ДД, ДГД[30]

Доктор Маккинон сказал, что подготовился к этой встрече, подробно поговорив с доктором Кассом. В настоящий момент доктор Касс видит основную проблему Кью в том, что она в любой ситуации пытается угодить другим людям. Доктор Маккиннон и доктор Касс обсудили проблему, которая возникает в связи с этим в процессе лечения, – склонность Кинтаны не высказывать самой, что у нее на уме, но ждать, пока доктор Касс начнет, затем пытаться подстроиться под него и следовать этой линии разговора, а под конец обижаться на него – почему он не заговорил о том, о чем она хотела поговорить.

Я сказала, нечто в этом роде проявилось в прошлые выходные. Я обсуждала с Кью способы, с помощью которых люди справляются с паникой, унимают тревожность. Я, например, делаю это с помощью работы. Она сказала, ей кажется, в ее случае тревожность удалось бы унять, если бы она всегда поступала правильно и никто бы на нее не сердился. Мне показалось, что это достаточно ясно высвечивает проблему.

– Как раз об этом и говорил доктор Касс, – сказал доктор Маккиннон. – Она говорит людям то, что, как ей кажется, они хотят слышать, а потом обижается на них.

ДГД сказал, на прошлой неделе, когда она позвонила нам, он пытался получить от нее самую основную информацию – включился наш “основной инстинкт”, – как давно она пьет, посещает ли собрания АА, на что она сказала: “Не ругай меня”, и он оставил эту тему.

– Она будет истолковывать любой вопрос как упрек, – сказал доктор Маккиннон. – Она будет истолковывать вопросы как расследование и даже преследование. Это первое, чему я учу молодых психиатров, только что закончивших медицинскую школу. Пока они учатся, вся среда подталкивает их задавать вопросы, получать информацию. Но невозможно получить информацию, задавая вопросы людям с такой формой расстройства. По большей части они даже не могут вынести ответ на ваш вопрос, каким бы элементарным он вам ни казался.

ДГД сказал, что я сходила с ней на пару воскресных собраний АА и она спрашивала, пойдет ли он. Он сказал, нет. А когда он позже предложил пойти на собрание вместе с ней, она сказала: “Ты сказал, что не хочешь”. Но ДГД всего лишь, как он пояснил, старался следовать идее, предложенной доктором Кассом, что она воспринимает нас обоих как монолитную пару, всегда делающую все вместе.

– Это правда, – сказал доктор Маккиннон. – Но есть и исключения. Вам приходится считывать ее сигналы. И это очень нелегко, потому что это отношение настолько въелось, стало частью ее личности, что она может и сама не знать, чего на самом деле хочет. Ей даже не сразу приходит в голову спросить себя, чего она сама хочет, потому что привыкла пытаться делать то, чего, как ей кажется, хотите вы. А потом обижаться на вас за это.

Доктор Маккиннон сказал, он спрашивал доктора Касса, известно ли ему, что у нас сложилось несколько моментов близости матери и дочери. Доктор Касс ответил утвердительно. Доктор Маккиннон спросил, как их восприняла Кью. “Ей это не понравилось”, – сказал доктор Касс. “Но была ли она ими растрогана?” – спросил доктор Маккиннон. Доктор Касс не углублялся в этот вопрос, что доктор Маккиннон, кажется, считает ошибкой. “Потому что ей, понятное дело, это не нравится, – сказал доктор Маккиннон. – Она не хочет никого подпускать близко, она хочет изолироваться: закрыть дверь и оглушить себя. Она не хочет, чтобы ее что-то взволновало или растрогало. Однако это необходимо. Так что продолжайте. В тот день, когда она отреагирует слезами на слезы в ваших глазах, вы поймете, что чего-то достигли”.

ДГД сказал, что мы с Кинтаной вместе избавились от нескольких бутылок в ее квартире. Я сказала, я спросила ее, есть ли бутылки, от которых нам следует избавиться, и она вытащила из морозилки бутылку водки, а потом, когда я спросила насчет пластиковой бутылки, она понюхала ее и сказала, да, это водка.

– Кто выливал? – спросил он.

Я сказала, это сделала я.

– Почему вы не предоставили ей сделать это самой?

Я сказала, я боялась, это может послужить триггером, к тому же это казалось не таким уж важным моментом, ведь наши намерения в тот момент не были разными.

– Вам следовало предоставить ей сделать это, – сказал он. – Эти незначительные моменты важны. Вам следовало предоставить ей автономию, независимость для принятия собственного решения.

Я сказала, я уверена, будут и другие решения, которые она сможет принять сама, ведь я не спрашивала, не осталось ли что-нибудь у нее в спальне.

– Хорошо, – сказал он. – И не питайте иллюзий: она пойдет и купит другую бутылку. И тогда ей придется принимать решение самостоятельно.

Доктор Маккиннон сказал, есть одна сфера, в особенности сложная для Кью. Это связано с нашими с тобой отношениями – которые во многих смыслах уникальны и с раннего детства подвергали ее необычным вызовам. Люди, проводящие всю жизнь вместе, сказал он, вырабатывают определенные формы совместной жизни: они предоставляют друг другу достаточно пространства, они не высказывают все, что думают, в тот самый момент, когда это подумают, они воздерживаются от тех форм самовыражения, от которых обычно не воздерживаются мужья и жены, большую часть жизни проводящие по отдельности друг от друга.

– Ваши отношения и поныне сбивают Кинтану с толку. Она до сих пор никак не может понять, как на самом деле устроены отношения между мужчиной и женщиной. Она все пытается разгадать вас и не может. Она воображает, будто вы хотите или ожидаете чего-то от нее, но не имеет ни малейшего представления, чего именно.

ДГД задал вопрос о собрании АА в четверг вечером: будет ли с его стороны правильно пойти с ней?

– Да, если она тоже этого хочет.

Я сказала, трудно будет понять, чего она хочет, поскольку мы спросим: “Хочешь ли ты этого”, а она ответит: “Вы не обязаны”.

– Это предоставит вам возможность заняться этой проблемой – что она никогда не говорит, чего хочет она сама. Выразите это в такой форме, чтобы она не смогла истолковать это как упрек, но чтобы показать, что вы все вместе боретесь с этой проблемой. Вы могли бы сказать, что пришли к пониманию: в вас – одна из причин того, что она воздерживается от выражения своих чувств, не склонна говорить или даже обдумывать, чего хочет она сама, и теперь вы хотели бы это изменить, переломить прежнюю семейную динамику. Используйте любую открывающуюся возможность, чтобы затронуть этот вопрос, побудить ее вглядеться, подумать над этим, рискнуть высказать то, что она хочет, даже если она боится не угодить этим вам. Если нужно выбрать что-то одно, наиболее ценное из обсуждавшегося нынче, я бы назвал именно эту идею.