Обсуждение золофта. Увеличить дозу до одной таблетки. Обсуждение глотания – таблеток и вообще.

Я сказала, что заметила, как мне стало трудно глотать, я давлюсь и задыхаюсь.

– С возрастом эти мышцы перестают работать автоматически. Это как равновесие – вам нужно бороться с этой проблемой, заново тренировать мышцы. С такими вещами нужно бороться, нужно отдавать себе отчет, какие у вас появляются слабости, и преодолевать их. Если вы три месяца последите за тем, как вы жуете и глотаете, думаю, вы заметите существенные перемены.

Я сказала, мы завели с Кью разговор о ее планах. Сказала, что в целом прошло хорошо, но обнаружилось одно трудное место: она не желала обсуждать книгу и оборудования для компьютера и то, в какой последовательности следует действовать.

– Надеюсь, вы подчеркнули, что нужно делать шаг за шагом и каждый сделанный шаг добавляет уверенности для того, чтобы идти дальше. Нельзя думать обо всем, что предстоит сделать, нельзя добиваться всего сразу, иначе вы очень скоро поднимете руки, бросите полотенце на ринг.

Я сказала, мы старались подчеркнуть этот пошаговый процесс. Обсудили Гавайи. Я сказала, мы дали понять, что ей придется самой себя содержать. Сказала, что она сказала, она хочет жить более просто, например, она могла бы “работать на ананасных плантациях”, но у нее, по-видимому, отсутствует сколько-нибудь ясное представление о том, что она могла бы или хотела делать.

– Очевидно, в основе этого разговора о переезде на Гавайи в данный момент лежит желание просто уехать. Уехать от вас, уехать от доктора Касса, начать все сначала. Как прежде “отправлялись на Запад”.

Я сказала, традиционно этот образ “отправиться на Запад” включал и готовность встретить немалые трудности.

– Думаю, в этом суть ее слов о готовности заняться сбором ананасов. Именно это она говорит – что она готова к такой работе.

Я сказала, я думаю, это желание вызвано мыслью, что таким образом она сумеет уйти от представления о самой себе как о больной. Очевидно, учитывая ее жизнь в последние несколько лет – реабилитацию, многочисленные госпитализации, – она воспринимает себя как ущербного человека. Она хочет перебраться туда, где никто не будет смотреть на нее так, по инерции воспринимать ее такой. Где никто не будет на автомате спрашивать: “Как ты себя чувствуешь, как у тебя дела?” Я сказала, я думаю, ее уже тошнит от этого. На самом деле это всплывает каждый раз, когда ей плохо. “Почему я должна быть таким больным человеком” – во множестве разных вариаций.

– Тогда это очень здоровый шаг. Я бы очень ободрился, если ее мотивация именно такова.

Я сказала, она подумывает поехать на две недели, попытаться найти работу и жилье, но мы не уверены, достаточно ли такого срока.

– Этого определенно недостаточно. Скажите ей, чтобы она не торопилась.

Я сказала, мы думали месяцах о трех.

– Да, это намного более правильный срок.

Я сказала, она в растерянности насчет своей квартиры здесь – что с ней делать, – и мы сказали, пока ничего не делать.

– Верно. Пока ничего. Ей нужно место, куда она сможет вернуться, если Гавайи окажутся не тем, чего бы она хотела.

Я сказала, я не знаю, стоит ли предложить – если бы она подождала до конца мая, до июня – поехать вместе с ней и убедиться, что она устроилась.

– Совершенно негодная идея. Если она не может сделать это самостоятельно, ей вовсе не следует этого делать. Чтобы обрести необходимую ей уверенность.

А что, если она не справится, сказала я.

– Значит, не справится. Вы не можете контролировать это, не можете как-то влиять. Единственная мысль, которую вы должны ей внушить, – что это не будет конец света. Это приключение. Дайте ей попробовать. Не ждите худшего, не относитесь к ней как к больной[50].