Опытным путем я выяснил, что в этих местах лето более невыносимое, чем зима. Жара здесь стоит несусветная. Я носил минимум одежды (не самый минимум, а законный минимум, а именно рубашку с короткими рукавами и шортами), но все равно задыхался. Я даже поставил у прилавка вентилятор, вращения которого как будто постоянно говорили мне «нет» (но я на него не сердился). В любом случае книга может отлично меня от него изолировать.

Мне нравилось включать музыку в магазине. Она способствовала созданию атмосферы. Музыка звучала негромко, чтобы никому не мешать, но все же ее было слышно настолько, чтобы притоптывать ногой в такт и даже поигрывать ягодичными мышцами. То есть иногда я ловил себя на том, что покачиваюсь на табурете, напрягая сначала правый глютеус[12], потом левый. Так как тем утром в магазине никого не было, я соединил полезное с приятным и решил подмести пол, прибавив звук песни Стиви Уандера.

Разумеется, произошло именно то, что должно было произойти (это вписано в геном человечества): я схватил швабру и, держа ее как микрофон, начал петь с грацией раненого даху[13]. Если бы проводили конкурс «Мимо нот», я бы выиграл его с огромным преимуществом. Но я себе не мешал: тряс всем, чем можно было трясти, подпрыгивал, скользил, радостно пропевал фальшивые ноты. К счастью, этого никто не видел, иначе мне было бы неловко (мне плевать на то, что обо мне думают, но всему есть границы). Я отдавался пению всей душой и телом. И потел.

После полуоборота в воздухе, которым я не мог бы гордиться, меня резко прервали аплодисменты.

С другой стороны витрины на меня смотрели три пары глаз.

Я узнал Сильвию, ту самую Сильвию, которая выиграла пари, когда я только появился в деревне. Увидев картонные коробки, она сразу поняла, что я открою книжный магазин. Другие участницы пари отнеслись к этому заявлению скептически. Не знаю, как это их характеризовало. Сильвия иногда заходила ко мне, чтобы поздороваться и принести салат со своего огорода. И она никогда не забывала упомянуть, что ее салат не покусан слизнями. А вот на салате Моники одни дырки от них. Я даже не догадывался, что слизни могут кусаться, но ладно, как-то им питаться все же нужно. Как бы там ни было, Сильвия так же внимательна к состоянию своего салата (как и салата соседок), как и к слою пыли в моем книжном магазине.

Впрочем, в то утро Моника ее сопровождала. К Монике люди ходят, когда нужно что-то сшить. Я редко ее встречал, потому что она нечасто выходит из дома. Если бы она выходила чаще, то лучше бы занималась своим салатом, как заметила однажды Сильвия в разговоре со мной. Я поверил ей на слово, да и стараюсь не вмешиваться в ссоры между друзьями. Дружба может буксовать.

Третью женщину я видел впервые. Пожилая, немного согнувшаяся, из-за чего она казалась еще меньше ростом, чем была на самом деле. Она держала за ручку розовую сумку на колесах.

Они вошли в магазин, продолжая весело аплодировать (кроме третьей, потому что нельзя одновременно аплодировать и катить сумку на колесиках).

– Вы ошиблись призванием, – объявила Сильвия. –   Вы прекрасно выступали.

Причем она, судя по всему, говорила искренне. Сильвия немного флиртовала со мной. В последний раз она заявила, что охотно провела бы со мной время. Но мне не о чем было беспокоиться (и сказать мне было нечего): я был слишком молод для нее, а она бы не захотела дать повод для пересудов. В деревне анонимности не существует, в отличие от больших городов, где каждый держит свои салаты – со слизняками или без – при себе.

Но в этот раз я был очень смущен. Одно дело – скакать в свое удовольствие в одиночестве и совсем другое – делать это перед зрителями. Это не помешало мне вести себя так, будто ничего не произошло. Я вернулся за прилавок, аккуратно поставив на место швабру-микрофон. Если мне немного повезет, то дамы принесли пирог.

– Чем я могу вам помочь, дамы?

– Мы устраиваем лотерею, – ответила Моника, переходя прямо к делу.

– Лотерею?

– Деревенскую лотерею 14 июля, – вмешалась Сильвия, принимая эстафету. –   Вы же знаете о деревенском празднике, я надеюсь?

А вот и нет. Хотя я видел желтые афиши в некоторых местах. Но я их не читал. Мой мозг, очевидно, намеренно решил игнорировать эти афиши. Как, собственно, и лотерею.

– Э…

– Но у вас же афиша висит на витрине! Вы не видите ее, когда открываете магазин?

Ах да. Забавно. Одно только оправдание: афишу повесили слева, достаточно далеко от моего поля зрения. Что ж, один ноль в пользу Сильвии.

– Вы сможете дать нам призы? Для лотереи? – перешла к делу дама с сумкой на колесиках, которая сразу приобрела смысл (сумка на колесах, а не дама, которая пока оставалась для меня загадкой).

– О, я даже не знаю. А что бы вы хотели? Что обычно дают торговцы?

– В вашем случае, – ответила за всех Сильвия со спокойствием человека, говорящего себе, что собеседник не понял, но человек-то не злой, просто немного ограниченный, –   мы подумали о нескольких книгах. Потому что у вас книжный магазин.

– Прошу меня извинить, но я не могу просто так отдать книги. Приказ правительства. Надеюсь, вы понимаете.

На самом деле я мог спокойно отдать книги. Наверняка для этого существовали какие-то правила. Но я не мог отдавать книги наугад под предлогом того, что кто-то вытащил правильный номер. Каждая книга имеет цену. Это мой приказ. Хотя я люблю поэзию, присущую случаю. В случае сомнений прикрывайся правительством. Интересно, что оно сделает, если я отдам книгу, официально ее не задекларировав. В моей профессии оставалось еще много нюансов, которых я не знал. Я до сих пор не понимал, как мне позволили открыть этот книжный магазин. Люди при власти такие беспечные.

Но я никак не мог позволить дамам уйти с пустыми руками. Особенно после представления, которое они увидели. Я был у них в руках, и они это знали.

– Подождите, я сейчас посмотрю, что я смогу для вас найти!

Так. Вокруг кассы не было ничего, от чего я мог бы избавиться. (Не мог же я дать им деньги со словами: «Держите. Купите, что-нибудь красивое, чтобы положить под елку лотереи».)

К счастью, я всегда мог рассчитывать на склад, бездонный источник сокровищ. Среди прочего я нашел там следующее.

Клейкую ленту.

Наклейки шести разных цветов. (Наклейки – это обязательный аксессуар в торговле. Они позволяют спрятать цену. Это целое искусство выбрать наклейку в цвет обложки книги. Этим искусством я владею примерно так же, как и пением в швабру-микрофон).

Кофейную чашку (пустую, конечно), которая там уже была до моего приезда.

На короткое мгновение я задержал взгляд на моей зубной щетке и даже спросил себя, может… Но потом передумал.

Когда я сложил в сумку на колесиках эти предметы, недостойные даже барахолки, в глазах женщин читалось разочарование. Дамы наверняка надеялись, что я отдам им достойный лот (книга все же достойный приз). Увы, им придется обойтись без этого.

Молчание стало немного тягостным.

– Я могу чем-то еще вам помочь?

– Нет-нет, спасибо за вашу щедрость, – ответила Сильвия. –   У вас есть визитка вашего магазина, чтобы сделать вам рекламу во время розыгрыша призов?

Мне никогда в голову не приходило напечатать визитку для магазина. Нет, приходило, но я не видел в этом смысла. Написать на визитке «книготорговец» было бы перебором, учитывая мою компетентность. Почему тогда не астрофизик или зоопсихолог? Я думал о том, чтобы напечатать листочки и раздавать их в окрестностях, оставлять в магазинах, установить, так сказать, первый контакт. Потом я от этой идеи отказался, сказав себе, что сарафанного радио будет достаточно. Иногда моя самооценка взлетает настолько высоко, что пренебрегает реальностями нашего мира. И это я не говорю о моей лени.

– Ничего страшного, – добавила Моника, –   мы скажем, что эти призы от анонимного дарителя.

Ладно, пусть так и будет.

– Билеты лотерейные брать будете?

Это сказала дама с сумкой на колесиках, очень ответственная и не заботящаяся о плавном переходе к другой теме.

Я взял один билет на всякий случай. И потом мне бы хотелось выиграть мою клейкую ленту, у меня ее осталось совсем немного.

Уже у самой двери Сильвия повернулась ко мне с широкой улыбкой:

– Этот праздник – наша традиция. Там будут все. Даже танцы будут. Приходите! У вас будет возможность показать нам ваши таланты, – добавила она, подмигнув мне.

Я не был уверен в том, что мир в целом и эта деревня в частности к этому готовы.