Во дворике своей чайной Клемми накрывала столы, готовясь к наступающему дню.

– В такую чудесную погоду тебя ждет много работы! – окликнула подругу Верити, опираясь на деревянную калитку.

Клемми тут же развернулась к ней.

– А то! Места на послеобеденный чай уже все заняты! Хорошо, хоть бабушка вернулась, поможет мне сегодня. Кстати, я надеялась тебя сегодня перехватить…

– Она что, вспомнила мою бабулю? – с надеждой спросила Верити.

– Конечно, и ей не терпится с тобой познакомиться. Заходи к нам после закрытия.

– А мы уже знаем, кто отправил открытку!

Клемми бросила свое занятие и подошла к ней.

– Серьезно?

– Это был Джо Уилсон, буква У! Мы…

– Что это за «мы», о которых ты все твердишь?

– Мы с Сэмом…

– Значит, ты простила ему «идиотку»? – поддразнила Клемми.

Верити закатила глаза.

– Я нашла подписанную книгу, которую бабуля подарила Джо, – у Сэма в коттедже.

– А в чем был их секрет?

– Вот этого я еще не знаю, надеюсь на твою бабушку. Я зайду расспросить ее попозже. Еще из хороших новостей: сегодня я смогу забрать свой фургон!

– Отлично! А ночевала ты у Сэма? – Клемми явно хотела посплетничать.

– Не смотри на меня так. Сегодня мой фургончик снова будет на колесах, и у меня опять появится крыша над головой. Хотя, должна сказать, под крышей у Сэма тоже вполне неплохо.

– Какая улыбка, да ты вся сияешь! Неужели я вижу первые проблески любви? – прищурилась Клемми.

– Мне просто нравится проводить с ним время, – ответила Верити, понимая, что лукавит. Сэм не шел у нее из головы, а всякий раз, как она его видела, все тело начинало трепетать.

– М-м-м, на этой дамбе застревало немало женщин, но еще ни одну он не приводил к себе домой.

– Ну, не знаю, что и сказать, – ухмыльнулась Верити. – А можно я кое-что спрошу у тебя, между нами?

– Конечно! – Клемми подошла ближе и склонилась к ней.

– Что у Сэма произошло с Элис?

– Это не тайна: они были помолвлены. Сэм мог бы выбрать любую девчонку, и многие туристки только об этом и мечтали, но едва на острове появилась Элис, как тут же привлекла его внимание. Они работали в одной сфере – у обоих свои рестораны. Элис вроде бы влюбилась в Сэма, но Птичий остров оказался для нее слишком мал. О помолвке было объявлено прилюдно, однако продлилась она недолго, поскольку Элис предпочла жениху карьеру.

– А почему ей вообще пришлось делать выбор?

– Об этом нужно спросить Сэма. Но после Элис у него никого не было. Он с головой ушел в работу, стал членом островного комитета, который старается улучшать жизнь населения, и держался подальше от женщин… пока не появилась ты.

– Я его не интересую. Он ясно дал понять, что предпочитает одиночество.

– И ты поверила?! Я же видела, как он смотрел на тебя в пабе!

– Разбитое сердце трудно вылечить. – Последние полгода дались Верити тяжело, но Птичий остров очень быстро начал восстанавливать ее душевное равновесие. Впервые за долгое время она с оптимизмом смотрела в будущее. – Ладно, мне пора. Отправляюсь считать тупиков!

– Не завидую тебе, если опоздаешь. Пит – жуткий педант. Скажу бабушке, что ты забежишь вечерком.

– Отлично! – Верити не терпелось узнать, что Бетти помнит о былых временах, и расспросить ее о секрете в открытке.

До вершины утеса было чуть больше десяти минут ходу. Прогулка среди невероятных пейзажей умиротворяла. Верити слышала только плеск волн о камни и пляж внизу да крики чаек, кружащих над белоснежными скалами. Она наслаждалась великолепным видом и вспоминала разговор с Авой. Идея остаться на острове породила множество вопросов. Где жить? Чем заниматься? Стоит ли возвращаться в Стаффордшир? Да, у нее есть дом, но она не обязана жить там до конца своих дней. В конце концов, дом там, где сердце, а она начинала понимать, что ее сердце уже в другом месте. Если бы еще год назад кто-нибудь сказал Верити, что она разорвет отношения, бросит работу и сдаст дом в аренду, она бы решила, что это полный бред. Тем не менее она здесь, и улица, оставшаяся в прошлом, никогда не дарила ей таких эмоций, как этот остров. Ава убедила ее набраться смелости и отправиться в путешествие; теперь пребывание здесь казалось самым естественным в мире.

Ветерок донес голоса, и, посмотрев вперед, Верити увидела группу рейнджеров, стоящих перед коттеджем «На утесе», каждый держал картонный планшет. Заметив ее, Пит улыбнулся.

– Ну вот, я же говорил, что она нас не подведет. Ребята, это Верити, квалифицированный ветеринарный фельдшер и наш помощник на ближайшие несколько дней.

Когда все представились, рейнджеры медленно двинулись в сторону вершины.

– Ты идешь со мной, – сказал Пит, протягивая ей планшет и ручку. – Воду взяла? А крем от солнца?

Верити приподняла свою сумку:

– Здесь вода и перекус, а кремом я намазалась с ног до головы перед выходом.

Натянув кепку Сэма, она пошла за остальными вместе с Питом.

– Вы всегда участвуете в переписи?

– Да, – ответил он, глядя на утесы. – И всегда был одержим тупиками. Могу сидеть и наблюдать за ними часами – собственно, в основном так и делаю… Мы идем вон туда. Процедура каждый год одна и та же: расходимся, и каждый берет свой участок. Начинаем с самой низкой точки, поднимаемся к самой высокой.

Верити заметила, что рейнджеры рассыпались в разные стороны.

– Будь осторожна на спуске: гравий может ползти под ногами.

Он указал на маршрут, по которому им предстояло идти, и они зашагали по узкой тропе.

Внезапно Верити замерла и схватила Пита за руку, в ужасе оглядывая вершину утеса.

– Что такое? – в тревоге взглянул на нее Пит.

– Коровы. Не выношу их! Боюсь до ужаса.

– Какие коровы?

– Ну вот, опять! Слышите мычание? Честно, я не выношу коров! Откуда они взялись на утесе? – воскликнула Верити, изо всех сил цепляясь за руку Пита. – Они однажды погнали меня через поле, и я думала, что умру. Как говорят в кино, вся жизнь пронеслась перед глазами. В итоге пришлось спасаться, продираясь через заросли крапивы.

– Да что ты вообще несешь? Ты когда-нибудь видела коров на утесах?

– Ну, наверное, и такое возможно. Овцы с козами ведь постоянно там скачут.

– Это возможно в горах, но не на утесах Птичьего острова, иначе его пришлось бы переименовать в Коровий остров, – улыбнулся Пит. – И отпусти уже мою руку. Ей и так сейчас достанется от клювов.

– Простите, пожалуйста… Ох, ну вот, опять!

Пит продолжал улыбаться.

– Не смешно. Смотрите! – Верити заметно дрожала.

– Это не коровы. Громкое мычание, которое ты слышишь, издают тупики! Звучит похоже, но, честное слово: коровы у нас водятся только на ферме на другом краю острова. Ну еще на картинах в художественной галерее. Сюда они не забираются, поверь мне.

– Тупики?! Это тупики?

– Крики однозначно исходят от них, – подтвердил старик. – Некоторые считают, что крики тупиков напоминают приглушенную работу бензопилы. Пошли! Ты в безопасности.

Верити с облегчением выдохнула, запрокинула голову и разразилась громким смехом.

– А я решила – коровы!

Теперь уже Пит остановился посреди дороги и обернулся, пристально глядя на нее.

Верити прижала руку к груди:

– Простите, мне много раз говорили, что я слишком громко смеюсь.

– Никогда не извиняйся за свой смех. – Он все еще не сводил с нее странного взгляда.

– Если честно, я и не помню, когда я так хохотала. На какое-то время из меня вообще выбили способность смеяться… А почему вы на меня так смотрите? – заволновалась она.

Пит внезапно побледнел.

– Вы как будто увидели привидение…

– Ты застала меня врасплох. – Он вытащил из кармана платок и утер лоб. – Я не хотел на тебя пялиться, просто ты напомнила мне одну знакомую…

Старик пошел дальше, тропинка стала шире, и Верити зашагала рядом.

– Близкую знакомую?

Внезапно глаза Пита наполнились слезами.

– Простите, я не хотела совать нос…

– Ничего страшного. Да, ближе не бывает. Думаю о ней каждый день.

– И где она сейчас?

– Где-то там… Надеюсь, однажды я увижу, как она опять поднимается на утес, и моя жизнь начнется снова. Верю в это всей душой.

В голосе Пита звучала печаль, и Верити начала понимать, почему он так и не женился. Он ждал, когда вернется любовь всей его жизни.

– Она была из фанаток? Я столько слышала о вашей знаменитой группе! – Верити попыталась разрядить мрачную атмосферу.

– Ты знаешь о группе?

– «Парни с Птичьего острова»!

Пит опять заулыбался.

– Да уж, верх оригинальности. Между прочим, мы думали над названием почти три месяца, – тихонько засмеялся он. – Первые полгода выступлений мы звали себя «безымянной группой», потому что никак не могли определиться. Песни нам удавались, а название – нет. С каждым днем наших поклонниц…

– Фанаток, – перебила Верити.

– …Фанаток становилось все больше. Некоторые даже пытались переплыть дамбу, зная, что мы живем на острове. Куда бы мы ни приехали, начиналось безумие. Девушки прятались на утесах, разбивали палатки в бухте и арендовали лодки, лишь бы хоть мельком нас увидеть. Как-то вечером мы должны были играть в «Старой посудине», но паб оказался до того переполнен, что мы даже не смогли выйти на сцену, пришлось выступить на пляже прямо перед входом. Думаю, именно тогда мы попали в выпуск новостей. И понеслось. В тот вечер Джо представил нас как «Парни с Птичьего острова». Сначала я был от названия не в восторге – считал глуповатым…

– «Битлз» окрестили себя чуть ли не козявками[3], ваше уж точно было не глупее.

– Именно так, тем более что Джо ни капли не соврал. Мы и были парнями с Птичьего острова и очень гордились своим происхождением. Совсем зеленые, каждому чуть больше двадцати – а такое самомнение, ты и представить не можешь! Мечтали прославиться на весь мир, стать популярнее битлов. И все песни мы написали вместе с Джо.

– В мечтах о славе нет ничего плохого.

– Увы, им не суждено было исполниться. – Пит остановился на краю утеса и глянул в сторону залива, погрузившись в свои мысли. Вероятно, думал о Джо. – А ты о чем мечтаешь, Верити?

– Стать немного умнее по жизни. Мне скоро тридцать, и рассчитывать приходится только на себя.

– А родители?

– Мама. Но она никогда меня не поддерживала. Единственный раз я была у нее в фаворе, когда нашла мужчину, которого она сочла достаточно успешным, чтобы похвастаться перед подругами. Забавно: он ее терпеть не мог. Когда я узнала о его измене, мне отчаянно нужна была поддержка! Я чувствовала себя совершенно одинокой, и, хотя мать живет на континенте, я позвонила ей в надежде на помощь – вдруг пригласит к себе во Францию или захочет наладить отношения… – Голос Верити дрогнул. – Зря. Она говорила холодно, винила во всем меня, мол, сама виновата, и бросила, что я без него ничего не добьюсь. Это был наш последний разговор. Я приняла решение вычеркнуть ее из своей жизни – не спонтанно, сработал накопительный эффект за годы отношений.

– Да, нелегко тебе пришлось. Мать, для которой ее ребенок не на первом месте…

– Зато я извлекла урок: рвать отношения с токсичными членами семьи – это нормально. Общение с ней никогда не шло на пользу моему душевному здоровью, а я годами шла у нее на поводу – это же мать! Она скорее умрет, чем примет на себя ответственность за то, каково мне с ней пришлось, однако я по большей части уже успокоилась. И определенно справилась с болью от измены Ричарда.

– А что с отцом?

– Мать никогда не говорила мне, кто он. Почему – понятия не имею.

Они продолжали спускаться с утеса по крутой тропинке.

– Надеюсь, у тебя все-таки была опора в жизни? – спросил Пит.

– Да, мои бабушка с дедушкой. Они с ранних лет занимались моим воспитанием. Мы были очень близки. Я стала ветеринарным фельдшером благодаря бабуле, она обожала животных. Но, если вернуться к вашему вопросу, моя мечта – стать счастливой и прожить достойную жизнь. И чтобы когда-нибудь у меня были дети.

– Насколько я успел тебя узнать, думаю, ты будешь замечательной мамой.

– Спасибо, приятно слышать! – Верити глотнула воды и указала в сторону залива. – А там что происходит?

– Подготовка к поминальной службе. Скоро пятьдесят лет, как мы потеряли Джо. – Пит ненадолго снял свою кепку и зажал ее в кулаке.

– Вам его очень не хватает?

– Каждый день я жалею, что не удалось поговорить с ним напоследок, – признал старик.

– Но вы пойдете на поминальную службу? – Может, ей стоит еще раз попытаться уговорить Сэма побеседовать с Питом перед церемонией? Что, если они обсудят свои чувства и смогут забыть о прошлом, поддержать друг друга во время этого несомненно волнительного мероприятия?

– Пусть даже я знаю, что кое-то из родственников Джо будет мне не рад, я все равно постою сзади и отдам дань уважения.

– Каждый имеет право почтить память любимых людей.

Пит покивал и указал на землю.

– А вот и твоя первая нора. Давай-ка посчитаем этих тупиков.

– Мне нужно засунуть туда руку? – спросила Верити, глядя на дыру в земле.

– Да, только сперва надень. – Он подал ей что-то напоминающее рукав куртки. – Они начнут клеваться и царапать тебе руку. Это хоть какая-то защита.

Верити натянула рукав и опустилась на колени.

– Ложись на живот и медленно суй руку в нору. Постарайся не пугаться.

– Меня беспокоит страх неизвестности, – ответила она, укладываясь на живот.

– Все будет хорошо. Просто ощупай тупиков и яйца.

Медленно и неуверенно Верити просунула руку в нору, прикусив губу, в любой момент ожидая укуса.

– Здесь яйцо! – взволнованно воскликнула она. – О-о-о, а вот еще одно!

– Вспоминаю, как я сам впервые нащупал яйцо, – улыбнулся Пит. – Это как когда твои куры только начинают нестись – чувствуешь настоящую родительскую гордость.

– Два яйца, два тупика… Ой! И один удар клювом! – вскрикнула Верити, быстро извлекая руку и потирая тыльную сторону ладони. – И правда больно!

– Скоро твоя кисть онемеет от укусов, к концу дня уже ничего не будешь чувствовать.

– Напомните, почему я вызвалась на эту работу?

– Из любви к тупикам.

– В которой я уже начинаю сомневаться, – проворчала Верити, засовывая руку в следующую нору. – Ой!

– Помню, как меня впервые клюнул тупик, – усмехнулся Пит. – И в тот же самый день укусила чихуахуа на работе. За свою жизнь я встречал немало больших собак, и не все из них выглядели дружелюбными, но с той крохой не шли ни в какое сравнение. Ее принесли в дизайнерской сумочке – видите ли, она не любила ходить по мокрой земле под дождем.

– Надо же, какая принцесса!

– Дива – именно так и звали эту звезду. – Пит закатил глаза.

– Как мило!

– Ничего милого – ни в ней, ни в ее хозяйке. Которая бежала в клинику с этой псиной по любому поводу. Стоило мне увидеть ее имя в списке пациентов, я приходил в ужас.

– И какой повод она нашла, чтобы прийти в тот раз?

– Решила, что Дива простудилась, поскольку та пару раз чихнула. Я хотел уже высказать предположение, что причина в духах, которыми пользовалась хозяйка. Такие сильные – я и сам расчихался, стоило ей войти в клинику. Так или иначе, с собакой все было в порядке. Я выполнил все формальности и осмотрел животное, а хозяйка в это время осматривала меня. Однако стоило развернуться к компьютеру, чтобы внести записи, как кто-то сильно укусил меня за задницу. Годами я гадал, кто именно: собака или хозяйка.

– Я знаю, на кого сделала бы ставку, – рассмеялась Верити.

Пит остановился у следующей норы.

– Я думала, что буду скучать по своей работе, но, как ни странно, сейчас я о ней почти не вспоминаю, – призналась Верити.

– Наверное, потому что здесь ты чувствуешь себя на отдыхе.

– Вы не первый, кто мне это говорит, и, вероятно, так и есть. В таком прекрасном месте я начала задумываться, где вообще мне следовало бы жить.

– Как и большинство туристов, ты хочешь остаться на острове. К сожалению – или к счастью для таких ворчунов, как я, – недвижимость здесь продается редко. – Старик поднял взгляд на свой коттедж, теперь возвышавшийся над ними далеко на утесе. – Мне предлагали за него немыслимые деньги.

– Так и не соблазнились?

– Ни за что! – Он указал на новую нору.

Верити снова распласталась на животе.

– А почему все время кусают только меня?

– Потому что я здесь главный, к тому же, честно говоря, если я лягу, то не уверен, что смогу легко встать – в мои-то годы! – рассмеялся Пит.

Еще несколько часов они считали норы и записывали свои наблюдения. Верити вскоре потеряла счет укусам – и действительно, со временем немного привыкла. К обеду подсчет завершили.

– Если не остановимся – сгорим дотла и получим солнечный удар. Продолжим завтра с утра пораньше.

Пит свистнул и помахал другим рейнджерам, давая сигнал прекратить работу.

– Я отлично провела время, – сказала Верити. – Спасибо, что позволили составить вам компанию!

– Пожалуйста!

Поднявшись на утес, они направились к коттеджу. Навстречу им шагал Натан с ключами от «Гетти» в руках.

– Это вам. И счет тоже, – извиняющимся тоном сказал он. – Я не знал, куда его направлять.

– Спасибо, – улыбнулась Верити. – Здорово, что моя малышка снова на ходу! Я разберусь с оплатой и принесу вам чек.

– Большое спасибо! А кстати, Пит, я тут Купера встретил в старой клинике. Тебя искал.

– Кто такой Купер? – спросила Верити.

– Я же рассказывал тебе про ветеринара из Си-Энда, который хочет открыть здесь филиал? Это и есть Купер, приехал осмотреться.

– Значит, дело идет к продаже?

– Похоже на то. Для острова будет хорошо, если у нас снова появится ветеринарная клиника.

– И как вы думаете, скоро она откроется?

– Да, осталось только подписать документы, – кивнул Пит. – Ладно, мне пора, увидимся завтра в то же время.

– До завтра!

Спускаясь по тропинке к заливу, Верити обратила внимание, что возле старого пирса уже начали раскладывать цветы. Там же на штативе стояла фотография Джо, окруженная свечами. Наверное, Сэму немного легче от того, что жители Птичьего острова по-прежнему чтят память его деда. Усевшись на ближайшую скамейку и достав из сумки сэндвич, она задумалась о Пите – на самом деле доброжелательном и интересном человеке. Достойно восхищения, что, несмотря на растущую популярность их музыкальной группы, он продолжал учиться на ветеринара. И дружил с Джо… Кстати, тот, судя по фотографии, был таким же умопомрачительно красивым, как и Сэм.

Верити уплетала сэндвич, любуясь синим небом и сверкающей на солнце водой. Группа туристов направлялась к тропинке на утес, ребятня вывешивала сушиться рыболовные сети.

– О чем задумалась?

Резко обернувшись, Верити увидела у себя за спиной Амалию.

– Решила перекусить… А ты что тут делаешь?

– У меня перерыв. В книжном с утра было полно народу, никогда не приходило столько покупателей. Это, конечно, замечательно, но они мешали мне работать – в смысле, писать книгу.

– Отлично устроилась: получать зарплату за одну работу, пока занимаешься совершенно другой, – рассмеялась Верити.

– Я не только красивая, но и умная, – ухмыльнулась Амелия. – Ладно, мне пора, только скажи: как прошла перепись тупиков?

– Неописуемо! Мне очень понравилось! – Верити вытянула руку и показала Амелии многочисленные ранки.

– Они кусаются?! Ты им, похоже, тоже понравилась.

– Пит был прав: после нескольких укусов перестаешь обращать внимание.

Амелия кивнула в сторону портрета Джо.

– Как там Пит? В эти дни ему обычно приходится нелегко.

– Кажется, он немного расклеился, когда увидел, что здесь выставили эту фотографию.

– Бетти тоже сейчас тяжело.

– Я, конечно, не в курсе подробностей, но думаю, что Сэм и Пит могли бы поддержать друг друга в это время. Разве Джо не хотел бы, чтобы они забыли о разногласиях?

– Как знать? Даже столько лет спустя Сэм уверен, что той ночью случилось больше, чем потом рассказали.

– Если за пятьдесят лет ничего не прояснилось, значит, и прояснять нечего.

– Или же люди просто умеют хранить тайны, – пожала плечами Амелия. Она взяла свой кофе и кивнула в сторону Лайтхаус-лейн. – До встречи!

При упоминании о тайнах Верити вспомнила надпись на открытке. Утром была прекрасная возможность обсудить ее с Питом, но она решила сначала познакомиться с Бетти и узнать, что старушка думает о возможных секретах из прошлого. Однако Амелия права. Люди умеют хранить тайны. Бабуля никогда не упоминала этого «У.», а Птичий остров – только в сказках на ночь, хотя много лет не снимала со стены в своей любимой комнатке изображение тупиков.

Верити как раз покончила с обедом, когда увидела элегантного мужчину, спускающегося с утеса по тропинке. Видимо, это и был Купер. Он подошел к припаркованному у края залива «Рейндж-Роверу» и нажал на брелок на связке ключей. Поддавшись порыву, Верити загуглила ветеринарную клинику в Си-Энде и перешла на сайт со списком сотрудников и фотографией Купера. Действительно, он! На сайте размещалась обычная информация о клинике и время работы, но внимание Верити привлек заголовок вверху страницы: «Вакансии».

По идее, они должны набирать специалистов в новую клинику, которая вот-вот откроется на Птичьем острове. Сердце Верити забилось быстрее, когда она увидела в списке позицию фельдшера. Вот и список требований… Осталось только отправить резюме с рекомендательным письмом. Подняв взгляд от экрана, она задумалась, глядя на воду: а может, и правда откликнуться? Что ей мешает? Конечно, открыт вопрос с жильем. Какое-то время можно ночевать в фургоне, однако там, без нормального отопления и душа, точно не получится пережить холодные зимние месяцы. Мысленно Верити уже переехала на Птичий остров, но возможно ли это в реальности? Поискав дома в аренду, она выяснила, что на острове ничего нет; ближайшее свободное жилье находилось в деревне на другой стороне Си-Энда. Вроде бы не так уж и далеко… Короче, однозначно есть над чем подумать.

Закинув телефон в сумку, Верити направилась обратно к «Уютному уголку». В ее планы входило принять душ, а потом встретиться с Бетти. Что же она от нее услышит?

Десятью минутами позже она стояла под душем, наслаждаясь восхитительным ароматом геля и дорогого шампуня. Когда ей представится возможность снова повторить это удовольствие, если сегодня она вернется к себе в фургон? Распевая во весь голос, Верити наслаждалась каждой секундой, а закрыв воду, услышала, как кто-то громыхает внизу. Наверное, уже вернулся Сэм. Быстро вытершись, она надела чистую одежду и сбежала вниз.

Сэм был в кухне, а Джимми уплетал еду из своей миски.

– Я надеялся, что наверху ты, а не грабитель, потом донеслось пение…

– Во-первых, никогда не слышала, чтобы грабитель приходил помыться, а во-вторых, может, у меня и нет слуха, но если нельзя петь в душе, то зачем вообще жить? – нахально заявила она, стараясь не выдать своего смущения.

Сэм ухмыльнулся и взял ее за руку.

– Ого! Тебя, похоже, чуть не съели заживо!

– Да, тупикам понравилось, какая я на вкус.

– Ты ведь не в обиде на них, правда?

– Надо признать, что тупики знают толк в девушках.

– Еще бы! – Сэм поднял глаза и одарил ее нежной улыбкой. – Я забежал покормить Джимми, отлучился из ресторана буквально на полчаса. Вечер предстоит нелегкий: все столики забронированы, свежая рыба уже доставлена.

– Бизнес процветает.

– Да, жаловаться не на что. А как прошло твое утро? Понравилось считать тупиков?

– Я отлично провела время с Питом. Он очень интересный человек, эрудированный и мудрый, рассказывал мне и об их музыкальной группе, и о своей работе в клинике. Про личную жизнь особо не распространялся; очевидно, в молодости ему разбили сердце, и он до сих пор надеется, что однажды «она» вновь поднимется на утес и они обнимутся. – Понимая, что тараторит, Верити не могла остановить поток слов, хотя улыбка на лице Сэма погасла. Она сразу узнала этот взгляд – ее бывший смотрел на нее почти так же всякий раз, когда она затрагивала неприятную тему. Сэму явно портило настроение то, что он слышит, но Верити не хотела ходить вокруг да около – она годами практиковала это с Ричардом.

– Я знаю, тебе не нравится, когда я хорошо отзываюсь о Пите, однако сегодня он был ко мне очень добр, и я не могу сказать о нем ничего плохого. Он настоящий профессионал и хороший товарищ, с ним было весело, интересно и очень легко общаться. – Сэм ощетинился. – Знаешь, увидев портрет Джо у залива, он не мог сдержать эмоций. Смерть твоего дедушки до сих пор сильно его расстраивает.

– Наверное, угрызения совести не дают покоя, – холодно бросил Сэм.

– У тебя нет доказательств! А что, если… Пожалуйста, выслушай. Мне терять нечего, выложу, что думаю. Что, если в ту ночь не произошло ничего такого? Если это действительно был несчастный случай и ты зря отравляешь жизнь Питу? Какое-то ребячество с твоей стороны, тебе не кажется?

Верити немедленно пожалела о последних словах – брови Сэма взлетели вверх, а напряженный взгляд, с которым он ее слушал, стал еще суровее.

– Тебя это вообще не касается. Ты на острове считаные часы…

– Дни, – упрямо перебила она.

– Часы, – повторил Сэм. – И уже выражаешь свое мнение о вещах, в которых ничего не смыслишь! Я с тобой поделился, это и так было нелегко, а ты теперь меня же и критикуешь!

– Я тебя не критикую. Я лишь пытаюсь высказать другую точку зрения.

Верити говорила тихим голосом, надеясь хоть чуть-чуть снизить накал.

– В этой истории что-то нечисто. Мы, спасатели, прекрасно знаем о сильных обратных течениях, и мой дед ни за что не полез бы в воду без подстраховки.

– Может, он поскользнулся на пирсе и не смог выбраться?

– Почему в таком случае Пит отказывается объяснить, где был в ту ночь и из-за чего опоздал на смену? Потому что он что-то скрывает!

– Или у него просто нет объяснений, потому что здесь нечего объяснять. Он до сих пор горюет. Он потерял лучшего друга и до сих пор не в силах с этим смириться.

– Значит, смириться, по-твоему, нужно мне? – холодно спросил Сэм.

– Я знаю, ты ищешь правосудия, но Пит был его настоящим, лучшим другом. Они были неразлучны. Они только что заключили крупный контракт и собирались вместе покорить мир!

– Однако этого не случилось, ведь так? Потому что по какой-то причине мой дедушка погиб в схватке с течением.

Верити глубоко вздохнула. Она понимала, что ее следующие слова ни к чему хорошему не приведут.

– Прости меня за то, что я сейчас скажу, но ведь ты даже не знал своего дедушку…

– И от этого мне должно быть не так больно?! – повысив голос, перебил Сэм. – У меня украли возможность его узнать!

– Я имею в виду, что Пит буквально разделял с ним жизнь! Сегодня я видела, что он искренне страдает. Не лучше ли было бы вам объединиться и вместе почтить память твоего дедушки? Уверена, Питу есть что рассказать об их дружбе и детстве – такого, чего ты никогда не слышал. Тебе станет легче. Я уверена, что Пит не желает враждовать с внуком лучшего друга. Ты сам мог бы стать ему как внук, которым он так и не обзавелся. Так или иначе, сегодня он не сказал о тебе ни одного дурного слова.

Сэм помотал головой.

– Я вообще не понимаю, как ты смеешь заявляться сюда со своим мнением о том, что тебя совершенно не касается.

Они уставились друг на друга.

Разговор был окончен.

Понимая, что перешла все границы, Верити была убеждена, что ссора, затянувшаяся на годы, была пустой тратой сил и все еще можно исправить, если Сэм прекратит упрямиться, научится отпускать ситуацию и двигаться дальше.

– Думаю, тебе пора идти, – наконец, сказал Сэм.

В воздухе повисло напряжение. Даже Джимми, похоже, его почувствовал – забрался в свою клетку, лег там и уставился на них, положив голову на лапы.

– Хорошо. Только вещи заберу.

Сэм промолчал – просто отвернулся и включил чайник. А Верити по-прежнему считала, что ему пора остановиться и подумать, как много он теряет из-за этой старой вражды.

Она покидала в рюкзак свои пожитки и спустилась в кухню. Задняя дверь была открыта, Сэм стоял в саду, обхватив кружку с чаем и глядя в сторону бухты.

Верити положила ключ на стол.

– Пойми, Сэм, если ты и дальше будешь отталкивать Пита, то упустишь шанс узнать что-то ценное и услышать истории о твоем дедушке из первых уст. Истории, которые ты когда-нибудь смог бы рассказать своим детям. Представляешь, как бы они гордились, что их прадед – рок-звезда?!

Сэм молчал, отвернувшись от нее.

Верити погладила Джимми по голове, направилась к входной двери и закрыла ее за собой. Бросив последний взгляд на коттедж, она увидела, что Сэм уже стоит у окна. Их взгляды встретились. Сдерживая слезы и низко опустив голову, Верити пошла по Лайтхаус-лейн. Похоже, Сэм был очень злопамятным, и это означало, что они будут избегать друг друга до самого конца ее пребывания на острове.