Я сказала, что пришла к нему сразу после делового ланча, где я не могла удержать в памяти ничего из сказанного спикером, поэтому даже не успевала за ним записывать.

– Вас это расстроило? – спросил он.

Я сказала, да. Сказала, что все больше и больше это замечаю, и ты тоже это замечаешь, мы говорили об этом – нам обоим трудно подбирать слова, удерживать мысль настолько долго, чтобы успеть продумать ее до конца; я говорила тебе, что это результат эмоциональной перегрузки, стресса, и до некоторой степени я считаю, что так и есть, но это тревожит. Например, я забываю телефонный номер прежде, чем успеваю его набрать.

– То есть вы его записываете, и вам приходится еще раз глянуть, набирая последние цифры?

Да, сказала я.

– Добро пожаловать в клуб, – сказал он. – Но вернемся к этому ланчу. Было ли то, о чем говорил спикер, существенно для вас?

На самом деле нет, сказала я. Я уже написала все, что собиралась написать на эту тему, и у меня не было никаких причин даже являться туда, но мне хотелось сделать приятное Бобу Сильверсу[47]. И все же я всегда делаю записи, а тут у меня ничего не получилось.

– Я бы предположил диссонанс между тем, что говорилось, и тем, что занимало в это время ваш ум.

В данном случае, возможно. Однако, по-видимому, имеется и нарушение краткосрочной памяти.

– Есть способы это обойти. Те же приемы, которые применяются в учебе, при подготовке к экзамену. Вы что-то слышите или читаете, затем повторяете себе два-три раза, а все важное записываете. Суть в том, что услышанное или прочитанное откладывается в одной части мозга, сказанное вами вслух – в другой, а записанное – в третьей. Таким образом, если происходит утрата клеток в одной части мозга, информация сохраняется в двух других. Помогает также рассказать это кому-то другому. Не потому, что вы перепоручаете другому человеку помнить за вас и напоминать, а просто потому, что тем самым вы закрепляете информацию в своей голове. Мое расписание настолько просто и постоянно каждую неделю, что я, как правило, даже не заглядываю в свой календарь, поэтому, если график внезапно меняется – например, сдвигается время сессии, – я обычно прошу пациента позвонить мне и напомнить. И вне зависимости от того, позвонит ли пациент, я уже не забуду. Потому что я закрепил информацию, поговорив о ней.

Он взял в руки стопку записок, лежавшую у телефона.

– Видите? Это то, что мне требуется помнить. Они лежат тут, так что я всегда знаю, где они. Дело не только в возрасте. Я вижу, как мой сын все записывает себе в карманный компьютер, а ему всего лишь за сорок. Что же касается таких вещей, как номера телефонов, вы их не запоминаете, потому что вам они не важны. Если бы я прямо сейчас назвал вам семизначное число и сказал, что его необходимо запомнить, вы бы запомнили его, вы бы придумали способ его запомнить. Телефонный номер не занимает ключевое место в вашем уме. В момент, когда вы его набираете, вы думаете о самом звонке, о том, что скажете, когда вам ответят. И так у всех.

Я сказала, я часто думаю, что пошло бы на пользу отдохнуть хотя бы неделю. Не ощущать никакого давления, прибраться в доме, разложить по порядку все мои бумаги.

– Это было бы очень ценно. На самом деле, это тоже хороший прием. Уборка в доме или в кабинете приводит в порядок и ваш ум. Это поддающийся измерению физиологический эффект, он зафиксирован. Я и сам почистил свои папки, поскольку у меня закончилось место для хранения, я уже не мог долее хранить налоговые отчеты за полвека. Потратил немало времени, но это было чрезвычайно полезно.

Я рассказала ему, как выносила мусор перед отъездом из Калифорнии. Чувство освобождения, но вместе с тем и травмирующее. Я до сих пор вспоминаю о том, что выбросила тогда. Например, нет никакой причины, по которой потребовалось бы выяснить, сколько стоило пребывание Кинтаны в “Ройал Хавайан” в 1969 году, но мне остро недостает возможности это проверить.

– Нет никакой причины, по которой мне могли бы понадобиться чеки, выписанные моей мамой, когда я был ребенком, – ответил он, – но я храню их до сих пор, я не смог их выбросить. Они в каком-то смысле часть жизни.

По поводу матерей, сказала я: моя вроде бы по большей части чувствует себя лучше, но затем возникает элемент бреда. Например, ее не удается убедить в том, что ей не удаляли в больнице легкое. Когда я попыталась ее поправить, она сказала: “Я знаю, что они это сделали, я видела счет”. Я сказала, наверное, мне следует поговорить об этом с ее врачом.

– Да, чтобы он понимал, что происходит.

Я сказала, я думала о том, что он говорил в прошлый раз. Он сказал, пытаться вмешиваться во благо моей матери может быть и напрасным усилием, но мне все равно важно это делать, потому что, если я не стану этого делать, я не совпаду с представлением о себе как о заботливом человеке.

– Точно.

Что ж, сказала я. Я вовсе не уверена, что мой образ самой себя – это “заботливый человек”.

– Это занимало ваш ум во время ланча? Как вы войдете сюда и поведаете мне истину, которую я каким-то образом ухитрился не разглядеть? Признаетесь, что хитро провели меня? Изображали заботливого человека, а на самом деле вы не такая? Почему, собственно, вы решили, что вы не заботливый человек?

Я сказала, это просто никогда не входило в мой образ себя. Причина в моей работе, в необходимости уходить из дома, эгоистичности, которая требуется…

– Для продуктивной работы? – перебил он.

Я сказала, для этого требуется определенная эгоистичность. Некоторая сосредоточенность на себе. И в последнее время мне с трудом удается ее мобилизовать.

– В нашей культуре немногим женщинам удается избежать этого. Глубоко укоренившейся идеи, что они должны взять на себя все заботы, оставаться дома, печься о членах семьи. Вы отвергли это, но не смогли избежать чувства вины. Женщин это настигает чаще, чем мужчин, хотя и мужчины не так легко отделываются, как представляется некоторым женщинам.

Я спросила, знал ли он, когда в прошлый раз говорил, будто в мое представление о себе входит образ “заботливого человека”, что на самом деле это не соответствует моему представлению о себе.

– Не могу сказать, что я удивлен. Я полагал, вам удалось развить более глубокое понимание себя. Но ведь вы воспринимаете себя не так, как видят вас другие люди, правда же? Другие люди – и я в том числе – видят в вас очень любящего и заботливого человека. С другой стороны, если бы вы сами себя так воспринимали, вы бы не пришли к этому – к тому, куда мы с вами пытаемся прийти.