Верити припарковалась в прекрасном месте с видом на гавань. Это зрелище разительно отличалось от того, которое открывалось из гостиной ее дома – на номер пятьдесят через дорогу. Почти час она просидела в шезлонге перед фургоном с банкой пива в руках, глядела на воду и размышляла о том, насколько этот день не похож на прочие.

Здесь везде веяло спокойствием, и впервые за долгое время Верити почувствовала себя счастливой. Она не была на взводе, могла свободно ходить, не опасаясь столкнуться с бывшим, оставила старую улицу в прошлом, и теперь, без постоянного напоминания о предательстве, Ричард начал окончательно выпадать из ее мыслей. Птичий остров уже начал исцеление.

После семи она собиралась отправиться в паб, а пока сидела и наблюдала за окружающими. Дети на пляже забегали в море и выскакивали обратно, визжа от восторга, туристы ныряли с лодок, пришвартованных чуть поодаль от гавани, а вокруг маяка царила какая-то суета – что-то вроде тренировки спасателей. Верити снова задумалась, что же привело бабулю на Птичий остров. Вот бы разузнать побольше о ее прошлом! Она надеялась, что Клемми выйдет с ней на связь.

Интересно, есть ли другой способ узнать, кто жил на острове в 1972 году и был ли среди них некий «У.»? Верити вспомнила о Пите. Не самый общительный персонаж, но, возможно, всему виной ее довольно наглое любопытство. Он примерно подходил по возрасту и мог тем летом быть здесь. А что, если снова прогуляться до коттеджа и еще раз извиниться? Вдруг он смягчится и они смогут поговорить об открытке? Но чем больше она об этом думала, тем больше боялась новой перепалки. Нет, вариант плохой, ее главной надеждой оставалась Бетти, поскольку Клемми была твердо уверена, что бабушка все помнит.

Решив не упускать возможности насладиться теплыми лучами солнца, Верити взяла из фургона небольшое ведерко и сбросила обувь. Ей хотелось отыскать на песчаном пляже залива что-нибудь на память о своем первом приезде сюда – она была уверена, что еще вернется. Верити словно бы искала клад: бродила по берегу, высматривая прозрачные камушки. Перед ней сверкали десятки прекрасных морских сокровищ. Вспомнилось, как на пляж ее водила бабуля. Однажды они провели там целый день и принесли с пикника целое ведро стекляшек из моря. К изумлению внучки, бабуля сделала из них браслет – вот он, до сих пор на ее запястье. Она дорожила тем днем; он навсегда останется в ее памяти.

Хотя бабули не было уже давно, Верити вдруг расчувствовалась. Здесь и сейчас, на Птичьем острове, она ощутила себя удивительно близко к ней.

Через пару часов Верити переоделась: выбрала простое полосатое летнее платье выше колен и свободный кардиган, а ноги сунула в потрепанные белые конверсы. Потом с удовольствием прогулялась до «Старой посудины», оживленно приветствуя всех встречных. Деревянные столы и скамейки перед пабом были заполнены туристами, наслаждавшимися последними лучами солнца перед тем, как его тепло сменится ночной прохладой. Ясное лазурное небо с мерцающей вдали Голубой бухтой служило идеальным фоном для старинного паба, и Верити на мгновение остановилась полюбоваться видом, а потом зашла внутрь.

Паб был именно таким, каким она его себе представляла: полным морского очарования и старомодного колорита, с низкими дубовыми балками под потолком и открытым камином, который в разгар зимы, очевидно, гудел днями напролет. Атмосфера была идеальной: посетители паба пили пиво, а под столиками у ног хозяев разлеглись собаки.

За стойкой бара, обслуживая клиентов, стояла Амелия. Та просияла, указывая ей на свободный табурет.

– Мы заняли тебе местечко рядом с Клемми.

– Рады, что ты решила прийти, – горячо подхватила сама Клемми.

– Вечер в местном пабе? Ни за что такое не пропустила бы! – Верити забралась на высокий табурет, а Амелия отправила к ним по стойке пару бокалов.

– Пиво с Птичьего острова за счет заведения – это уже согласовано с владельцами, Корой и Дэном. Как прошел день?

– Спасибо за пиво, это очень мило! День прошел замечательно – а уж заканчивается просто идеально! Если честно, не хочу домой. Ну, в ближайшие полгода я туда и не попаду, но ты меня поняла.

– Птичий остров покоряет сердца, – согласилась Амелия. – Я не желаю просыпаться ни в одном другом месте в мире! Видела, что ты припарковалась с видом на залив – отличный выбор!

– Я не представляла, что меня ждет, когда решила с утра отклониться от маршрута. А теперь могу сказать: не считая морской болезни, мне все понравилось! С меня тост!

Они втроем подняли бокалы.

– У меня вода – нельзя пить на работе, иначе уволят. – Амелия оглянулась на Кору и Дэна, которые настраивали в углу паба какое-то аудиооборудование.

– Не верь ей, – склонившись к Верити, прошептала Клемми. – Наверняка там водка.

– За сказочный день и потрясающий остров с изумительными пейзажами! Спасибо, что встретили меня так душевно! За новых друзей! – Они чокнулись.

– Новые друзья – это именно то, за что я люблю наш остров. Год за годом туристы возвращаются сюда, и я вижу знакомые лица, потому что им у нас очень нравится. Надеемся, ты тоже еще приедешь.

– Обязательно, я не сомневаюсь.

В течение дня Верити не раз подумывала продлить свой визит, но, поскольку Ава собиралась в Амстердам, а она сама практически напросилась к ней в компаньонки, то чувствовала, что не может подвести подругу. Однако в глубине души ее все еще грызли сомнения. Ей очень хотелось сделать решительный шаг и остаться хотя бы на несколько дней.

– Ты голодна? Принести тебе что-нибудь, прежде чем я займусь другими посетителями? У нас тут куча всего вкусного – ассорти из морепродуктов, бифштекс из местной говядины, ну и, конечно, наша фирменная рыба с картошкой фри.

– Рыбу с картошкой я учуяла, как только переступила порог. От них я точно не откажусь.

– Мне тоже, – добавила Клемми.

Амелия записала заказ на планшет и передала его на кухню, затем удалилась к другому концу стойки и занялась напитками.

– Ужасно рада снова видеть вас обеих, – сказала Верити, оборачиваясь к Клемми. – Я так понимаю, сюда ходят все местные?

– О да, и сегодня ты удачно зашла. – Клемми указала на сооруженную в углу импровизированную сцену. – У нас вечер открытого микрофона. Обычно это очень интересно. Здесь выступают все: от комиков до певцов.

– А у нас места с отличным обзором! И что, ваши таланты действительно хороши?

Клемми пожала плечами.

– Иногда просто крышу сносит, а иногда из рук вон плохо и хочется свалить куда подальше.

Верити рассмеялась.

– А ты сама когда-нибудь выступала?

– Не-а, – помотала головой Клемми. – Я застенчивая. И скромная.

– Верь ей больше, – походя заметила Амелия. – Тоже мне, нашлась скромняшка.

– Эй! – Клемми состроила обиженную рожицу.

– Вы давно друг друга знаете? – спросила Верити, пребывая в восторге от их жизнерадостной дружбы.

– Наши прабабушки дружили, наши бабушки дружили, и наши мамы тоже дружили. Ясное дело, эта дружба перешла к следующему поколению, и, разумеется, с учетом скудности населения острова, мне от нее деваться некуда. – Клемми подмигнула Амелии.

– Я все слышала!

– Это так чудесно!

Верити подумала о своей семье. Бабушку с дедушкой она очень любила. Они занялись ее воспитанием с юных лет, когда мать начала больше интересоваться светской жизнью, нежели заботой о дочери. Когда малышка пошла в школу, они водили ее на уроки и факультативы, а вскоре Верити переехала к ним окончательно. Иногда она жила с матерью – обычно это случалось, когда ту бросал очередной мужчина. Чувство ненужности сильно повлияло на самооценку девочки, а еще мать упорно не желала признаваться, кто ее отец. Верити могла лишь предполагать, что он был женатым или же отбывал наказание. Конечно, она расспрашивала бабулю, однако и та пребывала в неведении. Верити сделала ДНК-тест; он все еще лежал на генеалогическом сайте Ancestry, поскольку совпадений не было. Так что личность отца оставалась для нее загадкой.

– Наверное, здесь, на острове, вы живете одной дружной семьей.

– Так и есть. Остров такой маленький, что все друг друга знают, все на виду. Конечно, не обходится без непростых взаимоотношений и семейных ссор, но, думаю, время от времени ссоры случаются в любой семье. А в кризисные времена мы все объединяемся.

Интересно, что Клемми имела в виду, говоря о «непростых взаимоотношениях»? Тут Амелия поставила перед ними тарелки с едой, и появилась другая тема для разговора.

– Ничего себе! Вот это рыбина! Чем вы их тут кормите? Это же практически кит!

– Свежевыловленная, утром еще плавала в заливе, – ухмыльнулась Амелия. – Мы часто шутим, что в наших местах самые толстые тупики – с такой-то рыбой!

– А я сегодня видела тупиков! Поверить не могу, как их много!

– Да, тысячи! Не зря же остров назван в их честь! – покивала Амелия и пошла убирать тарелки со стола в дальнем углу паба.

– А еще я встретила мужчину, который живет в коттедже «На утесе». Кажется, я его разозлила.

– Пита? – удивилась Клемми. – Как ты умудрилась?

– Я думала, коттедж заброшен, и заглянула в окно.

– И выжила после этого? – расхохоталась Клемми. – Пит безобидный, но ценит одиночество.

– Почему? – спросила Верити. – Он и правда живет в коттедже совсем один?

– Всю свою жизнь. – Клемми ткнула вилкой в толстый кусок картошки.

– Сам по себе?

– Старый холостяк, и детей нет, – хмыкнула Клемми. – Был ветеринаром на острове, потом ушел на пенсию, и теперь ближайшая клиника аж в Си-Энде. Когда дамба закрыта, очень неудобно. Но он по-настоящему любит животных. Обожает тупиков, часами за ними наблюдает. А если кто из питомцев заболеет, сделает все возможное, чтобы вылечить.

– Коттедж выглядит не таким, каким я его помню.

– Как это – «помнишь»? – озадаченно спросила Клемми. – Ты же тут впервые.

– Ну да. Помню из бабулиных историй. По ее словам, он был прекрасен, самый популярный коттедж на острове. Все хотели там поселиться.

– Твоя бабушка была права. Моя говорила то же самое. К сожалению, этот коттедж в плачевном состоянии с тех пор, как я себя помню. Пит, похоже, по какой-то причине разлюбил свой дом. Может, ему и нравится одиночество на утесе, но он по-прежнему важный человек на острове, и, уж поверь, когда есть что сказать, он не смолчит. Если захочет донести свою точку зрения, общество его услышит.

– Вот бы познакомиться с твоей бабушкой! – сказала Верити.

– Тебе обязательно нужно приехать к нам снова. Я написала ей насчет открытки. Как только получу ответ, дам тебе знать. Она печет лучшие в мире булочки и пирожные, но заставить ее ответить на сообщение – это совсем другое дело! Упрямица терпеть не может новые технологии. Я почти год уговаривала ее опробовать электронную кассу вместо того, чтобы записывать каждый заказ на клочке бумаги и нанизывать его на штырек.

– Но ваша касса в чайной довольно старомодная, – заметила Верити, вспомнив винтажный аппарат.

– Потому что электронная продержалась неделю. У нас на острове часто отключают электричество, и она быстро сломалась, так что пришлось вернуться к доисторическому методу учета с подведением итогов в конце дня. Можешь представить себе бабушкин восторг! К электронной кассе мы так и не вернулись. До сих пор накалываем чеки и пользуемся калькулятором, – закатила глаза Клемми.

– Клемми рассказала мне об открытке. Так интересно! – сказала вернувшаяся к ним Амелия, опираясь на барную стойку. – Расскажи поподробнее!

– Только помни, – предупредила Клемми, бросив на Верити озорной взгляд, – все, что ты скажешь, может оказаться в книге.

– А что, так уже случалось?

– Неоднократно, – подтвердила Клемми.

Верити снова пересказала историю о том, как она нашла старую открытку и как это привело ее на Птичий остров.

– И я надеялась, что смогу разыскать отправителя. Но чем дальше, тем больше я думаю, что он останется для меня загадкой.

– Там был какой-то секрет, – добавила Клемми.

– Какой?! – спросила Амелия, полностью поглощенная беседой.

– Этого мы не знаем, но отправитель предположил, что сохранять его невыносимо.

– А мы считаем, что это был местный житель? Твоя бабушка приезжала сюда в отпуск? – Амелия озвучила вопрос, которым Верити уже задавалась.

– Этого мы тоже не знаем.

Амелия напряженно размышляла.

– Кто у нас старейший житель? Наверное, Бетти. Если она чего-то не знает о тех, кто приезжает на этот остров и уезжает с него, значит, оно того не стоит, к тому же она всех помнит. Да, Клемми?

– В точности мои слова, – отозвалась Клемми. – Мы не хотим сказать, что моя бабушка любопытна и везде сует свой нос…

Они немного помолчали.

– Но именно это мы и хотим сказать! – хором заключили подруги, и Верити рассмеялась.

– А если посмотреть в журнале учета? – предложила Амелия.

– Его перестали вести еще до 1972 года.

– Что за журнал учета? – поинтересовалась Верити.

– Регистрация всех прибывающих и убывающих под подпись, – ответила Клемми. – Наверное, считали, сколько народу посещает остров каждый год. Но ее давно отменили – туристов стало слишком много. Так что мы хватаемся за соломинку.

– И что ты собираешься делать с этой открыткой? – спросила Амелия.

Верити пожала плечами.

– Вряд ли получится выяснить, кто ее отправил и что там была за история.

– Это место, видимо, было для твоей бабушки особенным, если она много рассказывала тебе о проведенном здесь времени.

– Так и есть! Столько лет прошло, а на стене нашей гостиной до сих пор висит картина в рамке – с тупиками. Такая же, как на открытке. И всегда там висела, сколько себя помню.

– Сюжет закручивается! – Амелия прижала руки к груди. – Может, там была запретная любовь – как у Ромео и Джульетты?

– Когда я нашла открытку и поняла, почему мне знакомо изображение, то вынула картину из рамы. На обороте была подпись: «У.» – тем же почерком, что и на открытке, и дата – 1972 год.

– Вот это интрига! – Глаза Амелии расширились.

– И вот я хотя бы побывала на Птичьем острове и влюбилась в него за считаные часы. Получила возможность своими глазами увидеть, почему это место так запало бабуле в душу.

В этот момент ожил микрофон в углу зала. Все трое повернули головы в сторону импровизированной сцены. Там, улыбаясь, стояла Кора.

– Добро пожаловать на вечер открытого микрофона в пабе «Старая посудина». Устраивайтесь поудобнее, наслаждайтесь пивом и зрелищем. Первым выступает стендап-комик, который приехал сюда отдохнуть аж из Корнуолла. Приготовьте ваши руки и тепло поприветствуйте нашего первого артиста – Кэма!

На сцену поднялся уверенного вида мужчина, и паб взорвался восторженными аплодисментами.

Покончив с едой, Верити и Клемми развернулись на табуретах и с бокалами в руках стали смотреть шоу.

– Часто здесь такое устраивают? – спросила Верити.

– Раз в месяц. Очень популярное мероприятие среди местных и туристов.

– Ваш остров полон талантов, – немного погодя заметила Верити, допивая пиво. – Надо сказать, я захмелела. Мне уже хватит.

Как незаметно пролетело время! А ведь ее ждал ранний подъем. Пора было выдвигаться к месту стоянки и хоть немного поспать.

– Вечер великолепный, но мне надо идти.

– Поверь, тебе нужен еще бокал на дорожку, – настаивала Амелия. – Остался всего один номер – тот, которого ждет весь остров… Вон уже и фан-клуб собирается, – кивнула она в сторону распахнувшейся двери. В паб впорхнула стайка хихикающих девиц и направилась прямиком к сцене.

– Фан-клуб?

– Прикатывают сюда из Си-Энда на каждый вечер открытого микрофона.

– Зачем?! – удивилась Верити.

– Не хотят пропускать последний номер, – кивнула Амелия в сторону Коры.

Та подошла к микрофону, и девицы принялись визжать и аплодировать.

– Думаю, последний номер не нуждается в представлении, – улыбнулась ведущая девушкам. – И наш вечер открытого микрофона был бы совсем не тот без автора-исполнителя с Птичьего острова. Поприветствуйте на сцене великолепного и невероятно одаренного Сэма Уилсона!

Верити распахнула рот. Она не ожидала снова увидеть Сэма. Толпа пришла в экстаз, а Верити обернулась к Клемми, поскольку ее внезапно осенило.

– Уилсон. Начинается на «У.». – Ее глаза округлились. – А может ли быть… У Сэма есть родня на острове?

– Не-а, – помотала головой Клемми, – отца нет, а дед трагически погиб еще до его рождения.

– Тогда ладно, – разочарованно сказала Верити. Ее воодушевление по поводу возможного следа моментально сдулось. – Просто подумала…

Она развернулась к сцене, наблюдая, как паб пришел в неистовство. Вместе с визжащим фан-клубом Верити не могла оторвать от Сэма глаз. Она уже оценила, до чего сексуально он выглядит в костюме, однако повседневный стиль шел ему ничуть не меньше, а то и больше. Обтягивающая выцветшая винтажная футболка, подчеркивающая каждый мускул на груди и руках, узкие джинсы и потрепанные мокасины.

– Охренеть, как ему идет эта футболка! Сама сексапильность – да еще и поет! – Верити сама не заметила, что сказала все это вслух.

– Очередная влюбленная туристка, – поддразнила Клемми, пихнув ее локтем.

Взъерошив свои светлые волосы, Сэм уселся на табурет и пристроил гитару на одно колено.

– Некоторым он действует на нервы, но, божечки, он, конечно, супер-секси. Женщины мечтают запустить руки в эту белобрысую шевелюру, – шепнула Амелия.

– Или наложить их на его тело, – поддакнула Клемми.

– В смысле – действует на нервы? – спросила Верити.

Амелия не ответила.

Сэм взял на гитаре аккорд, девицы снова заверещали.

– Его прозвали Гарри Стайлзом[2] Птичьего острова, – ухмыльнулась Клемми.

Сэм перебрал струны и поднял на публику глаза из-под челки. Оглядев зал, он встретился взглядом с Верити, и по ее телу пробежали непрошеные мурашки. Она уже знала, зачем вернется на Птичий остров: возможно, ради офигенно сексуальных голубых глаз, которые сейчас были прикованы к ней. И снова эта кошачья ухмылка, от которой сердце забилось быстрее, чем у гонщика «Формулы–1» на квалификационном заезде.

– Твои фантазии о Сэме Уилсоне написаны у тебя на лице, – съязвила Клемми, явно заметившая, что Верити не отрывала от него взгляда с тех пор, как он вышел на сцену.

– Ну, меня сейчас и правда посещают кое-какие мысли, – со смехом сказала Верити. – Например, сколько нужно тренироваться, чтобы получить такое подтянутое тело?

Она едва знала этого мужчину, однако с того момента, как увидела его у придорожной забегаловки, он все больше занимал ее мысли. Ей хотелось знать о нем все.

А потом он начал петь, и паб стих, зачарованный волшебным талантом Сэма Уилсона. Все взгляды были прикованы к нему. Группа девушек в углу включила фонарики и подняла телефоны, раскачиваясь из стороны в сторону, словно на концерте.

Верити склонила голову на бок и мечтательно приложила руку к груди.

– Он поет для меня!

– Так думает каждая девушка в пабе! – поддразнила ее Амелия.

Сэм время от времени бросал взгляд в сторону Верити, и она поймала себя на том, что пытается сдержать улыбку. Воздух был наэлектризован, она чувствовала под кожей дрожь, словно ее тело внезапно пробудилось после многолетнего сна. Сэм Уилсон привлек ее внимание, и ей определенно снова захотелось быть желанной.

– Ему нужно выступать на профессиональной сцене.

– Нужно, – согласилась Клемми, – но он обожает свой ресторан. Жизни не мыслит без «Иллюминатора», не успеет уехать – как его тут же притянет обратно.

– А девушка у него есть? – Верити была заинтригована. В отсутствии обручального кольца она, разумеется, убедилась сразу. Но не может же такой мужчина, как Сэм, быть совсем свободен.

Верити заметила, как Амелия и Клемми переглянулись.

– Так что? Рассказывайте!

Амелия дернула плечом – хотела от Клемми подтверждения, что известной им информацией можно делиться.

– Сэм решил заделаться холостяком, хотя каждая девушка в этом пабе надеется, что он даст ей шанс.

– Почему люди выбирают одиночество? – Верити задумалась о своей жизни, о том, как сама здесь оказалась, и поняла, что не стоит судить сгоряча. До приезда на Птичий остров возможность прожить остаток жизни одной казалась ей весьма желанной. – Ему что, разбили сердце?

Клемми покивала.

– Кто-то из местных или туристка?

– Туристка, ставшая местной. К сожалению, Птичьего острова ей было слишком мало. Уехала больше года назад.

– И как ее звали?

– Элис, – ответила Амелия.

Сэм завел припев, извлекая слова из глубины души, заставляя весь паб в них поверить. Он пел о сердечной боли, и Верити, почувствовав отклик в душе, увидела промелькнувшую в его глазах печаль. Предательство Ричарда будто вонзило ей в сердце огромный нож. Она была невероятно подавлена и сомневалась в себе, особенно после недобрых слов от той, кто должна была любой ценой ее защищать – родной матери. Но не зря говорят, что время – великий целитель, и, хотя она только начала выздоравливать, ей уже не хотелось нажать кнопку самоуничтожения. Ричард показал свое лицо – это оказался не ее мужчина; ее мужчина будет честен и заботлив, они станут поддерживать друг друга и вместе развиваться. Благодаря недолгому визиту на Птичий остров Верити поверила, что скоро наступят лучшие дни. Она осознала, что полностью контролирует свою жизнь, мысли и чувства.

Когда Сэм допел и бросил взгляд из-под длинной челки, их глаза ненадолго встретились. И новый всплеск адреналина пустил ее сердце вскачь.

– Он смотрит на тебя! – Амелия игриво ткнула Верити в спину.

– Ерунда, он просто взглянул в нашу сторону! – пожала плечами Верити. И все же сама почувствовала проскочившую между ними искру.

Поднявшись под восторженные аплодисменты, Сэм с широкой улыбкой поклонился и, еще раз встретившись с Верити взглядом, исчез за дверью служебного входа.

– Однако он и правда умеет петь! – Верити продолжала смотреть на закрытую дверь, втайне надеясь, что Сэм вернется и она сможет сказать ему, какой он замечательный. – Вы только поглядите на них! – добавила она, бросив взгляд в сторону фан-клуба.

– Представляешь, они едут сюда ради одной песни! – воскликнула Клемми.

– Песня была прекрасна! Она и меня покорила! – Верити до сих пор пребывала в восторге.

– Он сам их пишет. Такой талант! Всегда завершает вечер открытого микрофона у Коры и Дэна. – Клемми крутанулась на стуле. – Ладно, мне пора расплачиваться и идти спать. Я встаю ни свет ни заря, чтобы подготовить в чайной завтрак. Куда подевалась Амелия?

– Только что вышла в служебную дверь. Да и мне, пожалуй, стоит поспать хотя бы пару часов до отъезда. – Голос Верити дрогнул.

– О-о-о, ну не расстраивайся! – Клемми потянулась и приобняла ее.

– Даже не знаю, что на меня нашло, – ответила Верити, обмахивая лицо носовым платком.

– Да все сразу: сперва нашла открытку, убедилась, что мы – настоящие, затем поняла, что это место было для твоей бабушки особенным… Скорее всего, она тоже сидела в этом баре!

Такая мысль уже приходила Верити в голову. Еще она представляла себе, как бабуля фланирует по Лайтхаус-лейн, собирает цветные камушки на пляже, бродит по кромке воды.

– Я очень надеюсь, что твоя бабушка сможет ее вспомнить.

– Мы тоже надеемся – и тогда ты приедешь снова.

– Приеду, обязательно!

Амелия вернулась за стойку. Клемми оплатила свой счет, потом еще раз обняла Верити.

– Хорошей дороги и не теряйся! – Она ушла.

– Мне тоже надо расплатиться.

– О твоем счете уже позаботились, – ухмыльнулась Амелия.

– О нет, неужели Клемми взяла его на себя? – Верити оглянулась на дверь, которая только что закрылась за новой подругой. – А я ее даже не поблагодарила. Очень мило, не ожидала.

– О нем позаботились задолго до ухода Клемми…

– Это как? Не понимаю.

– Тебе будет завидовать каждая девушка на этом острове! – Амелия склонилась к ней с восторженным видом. – Твой счет оплатил Сэм!

– Зачем ему это? – Пульс Верити пустился вскачь, и она не могла сдержать улыбки.

– Ну… наверное, красивый жест… Или я чего-то не знаю? – Амелия прищурилась, глядя на Верити. – М-м-м, сколько, говоришь, ты на острове? И уже влюбилась в местного, да еще, похоже, взаимно!

– Бери от жизни все! – рассмеялась Верити. Когда она уезжала из Стаффордшира, в ее планы не входила связь с соблазнительным владельцем ресторана. Даже интрижка на крошечном острове была, пожалуй, не лучшей идеей. Но Сэм вызывал у нее теплые, нежные чувства, ей понравилось с ним флиртовать, а плюс ко всему он был потрясающе красив. Так что, когда он одарил ее своей кошачьей ухмылкой, она задумалась, каково это – провести ночь в объятиях Сэма Уилсона. – Просто небольшая любезность.

– Я не первый год за этой стойкой, и он еще никогда не оплачивал ничей счет, кроме собственного.

– Интересная информация!

– По-моему, ты все-таки что-то недоговариваешь. – В голосе Амелии сквозило откровенное любопытство.

– Понятия не имею, о чем ты! – Верити спрыгнула с табурета. – Ладно, давай прощаться!

– Да ты просто сияешь! – Амелия вышла из-за стойки и обняла ее. – Пока ты будешь кататься по миру, мы постараемся раскрыть тайну открытки, но у меня предчувствие, что ты вернешься к нам очень скоро.

– Думаю, ты права! Спасибо за вечер! Я буду на связи.

Верити вышла из паба вместе с толпой. На мощеной улочке народ разбредался в разные стороны. Все еще улыбаясь, Верити пошла в сторону гавани, любуясь потрясающим видом. Вокруг царила тишина – лишь волны тихо шуршали о песок залива; их ритм, казалось, замедлялся вместе с уходящим днем. Гирлянды, развешанные между столбами, мерцали вдоль всей набережной, вплоть до кафе «Кипящий котелок», вывеска которого рекламировала фирменный горячий шоколад. Дальше цепочка огоньков тянулась к небольшому деревянному причалу и «Иллюминатору». От плавучего ресторана к заливу, взявшись за руки, шла парочка.

Верити устроилась на камне прямо перед фургоном. Смеркалось, и в ясном небе одна звезда сияла ярче остальных.

– Думаю, это ты, бабуля, – пробормотала Верити. – Похоже, ты рада, что я сюда добралась. Вот бы выяснить, что ты здесь делала!

Если Бетти не сможет пролить свет на открытку, ей никогда не удастся это узнать.

Завтра к этому времени она уже будет в Амстердаме.

Верити начинала размышлять о том, чего же ждет от своего будущего. Внезапно мысль о доме перестала наполнять ее радостью. Хотелось чего-то большего, чем просто вернуться к старой жизни.

Взглянув на телефон, она увидела сообщение от Авы, которое пропустила, пока сидела в пабе:

«Еще немного – и начнется наше приключение!»

Верити считала дни, вычеркивая их в календаре на стене кухни, желая лишь одного: поскорее оставить позади и свою улицу, и свое прошлое. Ее тянуло вдохнуть полной грудью и начать жить заново, без чувства неловкости и беспокойства при встрече с новыми жильцами дома номер пятьдесят. Сегодня впервые за долгое время она обрела эту свободу.

Несмотря на ощущение счастья, ночь была наполнена грустью, и Верити прекрасно знала почему. Меньше чем за двенадцать часов ее околдовали Сэм и остров, и выбросить их из головы не удавалось. Однако как бы ни хотелось ей остаться, завтра она уедет.