Я был готов к тому, что мой природный магнетизм привлечет ко мне людей. Это было неизбежно. Вот только я никак не ожидал, что «людьми» окажется четырнадцатилетняя девочка-подросток с фиолетовым рюкзаком за плечами (я оказался прав, в этом году она оканчивает коллеж). Не то чтобы мой магнетизм сыграл в этом большую роль, но она проводила в книжном магазине буквально все дни. Несколько недель назад я узнал, что ее зовут Алисой.

– Да, как в книге, – поспешила она добавить, предвосхищая мой вопрос.

– Та, то с кроликом?

– Ну… да. Алиса.

Я тоже назвал себя и странно огорчился (и удивился, если об этом подумать), что мое имя никак не связано с литературой, и предложил ей говорить мне «ты». Она нисколько не смутилась и быстро с этим освоилась. Видимо, людям легко общаться со мной на «ты».

– Я никогда не устану приходить сюда читать! – заявила мне Алиса в среду после обеда, как всегда усевшись по-турецки на проходе.

– Ты не могла бы сидеть немного в стороне? Чтобы на тебя никто не наступил?

Я попытался продемонстрировать некое подобие авторитета как хозяин помещения, каким я в некоторой степени и являлся.

– Но здесь больше места, чтобы складывать книги в стопки…

Что ж, я хотя бы попытался.

Алиса заходила обычно по средам после обеда, когда у нее не было занятий, и еще по субботам. А также появлялась в понедельник, во вторник, в четверг и в пятницу после занятий. Вначале она делала это под предлогом того, что магазин ей по дороге между автобусной остановкой и домом, пока я не выяснил, что она намеренно делает крюк в полкилометра.

Мне нравится мое одиночество, но я с удивлением обнаружил, что ее присутствие мне приятно. Надо заметить, что Алиса – сама скромность. Когда она говорила, то стены дрожали, но в основном она молчала. И я тоже. Это совместное молчание успокаивало нас обоих, было естественным. Ну и потом у меня было много работы. Поэтому я оставил Алису в покое. Она могла читать, если ей это нравилось, не мне ей мешать. Время от времени она покупала роман на карманные деньги.

– Родители не понимают, что мне нужна прибавка, чтобы покупать книги.

– И какие у тебя аргументы? Ты будешь больше помогать по дому?

– Мой аргумент – это то, что я хотела бы иметь больше книг.

Весомо. Она была готова к взрослой жизни. И у меня появилась идея.

– Самый лучший способ иметь все возможные книги – это стать продавцом книг.

– Так и есть.

– Если хочешь потренироваться, можешь попробовать. Будешь консультировать покупателей?

Она даже раздумывать не стала, сразу вскочила. В этот момент в магазин зашли два покупателя, мужчина и женщина.

Ее я не знал, а он появился в моем магазине через несколько дней после открытия. Его сложно было не заметить: рост под два метра, сандалии без носков (какая бы ни была температура на улице), кепка и плащ. Он мрачно поздоровался со мной, глядя мне прямо в глаза, словно хотел заглянуть мне в душу (удачи), а потом начал методично обходить стеллажи, двигаясь по часовой стрелке. Я тогда уже начал понимать, что в книжном магазине надо уметь читать язык тела покупателей. Некоторые всем своим видом показывают, чтобы их оставили в покое, а другим необходима помощь, чтобы что-то найти (еще раз: удачи). И есть все остальные, кого надо оставить в покое, но все же не лишать внимания, те, за которыми надо следить издалека. Это искусство. Искусство, которым я совершенно не владею, тем более что я сам предпочитаю, чтобы меня не беспокоили, и хочу оставаться за прилавком. Но время от времени мне приходится совершать над собой насилие.

Этого великана я так и не смог расшифровать. Во время нашей первой встречи (если это можно так назвать) я попытался подойти к нему и узнать, не нужна ли ему помощь. Так обычно делают в торговле – информируют. Спектр информации может быть очень широким, совершенно удивительным и не иметь никакого отношения к конкретной торговле как таковой. Я по-прежнему не знал, куда переехала оружейная мастерская, и нет, воздушных змеев я не продаю. Этот мужчина тогда просто поднял руку, как будто желая сказать: «Стоп, больше ни шагу, периметр заминирован», и покачал головой, прежде чем я успел произнести хотя бы слово. Он был достаточно убедителен, поэтому я вернулся за прилавок и ждал там, когда он выберет себе книгу.

Чего он так и не сделал.

Он провел в магазине с четверть часа, потом ушел так же, как и пришел, все в тех же сандалиях (мне нравится), и едва попрощался.

С тех пор он появлялся каждую неделю. В среду. Ровно в 15 часов. Проводил в магазине ровно пятнадцать минут (а не примерно пятнадцать минут). Всегда в сандалиях, он входил, здоровался, обходил магазин (по четко определенному маршруту), просматривал несколько книг, читал четвертую страницу обложки, оставаясь совершенно невозмутимым, прощался и уходил. Он даже не говорил со мной о погоде. Возможно, это и была самая большая загадка истории.

Это методичное повторение, этот еженедельный ритуал… Возможно, это был код. Возможно, его где-то держали в заложниках без возможности общаться. Возможно, это была попытка позвать на помощь. Вот тут без шансов, он попал на типа, не самого ловкого в разгадывании загадок. Как будто он старается составить фразу из названий книг, разложив их в определенном порядке, но не находит никого, кто бы ему реально помог. Кстати, был бы отличный сюжет для детектива. Убийство будет раскрыто с помощью жертвы, которая сумеет передать последнее послание с помощью обложек правильно разложенных книг. Если, к примеру, я смотрел на книги вокруг меня, он мог бы начать с романа «Марсиане, убирайтесь домой!»[2], потом положил «Банду гаечного ключа»[3] (вот оно, орудие преступления) и, наконец, «Гроздья гнева»[4]. Мрачная история мести, связанной с обидой. Классика. Ну или с виноградом…

Это бы причинило массу неудобств продавцу книг, который поспешил бы поставить книги на место, даже не догадываясь о том, какая драма разыгрывается. Потому что продавец книг может быть одержимым, да. Он дорожит своими книгами и тем, как они представлены. Я говорю о продавцах книг в третьем лице, потому что мне самому на это наплевать. Судьба изданий меня не волнует. И если кто-то решит меня довести до своего палача, вырывая книги окровавленной рукой, желаю успеха.

Короче, все эти рассуждения только для того, чтобы сказать следующее: если этот загадочный клиент нуждается в спасении, ему следовало бы выражаться яснее, иначе мы так и будем продолжать этот танец.

Если только не…

– Слушай. Ты можешь пойти и проконсультировать вот этого типа, например, – предложил я Алисе, посмеиваясь про себя и пытаясь не выдать себя слишком широкой улыбкой предвкушения.

Я представил, с каким выражением лица она вернется, получив отлуп, и топтался в моем углу, пока Алиса пошла навстречу гиганту.

– Здравствуйте, месье. Я могу вам что-то подсказать?

– Нет, спасибо, – ответил он с улыбкой. –   Я просто смотрю.

– Отлично! Без колебаний зовите меня, если у вас будут вопросы!

Э, с каких пор он умеет улыбаться? И говорить целыми фразами? Где поднятая рука, означающая «стоп»? Какое разочарование. Алиса вернулась на свое место, села на пол по-турецки и сказала, не глядя на меня:

– Пойдет, это не так сложно.

А потом лукаво добавила:

– Теперь я лучше понимаю.

Я предпочел не отвечать.