Кью опоздала на несколько минут. Доктор Касс пригласил меня войти. Я спросила, хочет ли он начать без Кью. Он сказал, на мое усмотрение, затем сказал: нет, вы правы, это спровоцирует ее паранойю.

Примерно минуту спустя явилась Кью, от нее так и веяло недовольством. “Он не выходил?” – тут же спросила она. Я сказала, мы ждем ее. Она резко прошла мимо меня в кабинет и села. Я последовала за ней и тоже села.

Я спросила, в какой мере доктор Касс осведомлен о недавнем инциденте. Кинтана перебила: он не осведомлен, она смогла записаться к нему только на сегодня. Тогда почему бы тебе не рассказать об этом, предложила я. Она сообщила, что была у доктора Роскана и заявила ему, что не видит смысла в дальнейших визитах к нему, поскольку она по-прежнему выпивает “время от времени”. Вот и вся история в ее версии.

Я сказала, есть и другая причина, по которой я сегодня пришла сюда, и рассказала о нашей встрече 30 января.

Доктор Касс сказал, что доктор Роскан звонил ему. При этом выяснилось, что решение прекратить лечение исходило не столько от Кью, как мы думали, а от самого доктора Роскана. Он сказал доктору Кассу, что не знает, чем помочь Кинтане на данном этапе, и он пришел к убеждению, что любая традиционная программа, включая стандартную 28-дневную реабилитацию, окажется неэффективной. Недостает главной составляющей – ее личного решения больше не пить. Он мог предложить, и то без уверенности, что это сработает, разве что более длительное лечение. Он назвал доктору Кассу заведение в Пенсильвании “Алима лодж”. Кинтана признала, что ей он об этом тоже говорил. Доктор Касс этого места не знает.

После разговора с доктором Росканом доктор Касс пришел к выводу, что ему тоже следует приостановить лечение: он не может впредь выписывать ей лекарства, зная, как много она пьет. Слишком опасно, риск от взаимодействия лекарств с алкоголем превышает потенциальную пользу.

Он сказал, был период, когда она, казалось, продвигалась вперед – в какой-то мере контролировала себя, сделала несколько шагов к тому, чтобы восстановить свою жизнь. Теперь этот период закончился.

Тут она заговорила о том, как тяжело ей дались праздники (“Я не пытаюсь оправдываться”), как все вокруг рушится, отец болен, личные отношения потерпели крах, карьера потерпела крах.

Я сказала, это в ней говорит депрессия, ее отец поправляется, ее карьера как раз достигла той точки, где – стоит того пожелать – она сумеет начать сначала.

Доктор Касс заметил, что этот период ухудшения, период, когда она снова много пьет, начался еще до праздников.

– И сегодня вы тоже пили, и много, – сказал он.

Действительно, это было очевидно. Тут она заплакала.

Давайте это обсудим, предложил доктор Касс. Обсудим, пойдет ли вам на пользу радикальная смена обстановки. Вы постоянно говорите о переезде на Гавайи. Я не думаю, чтобы это вам помогло, – но объясните, почему вы думаете, что это может помочь.

Привычная пьяная болтовня про то, как она ненавидит Нью-Йорк, как все ее тут терзают, задают вопросы и мать вечно задает вопросы, тревожится о деньгах и т. д.

Я сказала, я не понимаю, откуда такая враждебность. Я не задавала ей никаких вопросов. Я лишь старалась удержать ее в живых. Потому что она убивает себя день изо дня.

Мы с вами в этом заодно, сказал доктор Касс, и она не только убивает себя день изо дня, она еще и не может жить в оставшееся ей время – алкоголь лишает ее возможности осуществлять планы, поддерживать отношения, лишает всего, что составляет жизнь.

Я сказала, я говорила ей, что не смогу просто стоять рядом и смотреть на это. Потому что это убьет и меня тоже.

Доктор Касс сказал, по его мнению, этим ее обременять не следует. Ты и я сделали свое дело, когда она была ребенком, и сделали его достаточно хорошо – не идеально, но хорошо. Теперь мы не можем спасти ее. Только она сама может это сделать. Нет пользы в том, чтобы возлагать на нее ответственность за сохранение твоей жизни. Я воздержалась от упоминания совета доктора Маккиннона твердить ей это при каждой оказии, потому что, согласно его опыту, только это и могло удержать ее от самоубийства.

Обсуждение предстоящей в мае выставки. Доктор Касс сказал, было бы обидно, если б долговременная терапия помешала ей участвовать в шоу. Я сказала, ей придется бросить пить перед поездкой в Калифорнию. Во-первых, она поведет машину и рискует убить себя или еще кого-нибудь, если сядет пьяной за руль. Во-вторых, она будет жить у друзей, и нельзя же вторгаться со своим пьянством в жизнь других людей.

Тут она сильно рассердилась и сказала, разумеется, она перестанет пить перед поездкой в Калифорнию, и точка, больше не о чем говорить, чего ради мы сидим тут и повторяем все время одно и то же.

Зайдя в тупик, я спросила доктора Касса, знаком ли он с Марком Галантером. Он сказал, да, конечно, он для него один из немногих авторитетов в области алкоголизма и наркомании, он и сам подумывал нам его рекомендовать. Галантер даже был одно время его наставником. Консультацию с Галантером он считает вполне логичным первым шагом. Хочет ли Кинтана, чтобы он сразу ему позвонил? Кинтана сказала, да. Доктор Касс позвонил в приемную доктора Галантера и попросил, чтобы тот позвонил ему, он направит к нему пациентку.

В понедельник 23 января доктор Касс ждет Кью в 12.30. К тому времени она должна побывать у доктора Галантера, и тогда они обсудят дальнейшие планы.