Я сказала, после разговора с ним на прошлой неделе мне странным образом полегчало. Хотя к вечеру среды ничего не изменилось и не наладилось, но до меня наконец дошло, что я могу сохранять определенную дистанцию, не бросая ее на произвол судьбы, – что в любом случае мои попытки “исправить” или направить жизнь Кью бесплодны и все, что я могу, – это жить своей собственной жизнью. А дальше, начиная в какой-то степени с ее звонка в четверг, она вроде бы стала выбираться из состояния свободного падения. Звонок в четверг все еще был несколько “вкривь” по интонации, но, по крайней мере, показалось, что она признает: нужно попытаться взять жизнь в собственные руки. Я сказала, я все еще не знаю, признает ли она это в самом деле или же отвечает на наши ожидания, какими они ей представляются, – но лучше хотя бы так, чем просто свободное падение.

Я рассказала ему о наших с тобой разговорах о друзьях, старых и новых – как ты сказал, что чувствуешь разрыв с нашими старейшими друзьями точно так же, как и я. И как после ужина с Хальберстамами и ланчем в субботу и встречей с четой Дики вечером в субботу мы оба почувствовали, что друзья у нас есть, только теперь другие.

– Это очень позитивно, – сказал он. – Особенно для вас двоих. Внутри семьи ваши ресурсы ограничены. Всего один ребенок – внуков нет, – и способность этого ребенка обеспечить вам необходимый повседневный уровень общения порой прибывает, а порой убывает, и убывает чаще, чем прибывает. Общение, близость – вот что дается ей труднее всего. Так что вы не можете в этом смысле на нее положиться. И потому у вас двоих есть необходимость – более острая, чем у большинства людей – обзавестись близкими друзьями, развивать тесные отношения за пределами семьи. По мере того как мы стареем, мы все чаще теряем друзей, отдаляемся от них. И очень немногие готовы завязывать новые отношения. Почти все прячутся внутри своей семьи. У вас этого убежища нет. Поэтому чем больше вы будете развивать дружеские отношения, тем лучше для вас. Нужно поддерживать живые связи. Принимать гостей – одна из важных составляющих. И опять же, старея, мы склонны больше не приглашать гостей. Слишком много хлопот. Например, вы упоминали, что в этом году на Рождество не устраивали праздник и вам этого недостает.

Я сказала, хоть я и жалуюсь, когда приходится принимать гостей, это все же дает мне ощущение, что я приношу пользу, а в нынешнее Рождество такого не было.

– Не только приносите пользу. Вы еще и ощущаете связь с другими людьми. Именно в связи с людьми вы особенно остро нуждаетесь.

Я рассказала ему о свадьбах дочерей Триллина, вторую из которых невозможно ни забыть, ни объяснить.

– Это, должно быть, причинило вам глубокую травму, – сказал он. – Много ли в вашей жизни осталось старых друзей? И вдруг обнаруживается – или вам кажется, что обнаружилось, – что дружба означает совсем не то, чего вы ожидали.

Я сказала, не думаю, что дело в Кальвине. Думаю, просто согласились со всем, чего хотели сами девочки.

– Так нынче все поступают. Очень нездоровые решения. Не в этом суть свадьбы. Она не в том, чтобы все вращалось вокруг невесты, а в том, чтобы отметить момент, когда новая пара занимает свое место в сообществе. И это вовлекает других людей.

Я рассказала ему о Кью в канун Рождества – может быть, поскольку мы и сами были вымотаны, в этот вечер между нами возникла настоящая близость. Она пришла, немножко поплакалась насчет того, что все остальные идут на вечеринки, прекрасно проводят время, но было очевидно, что не все прекрасно проводят время, вот мы, например, нет, и она вроде бы это поняла. Я напомнила, что я высказывала предположение – когда она жаловалась на АА, мол, люди в АА совсем не так готовы помогать, как они обещали, – что, возможно, она сама не проявляет готовность принять помощь, возможно, она в этом похожа на меня: все время стараюсь демонстрировать, как я справляюсь, не хочу, чтобы заметили, как я нуждаюсь в помощи, потому что вдруг не помогут, вдруг мне откажут. И она вроде бы согласилась, что так она себя и ведет. Потом, когда мы говорили с ней на следующий день, она вроде бы хорошо провела время на мероприятии АА, и когда мы отметили это, она сказала: “Это вы оба помогли мне почувствовать себя лучше”.

– Ради этого вы и трудились! Всю работу, что мы проделали, мы проделали, чтобы добраться до этого момента. Чтобы она смогла это сказать. Она все еще не будет способна на такой уровень близости постоянно, однако сам факт, что она способна его выразить, – огромный шаг вперед.

Я рассказала о своем разговоре с матерью в духе Ливии Сопрано[44] в первый день нового года. Она “понятия не имела”, находится ли Джим в городе, но затем выяснилось, что она видела его в то утро. “Он только тем и занимается, что играет в гольф”, – жаловалась она, но прежде десять лет донимала его, чтобы он вышел на пенсию, а когда он наконец это сделал, требовала, чтобы он “перестал летать туда-сюда и играл в гольф”. Теперь он перестал “летать туда-сюда” и играет в гольф, арендовал дом в Палм-Дезерт и ближайшие четыре месяца собирается только играть в гольф и больше ничего не делать. Тут же и это становится причиной для жалоб. Я сказала, я поняла: что бы он или я ни делали, ее это уже не порадует, но хотела бы знать, понимает ли это и мой брат.

– Я бы предположил, раз он отправляется в Палм-Дезерт на четыре месяца, значит, понимает.