Летние дни шли чередой, похожие друг на друга, нарушаемые лишь редкими прохожими, которые шли мимо. Я уже почувствовал себя в своей тарелке в этой новой обстановке, несмотря на стопки книг на полу, через которые я иногда забывал перешагивать. Роняя книги, я всегда начинал ворчать.

– Знаешь, ты можешь просто оставить книги валяться на полу, – говорила мне Алиса.

Она обожала следить за тем, чтобы все было на своих местах (а еще больше ей нравилось говорить об этом мне).

– Ты понимаешь, что здесь люди ходят? Ты подумала о Монике и о том, что с ней будет, если ее трость натолкнется на том «Отверженных»?

Девочка посмотрела на меня так, словно хотела сказать, что я не заслуживаю доверия. И она не так уж была не права. Об этом говорило то, как я изначально расставил книги.

Удивительно было, что многие покупатели спокойно брали книги из стопок на полу, как будто копаться в них было особым удовольствием. Люди любят эти книги и готовы дать им шанс при любых обстоятельствах. А я пинаю их ногами.

Эти отношения любви-ненависти с объектами моей торговли определенно нельзя было назвать здоровыми. Мне следовало поговорить с ними об этом.

С тех пор как Алиса стала приходить мне помогать, я чаще стал заглядывать в блокноты. Иногда во мне закипало чувство гнева, как будто они отказывались открыть мне свои последние секреты. Мне бы хотелось любить книги, которые меня окружали. Иногда у меня это получалось, но ненадолго. Мне случалось открывать их, чтобы понюхать и перенестись в прошлое, вдохнуть запах типографской краски и впитать суть. Но эффект длился недолго. Я не мог не напомнить себе, как книги заставляют нас верить во множество тайн и приключений, которые никак не отражают реальную жизнь. Я вспоминал и о том, как книги меня подвели.

Но на самом деле я весьма уравновешенный человек.

Кто знает, возможно, в конце концов мне удастся их укротить. Впрочем, у меня была возможность рассказать Алисе о девочке со скамейки, чтобы она узнала начало истории. Она не поняла, из-за чего я так нервничал.

– Ну, вот и где сейчас, к примеру, это фото, которое сделали в библиотеке? – спросила меня Алиса.

– Не знаю.

– То есть фото немного погуляло по классу, и все?

– Потом начались каникулы, а после каникул я пошел в коллеж.

– Ладно.

– Эй, «ладно» – это я говорю, а не ты.

– Ладно.

Я не стал продолжать. Эту историю я не люблю вспоминать. Возможно, я просто искал повод ненавидеть книги. Некая форма бунта. В конце концов, именно для этого нужен подростковый возраст.

А вот он еще подросткового возраста не достиг. Хотя и уселся прямо на пол и устроил протест прямо посреди книжного магазина. Решительно, в деревне это входило в моду. Он несколько минут наблюдал, как его мать ходит между стеллажами, потом решил сесть на пол и начать плакать, явно недовольный тем, что не нашел ничего по вкусу среди выставленных книг.

– Что-то подсказывает мне, что без книги он отсюда не уйдет, – объявила его мудрая мать, когда я подошел к ней, чтобы выяснить, откуда доносится этот шум.

– Мамочка мне сказала, что мышка принесет мне книжки и что я смогу прийти их выбрать, – сообщил мальчик, получавший удовольствие от своего протеста.

Его сияющая улыбка продемонстрировала молочные зубы, которые уже начали выпадать. Никаких сомнений, он кредитор маленькой мышки. Глядя на его улыбающуюся мордашку, я попытался представить, как знаменитая маленькая мышка могла тайком положить книгу ему под подушку. Надо было бы схитрить. Кстати да, они хитрющие, эти маленькие мышки. Никогда не надо их недооценивать.

Я решился предположить, что технически, если мальчик умеет читать, то ему подойдет любая книга. Это всего лишь слова. Его мать мне убедить в этом не удалось. Мальчик неожиданно вскочил и принялся рыться в книгах в поисках своего счастья и эквивалента потерянного молочного зуба.

– Здесь нет ничего для его возраста, – справедливо заметила мать. –   Пойдем, Исаак, мы найдем что-нибудь другое, я тебе обещаю.

– Не слушайте его, – неожиданно вмешалась Алиса, беря Исаака за руку. –   Он уже забыл, что такое быть ребенком. Но у нас есть гениальные книги для самых маленьких. Я вам сейчас их покажу!

– Да-а-а-а!

Такого вопля энтузиазма я никогда в жизни не слышал. У Алисы талант, и он намного больше моего. Она начала перебирать книги, которые уже стояли в придуманном ею порядке, и показывала мальчику некоторые из них, которые сама любила читать в детстве. Она кратко, но со знанием дела пересказывала содержание и делала это со страстью. Истинная передача ценностей. Я спросил себя, что случилось с моей способностью рассказывать истории. Это не могло быть результатом единственного фото.

Наконец Исаак с гордостью показал матери, ожидавшей вместе со мной у кассы, обложку «Белого клыка» Джека Лондона.

– Я хочу вот эту!

Энтузиазм явно заразителен.

Мать согласилась, между делом доказав, что Алиса куда убедительнее меня. Мальчику повезло, что он на нее попал. Возможно, чтение «Белого клыка» как-то изменит его жизнь. Человек всегда немного меняется, столкнувшись с великой историей.