Первые недели Алиса была очень разочарована, когда заметила, что я отказываюсь говорить с ней о книгах. Книга за книгой она неустанно спрашивала меня, что я думаю о том или ином романе. Тщетно. Она, должно быть, полагала, что переступила порог самого прекрасного читательского клуба в регионе и наконец нашла того, с кем можно обменяться впечатлениями. У нее был очень небольшой круг друзей, вот только они не любили читать.

– Но у них есть другие достоинства, не обязательно иметь схожие интересы, чтобы ценить друг друга, – заверила она меня, как будто убеждая саму себя.

Алиса задавала мне много вопросов (и задает до сих пор) о моей жизни, о моих вкусах, о повседневности продавца книг. Ее любопытство невозможно удовлетворить – кажется, она интересуется всем. Но тут мне пришла в голову мысль компенсировать практикой мои пробелы в теории.

– Слушай. Иди сюда. Я покажу тебе, каково это быть с другой стороны прилавка.

– То есть ты хочешь, чтобы я встала с тобой за прилавком?

– Э, ну именно это я и сказал.

– Нет, но… С другой стороны прилавка. Ведь меня зовут Алиса. Мне это показалось забавным.

– Согласен.

Глупость. Я мог бы признаться, что не понял отсылку. В этом нет ничего постыдного. Но мне хотелось казаться знатоком в глазах Алисы. Но я не был уверен, что мне это удается.

– И какой же эффект от этого?

– От чего?

– От пребывания на твоем месте! Это же не пустяк. Если смотреть отсюда, то это доминирующая позиция.

Казалось, она была не слишком в этом уверена.

– Согласен, это довольно круто.

Алиса принялась всюду рыться под град вопросов: «А это что такое?» – пока не открыла ящик и не достала оттуда блокнот. Стресс. Я сразу же отобрал его у Алисы, положил на место и немного нервно закрыл ящик.

– Прости, мне не следовало так хватать твои вещи, – смущенно сказала Алиса.

– Ничего, это пустяки, просто…

И тут меня озарило. Это же было очевидно.

– Тебе интересно будет посмотреть на настоящие кулисы моего ремесла?

Я не знал, с чего вдруг у меня возникла потребность довериться этой девочке. Возможно, она напомнила мне меня, каким я был когда-то, и все то, что я растерял по пути. Или я чувствовал себя виноватым, потому что лгал. Не то чтобы лгал – недоговаривал, но все же. Однажды я пообещал никогда больше не лгать. А обещание есть обещание.

Увидеть другую сторону прилавка – это одно, но побывать на складе – совершенно другое. Даже если он не слишком впечатляет, потому что в нем не так много книг (они все в магазине, кроме одной). На складе лежали блокноты, необходимые для моего предприятия. Блокноты были моей тайной до этого момента. Алиса мгновенно увидела их, как только вошла в комнату после того, как я закрыл дверь магазина на ключ, и принялась рассматривать.

– Ты помнишь цифры, написанные в книгах?

– Даты? Да, помню.

– Как ты думаешь, для чего они?

– Чтобы помнить, когда была куплена каждая книга, нет? Хотя мне это и кажется странным, потому что они были куплены давно. А ты не можешь быть таким старым.

Теоретически я еще даже не преодолел половину моей официальной продолжительности жизни. Но все честно. Я тоже считаю старым человека вдвое меня старше.

– Они помогают мне ориентироваться.

Честно говоря, я был не слишком убежден в правильности моей системы. Скажем так, я обхожусь тем, что у меня есть, и я не стал искать что-то другое. Блокноты стояли по годам. Всего у меня их было сорок штук. Внутри каждой книги в магазине карандашом написан соответствующий год, который указывает на то, в каком блокноте записан краткий пересказ. Я беру блокнот со стеллажа, на котором они стоят в хронологическом порядке (хотя бы на это я время потратил), и судорожно листаю страницы в поисках нужной книги. Затем я быстро читаю записи и впечатления (во всяком случае, я стараюсь читать быстро, но это все равно что разбирать почерк врача-правши, писавшего левой рукой) и уверенно возвращаюсь в магазин, готовый при необходимости еще раз сходить на склад.

Алиса как будто прониклась тем, что я ей рассказывал. Но все же немного сомневалась.

– Стой, я не понимаю. Я помню все книги, которые прочитала. У тебя такая плохая память?

– Э, в том числе и она.

– А если кто-то попросит у тебя конкретную книгу?

Что ж, если у меня спрашивали конкретную книгу или просили совета относительно какого-то жанра, я зависал. Я мог поискать на стеллажах, и при малой доле везения я книгу находил (никогда не знаешь), или довериться фамилии автора или названию. К примеру, если Робер искал бразильский роман для своей жены, я ему говорил, что Пауло Коэльо (вроде как имя у писателя звучит как бразильское) – отличный выбор для Мари-Анны, я в этом уверен. Хотя это не всегда срабатывает. В конце концов, Стендаль звучит очень по-немецки.

У меня всегда были блокноты. Мама дарила мне их на каждый день рождения и каждый Новый год, начиная с моих шести лет. Это первый подарок, который я помню. Я думал, что это для рисования (я обожал рисовать). Иначе зачем было Пер-Ноэлю оставлять под елкой эквивалент десятков белых листов? Когда я задал ей вопрос, мама ответила, что это для того, чтобы я записывал, какие книги прочитал. Мне вскоре предстояло научиться читать, так что я буду во всеоружии.

– Ты увидишь, мой дорогой. Ты скажешь мне спасибо. Ах да, кстати, нам надо поговорить и о Пер-Ноэле.

В следующем году я нашел под елкой пластиковую карту.

– Отныне это твое самое большое сокровище, – объяснила мне мама. –   Входной билет во множество вселенных.

Это прозвучало очень загадочно и многообещающе для меня. Я уже представлял себя на борту сверхзвукового самолета или общающимся с динозаврами (добрыми динозаврами, у меня уже тогда была весьма относительная жажда приключений). Я не знал, что у мамы была такая карточка. Крутая была у меня мама.

– Это абонемент в библиотеку!

Ее глаза сияли. Никогда еще я не видел маму такой оживленной. В то время она представляла собой спокойную силу, хотя потом и смягчилась. Во всяком случае, меня в тот момент постигло разочарование. Для меня в этом не было ничего чудесного, это было нечто скучное и совершенно приземленное. Мама продолжала расписывать мне преимущества:

– Ты сможешь брать до десяти книг сразу. Представляешь? Ты сможешь этим пользоваться, как захочешь, и все благодаря абонементу! Мне бы хотелось иметь такой доступ к книгам в твоем возрасте. Не знаю, отдаешь ли ты себе отчет, насколько тебе повезло.

– Э, ну да. Спасибо, мама.

Я отправился в библиотеку уже на следующий день, подталкиваемый в спину (мне сказали унести столько книг, сколько я смогу), потому что библиотека находилась в нескольких сотнях метров от нашего дома. Я вернулся с пустыми руками. Тогда я, ребенок, этого не увидел, но на лице мамы появилось выражение грусти и разочарования, когда она это поняла. Хотя в тот раз она сказала мне только одно: «Не страшно, возможно, когда пойдешь туда в следующий раз, ты что-то для себя найдешь». Самое меньшее, что можно сказать о следующем разе, так это то, что он оказался запоминающимся.

Я знал, что оказался в книжном магазине по своему выбору, что я сам пришел к этой мысли, но тем не менее у меня было ощущение, что меня вытолкнули на сцену, расположенную на дне большой чаши муниципального бассейна. Разумеется, я не умел ни плавать, ни играть спектакль.

– Теперь ты все знаешь. Блокноты – моя главная ценность. Без них я не могу работать. Но это наш с тобой секрет.

– Обещаю.

Алиса была сбита с толку складом. Блокнотами. Она продолжала их рассматривать один за другим, потом остановилась.

– Почему она не в магазине?

Девочка показала мне книгу, которую я поставил отдельно в первый день. Она не наказана. У нее особое место.

– И это тоже секрет.

Секреты – это очень практично, чтобы не пускаться в объяснения.

– Гм, ладно. А почему блокнот из ящика под прилавком лежит отдельно?

– Это еще один секрет.

– Разумеется, я говорила себе, что все не может быть так просто. И все равно это удивительное занятие, полное тайн.

Я решил поверить ей на слово.