Алисе потребовался месяц. Но работа была завершена. Этим утром она счастливая обошла стеллажи вместе со мной, чтобы объяснить, чем руководствовалась, расставляя книги.

– Я хотела создать идеальный книжный магазин. Жаль, что все книги в одном экземпляре, и их нельзя сложить в стопки, но я обошлась тем, что было.

(Я намеренно не стал ничего объяснять в тот день, когда она спросила, почему у меня нет запасов.)

– Ты не будешь ничего записывать, чтобы потом тебе было легче ориентироваться? – поинтересовалась Алиса, иногда как будто забывавшая, кто из нас главный.

– Не-а, я все держу в голове.

Я постучал указательным пальцем по виску, чтобы ее убедить. Но мне это вряд ли удалось.

Полчаса спустя моя голова готова была взорваться от обилия разнообразной информации.

– Ну и что ты об этом думаешь?

По правде говоря, я ею гордился. Она произвела на меня впечатление. Алиса взялась за этот проект основательно, вкладывалась в него полностью, сортировала все, работая с цветными фломастерами, и преобразила магазин. Что же касается ее вопроса, то я ничего не думал, потому что слушал ее вполуха: я был слишком занят тем, что гордился ею. Я усвоил только общие положения. Все расставлено по жанрам и по авторам.

Я никогда об этом не задумывался, но после наведения порядка это буквально бросалось в глаза. В моем книжном магазине была невероятно эклектичная подборка книг.

– Я оставила место для новых книг, и это хорошо. Стеллажи начинают пустеть!

На это я тоже предпочел не отвечать.

– Впрочем, – продолжала Алиса, –   мне кажется, что я все время вижу одни и те же книги с тех пор, как прихожу сюда. Почему нет новых поступлений?

Надо отдать ей должное, она умеет задавать правильные вопросы. Я понимал, что должен пользоваться настоящим, но у меня защемило сердце при мысли о том, что окончание этих каторжных работ означало конец ее почти ежедневным визитам. Раньше я был бы только рад вернуться к моему одиночеству и моим привычкам. Но привычки изменились. И мои новые привычки мне очень нравились.