стенах прихожей висели семейные фотографии: Уте и Мартин на скамейке в саду перед своим домиком; черно-белая фотография бабушки с книгой; Оле с сигаретой, небрежно привалившийся к машине, – ему тогда не было и двадцати пяти, а рядом стоял его брат, погибший так рано. Прошлое нашло свое место в их доме.

И будущее тоже.

– А вот и ты, – его лицо озарила та самая улыбка, которую год назад Фрике еще приходилось терпеливо выманивать и которой он теперь одаривал ее каждое утро при пробуждении.

Она привстала на цыпочки и поцеловала Бенгта в губы.

– Привет, красавец. Что ты нам тут готовишь?

– Ничего особенного. Салат с кускусом и овощные шашлычки для гриля.

– Сегодня жарим на гриле?

– Ага. Я уже развел огонь.

– Чудесно. Я только быстро переоденусь. – Фрике легко побежала в спальню. Здесь тоже стало светлее. Кровать, на которой умер Оле, они отдали – как и всю остальную мебель, напоминавшую о нем. Обустроить жизнь заново оказалось нетрудно. Кое-какую мебель она привезла из Гамбурга, что влетело в копеечку, «но все равно дешевле, чем покупать новую и тащить на остров», – рассудил тогда Бенгт.

Бенгт. Он стал маяком в ее жизни. Без него она, конечно, тоже бы справилась. Но не так хорошо.

– Ну что, сегодня опять спасала людей от роковых решений, рекомендуя им нужные книги? – спросил он, когда она вышла на террасу. На столе ждали бутылка охлажденного вина и миска салата, а на гриле источали дивный аромат фаршированные шампиньоны и овощи на шпажках.

– Ага, спасла как минимум троих.

С этим «даром» все было непросто. Поначалу Фрике не могла к нему привыкнуть, но довольно быстро поняла: сопротивляться ему – значит обречь себя на несчастье. И она приняла этот дар, хотя воспринимала его скорее как талант. Она просто чувствовала, какая книга нужна человеку, и многие покупатели уже не раз говорили ей, что неважно, кто именно их обслуживает, Фрике или Эбба, – рекомендации всегда оказывались точными.

– А что бы ты дала мужчине, который сидит, уставившись в телефон с несчастным видом, и даже не смотрит на книги перед собой?

– Хм-м-м…

Бенгт разлил вино по бокалам и поднял свой, чокаясь с Фрике. С осознанным потреблением он уже не был так строг. Они оба старались по возможности избегать лишних отходов, мясо ели редко, за новыми гаджетами не гонялись, а когда съехались, недостающие вещи купили с рук, все лишнее продали. Догматизм ни к чему хорошему не ведет, а вот более осмысленное отношение к тому, что имеешь и что тебе действительно нужно, – другое дело.

– Я тебе так скажу: что угодно, лишь бы он начал читать. Этого уже достаточно. Эбба когда-то точно так же поступила со мной.

– То есть, по-твоему, книги решают любую проблему?

Фрике усмехнулась:

– Ну, мою жизнь книги год назад перевернули с ног на голову.

– А я-то думал, это моя загадочная, неприступная натура не давала тебе покоя.

Она перегнулась через стол и легонько шлепнула его по руке.

– Чудак, – сказала она нежно.

– О, кстати, о чудаках – вспомнил. Сегодня с почтой кое-что пришло. – Бенгт скрылся в доме и вернулся с посылкой. – Из типографии.

– Чудак, – повторила она, но тут же нетерпеливо выхватила у него посылку и разорвала упаковку.

Вот он. Первый экземпляр книги Оле.

Найти издательство оказалось непросто. Одно за другим они отказывали: история жизни никому не известного капитана, может, и любопытна, но коммерческого потенциала в ней немного. Набрав целую коллекцию отказов, Фрике решила издать книгу за свой счет. Заказала расшифровку рукописи, наняла редактора, оплатила верстку, дизайн обложки… И вот первый напечатанный экземпляр у нее в руках.

Станет ли книга бестселлером? Нет, почти наверняка нет. Скорее всего, за несколько лет она продаст пару сотен экземпляров в своем магазине – гостям острова, местным жителям, тем, кому это интересно. И ничего страшного. Не каждой книге нужна большая аудитория. Этой книге нужны прежде всего читатели, готовые погрузиться в историю Оле. Человека, который жил как все – и при этом ни на кого не был похож.

У каждой жизни есть поворотные моменты. Для Фрике таким моментом стал прошлый год. Когда она смотрела через уставленный угощениями стол на Бенгта, который сидел на корточках у гриля и караулил грибы, она знала, что поступила правильно.

– Как же красиво получилось, – сказала она и протянула книгу Бенгту. Он полистал, прочел один абзац и усмехнулся – из каждой строчки звучал голос Оле, и тот, кто знал этот голос, узнавал его с первого слова.

Они ужинали и болтали о прошедшем дне, о пестроносых крачках, о книжном магазине, о туристах. Вечер выдался теплый – один из первых в этом году. Фрике наслаждалась тишиной, а когда после ужина они пошли прогуляться по пляжу, она взяла Бенгта за руку, прижалась к нему и положила голову ему на плечо.

– Я и представить не могла, что будет так хорошо, – тихо сказала она.

Бенгт молча сжал ее руку.

– Я тоже, – сказал он.

А потом оба замолчали – они поднимались на последнюю дюну, песок сыпался в кроссовки, и впереди уже было море, накатывавшее волнами на пустынный пляж.

«Здесь я пустила корни, – подумала Фрике. – У этого моря и рядом с этим мужчиной».