– Ты поздно.

Фрике сидела на диване и писала письмо Флориану, когда Харальд вернулся домой. Она отпила вина и посмотрела на него с вызовом.

Она не собиралась его упрекать, но Харальд поднял брови и взглянул на нее так, будто хотел сказать: «Серьезно? У нас теперь так?»

– Ужин с клиентом. Я же говорил.

А она забыла. Они всё больше жили каждый сам по себе. Мысли Фрике уже не уносились на Шпикерог – теперь они кружили вокруг одной-единственной фразы: «Я хочу ребенка, но не от Харальда». Она понимала, что так продолжаться не может. Ей казалось, она увязла в илистом дне Ваттового моря[7], а прилив уже начался. Никаких шансов на спасение.

Харальд это чувствовал. После недель молчания между ними повисло напряжение.

– Может, поговорим? – вдруг спросила Фрике.

Харальд нахмурился.

– О деловом ужине?

Она глубоко вздохнула.

– Нет. О нас.

Он прошел в гостиную, положил ключи и телефон на обеденный стол и сел рядом с ней на диван.

Фрике закрыла ноутбук и отложила его на журнальный столик, рядом с бокалом.

– Мы стали чужими. Ты ведь тоже это чувствуешь, правда?

– Да, – сказал он.

– Почему так вышло?

Он пожал плечами.

– А раньше тоже так было, Харальд? До Бостона? Или мы сейчас пытаемся сохранить то, что уже давно не работает?

– Тогда все казалось правильным. – Он словно оправдывался.

– Да, мне тоже. Но теперь – нет, и я все думаю…

Поцелуй с Бенгтом. Она никак не могла выкинуть его из головы. И остров не шел из головы. Слишком многое там осталось незавершенным. Она сбежала от ответственности. От умирающего отца. От книжного магазинчика, который, казалось, только ее и ждал.

И от орнитолога, который пек лучший кокосовый пирог во всей Восточной Фрисландии.

– О чем ты думаешь?

– Может, нам нужна пауза, Харальд?

– В отношениях?

Она кивнула. Эта мысль не давала ей покоя, и она долго гнала ее от себя – потому что вместе с ней приходили мысли о Бенгте. Но ведь она думала и об отце. О книжном магазине. Об острове, по которому скучала.

– Не знаю, – сказал Харальд после долгого молчания. – А ты хочешь паузу?

– Разве это не конец – когда берут паузу?

– Чаще всего – да.

Они сидели рядом и молчали. Наконец Харальд поднялся.

– Мне надо выйти, – пробормотал он.

Дверь за ним хлопнула. В очередной раз.

Фрике вздохнула и потянулась за телефоном. Впервые за долгое время она открыла соцсеть и обнаружила кучу ответов на свои последние посты.

И среди них – сообщение от Бенгта.

«Видишь, @FriekeWallgren? Улетают. Пора и мне сворачивать лагерь до следующего года».

Видео, на котором крачки поднимались в небо и брали курс на зимовку, растрогало ее до слез.

«Все рано или поздно улетают в теплые края. Харальд – в Бостон, подальше от линии фронта. Бенгт опять у тети – будет всю зиму пить восточнофризский чай с пирогами. Эбба и Виллем…»

Додумывать она не стала: Эбба и Виллем наверняка останутся на острове, пока не найдут преемника.

Мысль об Эббе потянула за собой мысли о книгах. Фрике открыла браузер и зашла в онлайн-магазин. А вдруг поиск нужной книги работает и с электронными? Какую книгу она порекомендовала бы сейчас сама себе?

Она кликала по ссылкам, но ни одна книга ее не зацепила. Фрике уныло опустила телефон. Либо она утратила дар, либо его и не было никогда. Рекомендация, которую она дала Соне, – чистая случайность. Книжная торговля не для нее.

«Да я и не хочу этим заниматься. Я хочу…»

Сбежать – вот чего она хотела. Жизнь в Бостоне пожирала ее изнутри.

Харальд вернулся. Она услышала, как ключ повернулся в замке, и сунула телефон под диванную подушку. Он остановился перед диваном с коричневым бумажным пакетом в руке, достал бутылку вина. Принес два бокала, разлил и протянул ей один.

– За что пьем? – удивленно спросила Фрике.

Харальд пожал плечами.

Они молча пригубили вино.

– Все это… – начал он. – Бостон. Агентство. Затея была не из лучших. Я нас вырвал с корнями. Прости. Я не хотел.

– Тогда это казалось хорошим планом, – тихо сказала Фрике.

– Да. Но на самом деле я просто сбежал. Слишком много всего навалилось. – Он отпил вина. – Нам правда нужен перерыв. Только не друг от друга, пожалуйста. Я еще не готов сдаться.

У Фрике защипало в глазах. Может, Харальд и прав. Может, им пойдет на пользу побыть вдвоем.

– Ты про отпуск?

– Или тайм-аут – называй как хочешь. Вместе. А там посмотрим, ладно? Нэнси наверняка согласится взять на себя побольше, пока нас не будет.

Нэнси – настоящая находка. Ей бы самой агентство открыть, думала Фрике, способностей хватит. Подменить их на неделю-другую она точно сможет.

Фрике кивнула.

– Звучит неплохо.

– Давай съездим домой. Ты же недавно говорила, как тебя мучает неизвестность – что там с отцом. Можем навестить его.

Поездка на Шпикерог? Сердце екнуло.

Она рассказывала Харальду об отце. О встречах с ним. Об Эббе и Виллеме тоже – правда, умолчав о предложении передать ей магазин. О Бенгте – опустив поцелуи и все, что за ними стояло. О Соне, которая отвоевывала свою свободу.

Кажется, она даже пыталась объяснить, что́ Эбба в ней разглядела. Не вышло – они с Харальдом только посмеялись. И вот теперь он хочет поехать с ней туда, где она в последний раз чувствовала себя на своем месте.

Жив ли еще Оле? Как она могла столько недель и месяцев жить в неведении?

Она глубоко вздохнула.

– Да, давай поедем…

– На остров? – уточнил Харальд.

Фрике кивнула. Да. На остров. Туда, где почти четыре месяца назад она потеряла голову – и, кажется, сердце тоже.

– Отец еще жив?

– Не знаю, – ответила она упавшим голосом. Она и сама не понимала, чего хочет: чтобы старина Хансен уже ушел? Или чтобы она успела попрощаться?

Одного там точно не будет. Бенгта. Он ведь написал, что сворачивает лагерь и зиму проведет на материке у тети. О нем можно не думать.

И все же сердце тревожно екнуло. Почему ей хочется увидеть не только Эббу с Виллемом, Соню и отца, но и Бенгта?

Этот проклятый поцелуй. Эти проклятые объятия. Паром, который она чуть не пропустила, потому что мыслями все еще была в его руках… Вот почему.

Она снова едет на остров. Но на этот раз не ради статьи, а чтобы понять, кто она. Где ее место. И чтобы помочь Харальду найти себя. Сейчас это было важнее всего.