– Ну и качка.

Харальд позеленел, да и Фрике чувствовала себя не очень. Они сидели в трюме «Шпикерог-III», пока снаружи, на палубе, местные и самые отважные туристы мужественно сносили пронизывающий ветер, а паром мотало из стороны в сторону.

– Не волнуйтесь, – сказал молодой парень напротив; при каждом слове его кадык прыгал вверх-вниз. Фрике невольно уставилась на него, хотя с удовольствием отвела бы взгляд. – Как станет совсем опасно, паром отменят. Тогда на остров можно добраться только на вертолете и только в экстренных случаях. Ну или когда море встанет.

– Встанет?

– Замерзнет.

– Надеюсь, до этого не дойдет, – пробормотала Фрике.

– Не-а, это если и бывает, то в январе–феврале. Вы ведь не собираетесь так долго задерживаться.

Он кивнул на небольшие дорожные сумки у их ног.

Неделя, не больше. Так они условились. Два дня назад они прилетели в Гамбург, и пока Фрике боролась с джетлагом, Харальд уже с головой ушел в работу. Все было как раньше – словно не было ни Бостона, ни всех их проблем.

К счастью, рядом была Эмма. Вчера днем Фрике, еле живая от усталости, приплелась к ней знакомиться с близнецами, и Эмма, как всегда, нашла нужные слова.

– Береги себя, дорогая, – сказала она и вручила Фрике Тимо (или Ларса?), будто та всю жизнь возилась с детьми. На самом деле это был первый младенец, которого она вообще держала на руках, и ей казалось, что выглядит она ужасно нелепо. Малыш заворочался, уткнулся головкой ей в шею и оглушительно пукнул.

– А, вот оно что, – пробормотала Эмма. – А я-то думаю, с чего он сегодня такой капризный.

– В том-то и дело, – сказала Фрике. – А вот у Харальда, между прочим, настроение прекрасное. Как будто этот отпуск для него – знак, что потом все пойдет по-прежнему. Но если я… – Она осеклась. Если честно, поездка с Харальдом на остров больше походила на прощание. Только не с островом.

– Давай сюда маленького вонючку, я разберусь. Или хочешь экспресс-курс по уходу за младенцами на случай, если тебе это пригодится?

Фрике с благодарностью отказалась.

– Не нужно. Харальд – не тот человек, с которым стоит заводить детей. Это я уже поняла.

Вместо Тимо ей вручили Ларса (или наоборот?), накинули на плечо пеленку и сунули в руку бутылочку. Эмма отнесла второго близнеца к пеленальному столику и принялась его раздевать, приговаривая что-то ласковое и щекоча ему животик.

– Если не с Харальдом заводить детей, тогда с кем?

Над этим вопросом Фрике предпочитала не задумываться.

– Он шлет мне в мессенджере сердечки и смайлики, когда мы врозь. Странно, правда?

– Во всяком случае, это совсем не тот Харальд, которого я знаю. – Эмма пожала плечами. – Просто к слову.

– Ты мне не помогаешь, – пробормотала Фрике.

– Я все слышу! Признай уже, дорогая. У вас все закончилось еще до Бостона. И если ты потом влюбилась в другого, ничего ужасного в этом нет.

Добрая, рассудительная Эмма.

– М-м-м, – отозвалась Фрике, потому что добавить было нечего.

Она огляделась. Светлая мебель, выбеленный дубовый паркет, серые шторы. Мечта любой блогерши, которая выкладывает в интернет фото своих малышей и между делом зарабатывает на ироничных постах о жизни с близнецами.

Но это явно не про Эмму. Эмма дорожила своей личной жизнью – тем и отличалась от Фрике.

– Он все еще пишет в соцсети.

– Ты, полагаю, уже не про Харальда.

Умная, проницательная Эмма.

– Он выложил видео – крачки летят на юг. И сам он тоже уже не на острове. Улетел на зиму.

– Это хорошо или плохо?

Фрике пожала плечами.

– Честно? Понятия не имею.

– Я к чему: тебе было бы лучше, если бы он там был?

О многочисленных поцелуях в день отъезда Фрике рассказала Эмме еще из Бостона: она сидела с бокалом вина, а Эмма с бутылкой воды у себя дома. Хотя дело было, конечно, не в количестве, а в самом факте: что это вообще случилось.

Впрочем, возможно, это была как раз та деталь, без которой не оценишь ситуацию по-настоящему.

– Может, и хотела бы его увидеть. Да.

– И что тогда? – спросила Эмма. – Это опасно. Особенно когда возвращаешься на место грехопадения.

– Грехопадения, – фыркнула Фрике. Тимо (или Ларс?), до этого блаженно сосавший бутылочку, вдруг выпустил соску и срыгнул часть молока. Разумеется, ей на черную футболку.

– Твоего сына, кстати, тоже от всего этого тошнит.

Эмма рассмеялась и пришла на помощь.

– Ты отлично справляешься, – заверила она.

– Хорошо, что младенцы ничего не помнят.

– Да, это спасает. Зато ты прекрасно помнишь поцелуи Бенгта. Боюсь, это кое-что значит.

Взгляд Эммы говорил еще больше. Но вслух она этого не произнесла.

«Разберись с этим, – говорил ее взгляд. – Так будет лучше для всех».

«Эмма права», – думала Фрике. Со вчерашнего дня она без конца прокручивала в голове тот разговор. Это и правда кое-что значило. Глухой гул мотора отдавался вибрацией где-то в животе. Она крепче сжала книгу, купленную в бостонском аэропорту. Выбрать ее оказалось на удивление легко – кровавый триллер приятно развлекал и, главное, отвлекал.

Харальд вскочил.

– Мне надо выйти, – сказал он. К этому моменту он был уже не просто зеленоватым – он откровенно побледнел.

Фрике опустила книгу.

– Может, мне пойти с тобой? – спросила она.

Он лишь покачал головой, протиснулся между скамейками к полуоткрытой двери. Кто-то из местных посторонился, и Харальд вышел на палубу.

«Не свалится же он за борт», – подумала она. Взгляд ее скользнул по салону, и она заметила ту самую бабушку с седыми кудряшками, которую видела еще пять месяцев назад, когда приплыла сюда в первый раз. Сейчас старушка была поглощена очередным любовным романом; с обложки томно глядела белокурая красавица в бальном платье с открытыми плечами, а ее сжимал в объятиях мускулистый шотландец (из одежды на нем – только килт).

Почему бы и нет, подумала Фрике. Чтение не обязано исцелять. Иногда достаточно того, что оно отвлекает и развлекает.

Стоило ей увидеть человека с книгой, как она тут же попыталась понять: та ли это книга? Иногда книга подходила, и тогда возникало чувство, будто кусочек пазла встал на свое место. Но гораздо чаще – нет. Вот и вчера в электричке по дороге в Бергедорф ей хотелось выхватить книгу из рук молодой женщины: та читала «Грозовой перевал» Эмили Бронте, и это было совершенно неправильно. Такая книга только утянет ее еще глубже.

Стоило Фрике хоть на миг отвлечься от собственных проблем и она снова видела повсюду книги и их читателей: книги не в тех руках и людей, которым срочно нужно было взять в руки хоть какую-нибудь книгу.

Значит, дар никуда не делся. В Бостоне она в этом сомневалась. Ни разу ей не захотелось зайти в книжный, не говоря уже о том, чтобы кому-то что-то посоветовать – пусть даже мысленно.

– Вашему другу стало плохо, деточка? – Бабушка заметила ее и, на удивление твердо держась на ногах, пересекла салон, подошла к Фрике и с тихим пыхтением опустилась на насиженное Харальдом место.

– Ему нехорошо. Но все будет в порядке, надеюсь.

– Вы из-за книжного магазина вернулись? Хотите, чтобы он на него посмотрел, да?

– Из-за книжного магазина?

– Так это весь остров знает. Эбба и Виллем хотят его продать. Вы же летом уже приезжали, и вам предлагали магазин.

На мгновение Фрике уверилась, что никогда, ни за что на свете не сможет переехать на остров, где личная жизнь, похоже, просто не существует. Все спецслужбы мира – ничто в сравнении со сплоченной деревенской общиной, где каждый знает все обо всех.

– Ну, вообще-то…

– Эбба очень расстроилась, что у вас тогда не сложилось. Она обрадуется, что вы снова здесь.

– Мы просто хотим отдохнуть, – договорила наконец Фрике.

– Да, все так говорят, – весело отозвалась пожилая дама. – Вы – именно тот человек, который нужен этому магазину. Я сразу это поняла.

Фрике промолчала.

Потом она повернулась к старушке и спросила:

– Вы читаете любовные романы – это потому, что вас когда-то бросили?

Лучше бы она промолчала. Старушка смерила Фрике взглядом и ничего не сказала. Потом раскрыла книгу, будто собираясь вернуться к чтению, но тут же опустила ее и сняла очки:

– Вы ведь тоже это умеете – то, что Эбба делает с книгами, да?

– Простите, – поспешно сказала Фрике. – Мне не следовало этого говорить.

– Эбба была права. Вы – тот человек, который нужен, даже если сами не хотите этого признавать. Вы ведь только поэтому и вернулись. Остров вас не отпускает. Он никого не отпускает из тех, кто здесь однажды побывал. Такие уж тут места.

– Я была бестактна. Простите.

– Знаете, почему он меня бросил? Потому что я была дурой. Я совершила непростительную ошибку, и я желаю вам никогда ее не совершить и быть счастливой с вашим мужем.

– Буду, – тихо сказала Фрике. – Обязательно буду.

И снова ей подумалось, что мужчина, с которым она будет счастлива, сейчас не стоит на палубе у поручней, блюя за борт.

Когда паром причалил и можно было сходить на берег, Фрике разволновалась, как маленький ребенок. Она закинула дорожную сумку на плечо и зашагала так быстро, словно не могла дождаться, когда заселится в гостиницу.

На этот раз она не стала снимать квартиру. «С меня хватило одного раза в семейном кругу», – сказала она, и Харальд не стал спорить.

К своему облегчению, он обнаружил, что в просторном номере есть не только кровать, но и диван, на котором он, чтобы пресечь на корню любые возражения, тут же разложил свое постельное белье. «Я сплю здесь», – сказал он. Фрике, чуть помедлив, согласилась.

Когда они разобрали вещи, Харальд предложил ей показать ему тот книжный магазин, где она подрабатывала в прошлый приезд. Фрике сначала заупрямилась, но он взял ее за руку, вытащил на улицу и остановил первого встречного. «Где тут книжный?» – спросил он.

Местный молча указал на дом за ближайшим углом. Отлично! Харальд рванул вперед, Фрике – за ним по пятам: «Мне кажется, это не очень хорошая… Харальд…»

Господи, да что с ней такое? У человека отпуск. И ничего почитать с собой нет. Книжный магазин для того и существует, чтобы покупать там книги, разве нет?