Часом позже Верити закончила завтракать и переоделась в одежду Клемми. Среди прочего та передала пару кроссовок, к счастью, подходящих, – то, что надо, пока не высохнут ее собственные. Она заметила, что Сэм положил ее обувь на батарею, и улыбнулась. Вскоре Верити уже шла по Лайтхаус-лейн, планируя заглянуть в книжный к Амелии и удивить ее тем, что она все еще здесь. Потом зайдет в чайную и поблагодарит Клемми (которая, очевидно, в курсе, что она еще здесь). Затем Верити собиралась подняться на утес и найти гараж Натана – посмотреть, что там с фургоном, хотя особых надежд не питала. Даже если ей повезет и страховая начислит выплату, большую сумму ждать не приходится. Фургон старый, новые детали и принадлежности, вероятно, стоят дороже его самого.

На Лайтхаус-лейн не было ни души. Улица казалась безлюдной. Птичий остров внезапно превратился в город-призрак. Интересно, куда все подевались в самый разгар дня?

«Странно», – подумала она, толкнув дверь книжного магазина, но та не поддавалась. Верити попробовала снова – заперто. Тут она обратила внимание на приколотую к двери записку:

«“Лавка сказок” закрыта на два часа, до половины третьего. Просим извинить за доставленное неудобство».

Может, Амелия задержалась на обеде, например, в пабе? Верити решила сходить туда после Клемми, однако на чайной была приколота точно такая же записка. Обнаружив, что паб тоже закрыт, а снаружи написано то же самое, Верити в недоумении пошла дальше по Анкор-Уэй. Она миновала отель и направилась в сторону «Живописного квартала» – небольшой площади с антикварными лавками и художественными галереями. Она любила антикварные лавки с их неповторимым запахом, где каждый предмет рассказывал свою историю. Но и там все было закрыто. И тут Верити заметила женщину, спешно выходящую из ближайшего магазина; женщина закрыла дверь на ключ и прикрепила к ней записку.

– Простите, – обратилась к ней Верити, – почему все вокруг заперто?

– Собрание острова. Наша вечная битва титанов.

Верити понятия не имела, о чем речь, и не успела спросить, поскольку собеседница почти бегом устремилась в направлении гавани. Верити решила отправиться следом, заинтригованная: что еще за собрание? Дойдя до гавани, женщина миновала причал, ведущий к ресторану «Иллюминатор», и толкнула дверь старомодного черно-белого здания поблизости.

Над дверью висела небольшая деревянная табличка с надписью: «Конференц-зал». Верити решила, что это что-то вроде сельского клуба. Внутри слышался гул голосов, словно кто-то говорил в микрофон. Объявление на двери гласило:

«Собрание жителей Птичьего острова в час дня, ждем всех».

Желая узнать, что там происходит, Верити под шумок скользнула внутрь, когда раздались восторженные аплодисменты. Быстро заняв свободное место в конце зала, она тут же приметила в первом ряду Амелию и Клемми. Кроме них она узнала Кору и Дэна из паба, а еще Пита, сидевшего сбоку от сцены. Когда Сэм вышел на сцену и встал перед микрофоном, Верити сползла вниз на стуле. По ее наблюдениям, одна сторона зала сразу принялась ворчать, причем довольно неприветливо.

– Все знают, зачем мы здесь собрались.

Аудитория смолкла.

– Голосование уже не за горами, у нас есть последний шанс высказать свою точку зрения. Жители острова разделились. Половина из вас может сколько угодно ворчать, что я предлагаю ерунду, но сегодня утром еще один идиот потратил наше время и деньги.

Верити понятия не имела, о чем речь; по счастью, Сэм быстро перешел к сути. Казалось, он говорил о деле всей жизни и потому заметно волновался.

– Автоматические шлагбаумы – единственно правильное решение!

– Чушь! – выкрикнули из передних рядов.

– Нам надо прийти к согласию. Автоматические шлагбаумы, опускающиеся на время прилива, не позволят беспечным идиотам-водителям застрять на дамбе, и тогда их не придется спасать!

С округлившимися глазами и громко бьющимся сердцем Верити внимательно слушала Сэма – и не могла поверить своим ушам. Он же только что назвал ее идиоткой! Да кем он себя возомнил?! Она ведь просто ошиблась! Ей жутко хотелось оправдаться, но она изо всех сил старалась не выдать своего присутствия. Интересно посмотреть это шоу до конца.

– А водителям надо вести себя ответственнее и изучать расписание приливов. И перестать уже игнорировать признаки, что переезд небезопасен. Они не понимают, что всерьез рискуют жизнью. Не говоря уже о том, что стоимость спасательных работ растет с каждым годом, – добавил Сэм.

– Шлагбаумы ничего не изменят! – Верити поняла, что голос из передней части зала принадлежит Питу. – Всегда будут те, кто считает себя умнее других.

– Я согласна с Питом. Автоматические шлагбаумы на дамбе будут только мешать и создавать потенциальные проблемы в чрезвычайных ситуациях, – заявила Кора.

– Вот именно, – подхватил Пит, и сидящие на правой половине одобрительно зашумели.

– Жить на острове и так рискованно, – возразил Сэм. – Машины скорой помощи не могут проехать во время прилива, что затрудняет доставку людей в больницу в экстренных случаях. Мы все это знаем и принимаем. Однако шлагбаумы помогут спасти жизни.

Пит встал, указывая на Сэма:

– Мы все помним, что произошло много лет назад. У туриста случился сердечный приступ, прилив был высокий, скорая не могла пересечь дамбу – и не было ни вертолетов, ни спасательной шлюпки на берегу. Он выжил, потому что «Ленд-роверу» береговой охраны удалось проехать по дамбе, покрытой тремя футами воды, к машине скорой помощи, ожидавшей на большой земле. А будь там автоматические шлагбаумы, вообще никто бы не проехал, и этот человек с большой долей вероятности мог бы погибнуть.

Спор начал накаляться.

– Как будто тебе было бы не наплевать, Пит! Как будто во время твоего дежурства не гибли люди!

Толпа смолкла, по залу раздались сдавленные вздохи. Очевидно, происходящее уже не имело отношения к автоматическим шлагбаумам.

– Не переходи на личности, Сэм, – сказала женщина, за которой Верити шла от антикварной лавки. – Это нечестно.

Сидящие согласно забормотали.

Пит подскочил с красным лицом.

– Я больше не могу это слушать!

Сжимая в руках кепку, он вышел из зала, по пути встретившись взглядом с Верити. В его глазах стояли слезы. Она посмотрела на Сэма, который провел рукой по волосам.

– Автоматические шлагбаумы – больше спасение, чем угроза. Если бы я сегодня утром не заметил на дамбе очередного безрассудного туриста, он застрял бы там без средств связи. Собственная глупость могла бы привести его к гибели.

Верити больше не желала этого слушать. Она встала, сразу приковав к себе взгляд Сэма, и холодно уставилась на него. Она же не дура, просто часы подвели! Он ведь знал, что это была ошибка, и все-таки выставил ее полной идиоткой. Жители, конечно, поймут, что речь шла о ней, – слух разнесется по острову молниеносно! По удивлению, мелькнувшему на лице Сэма, Верити поняла, что он не ожидал увидеть ее здесь. Еще какое-то мгновение они смотрели друг на друга, потом Верити высокомерно развернулась и вышла из зала. Он не имел права так ее называть! А как невежливо было перед всеми говорить с Питом в таком тоне, что бы там ни было между ними! Пожилой мужчина имеет право на свое мнение, как и остальные.

Пит, который уже пересек пляж по направлению к ведущей на утес тропинке, замедлил шаг, вытер платком лоб и присел на ближайшую скамейку. Верити не вполне понимала, чему стала свидетелем, тем не менее эта сторона Сэма ей совсем не понравилась, и ей стало жаль старика. Она подошла к скамейке.

– Пит, вы в порядке?

Он обернулся и посмотрел на нее.

– Мы знакомы? – спросил он, засовывая платок в карман.

– Я вчера забрела на вершину утеса, и вы велели уйти. Мне не следовало вторгаться на вашу территорию, я бы хотела извиниться. И… хотя я не очень поняла, что сейчас произошло, не люблю, когда люди расстраиваются.

– Ты не местная, тебе вообще нечего было делать на собрании.

– Просто я и есть утренняя идиотка, – призналась она в надежде немного смягчить Пита.

– Вот такие, как ты, и помогают ему продвигать установку шлагбаумов! Неужели так трудно понять, что в определенное время нельзя ездить по дамбе?! Если на дороге вода – не суйся!

Старик резко встал и ушел, а Верити молча смотрела ему вслед, пока он шагал к прибрежной тропинке. Она опустилась на скамейку, недоумевая, какая кошка пробежала между двумя коренными жителями. Ей очень не понравилось, как Сэм отзывался о ней и разговаривал с Питом. Он ведь бизнесмен – мог бы и понимать, что необязательно переходить на личности, когда пытаешься донести свою точку зрения.

Услышав позади голоса, Верити оглянулась и увидела, что жители острова начинают расходиться. Она сразу заметила Сэма, но он быстро отвернулся. Ну и ладно: меньше всего ей сейчас хотелось с ним разговаривать.

– А вот и та самая идиотка, о которой только что распинался Сэм! – захихикала Клемми. – Кстати, классный прикид. У меня было что-то похожее.

Ухмыляясь, новые подруги Верити плюхнулись на скамейку по обе стороны от нее.

– Не смешно! И не пытайтесь меня развеселить – я в ярости! Кем он себя возомнил, обзывая меня идиоткой перед всем островом?! Я просто случайно ошиблась!

– Да ладно тебе, смешно ведь, – пихнула ее локтем Амелия. – Додуматься ехать по дамбе, когда дорога покрыта водой!

– Задним умом все хороши… Я подумала, что там мелко, потому что смотрела расписание приливов, но…

– Только не парься насчет Сэма, он просто одержим спасением человечества. Хотя иногда его заносит. Тем более на острове так и не пришли к согласию, что делать.

– Эта гражданская война длится уже несколько месяцев, – добавила Клемми.

– А вы на чьей стороне?

– Не спрашивай, – с улыбкой ответила Амелия.

– Мы по разные стороны баррикад, – подтвердила Клемми. – Однако не собираемся из-за этого ссориться.

– Сэм с Питом поэтому друг друга не любят? Между ними такое напряжение – хоть ножом режь.

– Ну… Их неприязнь друг к другу гораздо глубже, чем дамба во время прилива.

Клемми бросила на Амелию многозначительный взгляд, но подруги не стали вдаваться в подробности. Верити решила, что это дело острова, а кто не в курсе, тому и не надо.

– Лично я считаю, что, если бы на дамбе был опущен автоматический шлагбаум, ты бы не смогла на нее заехать и твой чудесный фургончик не боролся бы сейчас за жизнь в гараже у Натана, – добавила Клемми, не оставив у Верити сомнений относительно того, к какому лагерю она принадлежит.

– А ты что, все это время сидела в будке спасателей? – спросила Амелия.

– Меня спас Сэм и отвез в «Уютный уголок».

Клемми, уже знала, где она провела утро, так что Верити откинулась на скамейке, чтобы понаблюдать за реакцией Амелии. Та не разочаровала: уставилась на нее, распахнув рот.

– Да ладно?! С чего бы это? На посту береговой охраны есть будка для застрявших идиотов.

– Ну хватит уже! – Верити закатила глаза.

– Прости, не удержалась.

– Вчера оплатил твой счет, а сегодня повез к себе домой… Между вами явно что-то есть! – Она погрозила Верити пальцем.

– Ничего между нами нет, и после того, как он только что обозвал меня перед всеми идиоткой, уже точно не будет. С удовольствием сказала бы ему пару ласковых!

Верити не стала упоминать, что еще вчера вечером у нее в животе порхали бабочки, когда они вместе пили виски и плавали под светом луны.

– М-м-м, не убедила. Я видела, какие взгляды вы бросали друг на друга, когда он пел в баре. Между вами такие искры сверкали – весь остров можно было бы неделю освещать.

– У тебя богатое воображение, что очень полезно для писателя, – иронично парировала Верити, однако слова Амелии засели у нее в голове. Если она заметила, что между ними проскочила искра, значит, так оно и есть.

– Какие планы? – спросила Клемми.

– Да вот сижу и думаю. Надо выяснить, что там с фургоном, какой масштаб бедствия. Потом буду решать, что делать дальше.

– Ладно, мне пора открывать магазин.

– А мне – чайную. Держи нас в курсе!

– Хорошо. Пойду проведаю фургончик, чтобы понять, какие у меня варианты.

Верити проводила глазами Клемми с Амелией; девушки двинулись в сторону Лайтхаус-лейн, мимо Сэма – он стоял на углу улицы, беседуя с Дэном и Корой. Поднявшись, она поймала его взгляд. Какое-то время они смотрели друг на друга, а потом Верити повернулась и зашагала к вершине утеса, понимая, что нужно успокоиться, прежде чем что-то ему говорить.

Когда она дошла до тропинки, вид тупиков в отдалении вызвал у нее улыбку. Они сгруппировались по парочкам, и Верити подумала, до чего же странно: каждая птичка знает своего партнера, хотя они все выглядят одинаково. Пит стоял возле своего коттеджа в окружении нескольких человек. Все с серьезным видом склонились над чем-то, похожим на огромную карту, разложенную на уличном столе. Пит длинной палкой что-то указывал на карте, но мужчины дружно подняли головы, когда Верити прошла мимо. Недолго думая, она помахала им рукой и направилась дальше к гаражу.

Гараж «На вершине» венчал верхнюю точку утеса: несколько открытых боксов с автомобилями на эстакадах. В углу за грудой покрышек прятался верстак, заваленный инструментами, предупреждающими знаками и промасленными тряпками. В небольшой зоне ожидания стояли пластиковые стулья, громко работало радио. В одном из боксов под капотом машины ковырялся мужчина.

– Простите…

Мужчина поднял взгляд и отошел от капота. На вид чуть больше тридцати, ростом около шести футов, точеный подбородок перепачкан автомобильной смазкой.

– Чем могу вам помочь? – улыбнулся он.

– Натан?

– Да.

– Привет, а я – Верити. Полагаю, это вы проводите посмертное вскрытие моего фургона.

– А, так вы и есть…

– Только не говорите, что я идиотка, – с улыбкой перебила она.

– Я хотел сказать: «Женщина, которая не смотрит на часы». Вы, туристы, готовы на что угодно, лишь бы не оставлять меня без работы, да?

– Вообще-то, я и правда немного чувствую себя идиоткой.

– Есть идиоты, которые не вовремя суются на дамбу забавы ради, а есть те, кто делает это по ошибке.

– А что вы думаете об автоматических шлагбаумах?

– Я не участвую в политических играх острова, – усмехнулся Натан.

– И правильно, наверное.

Заметив надпись на входе, Верити рассмеялась:

– «Руль – нормуль!»? Это что, ваш девиз? Еще бы понять, относится ли это к остальным частям моего фургона.

– Вот, глядите, – указал Натан. «Гетти» была припаркована сбоку от гаража, все двери стояли нараспашку, капот тоже был поднят. – День будет солнечным, так что предлагаю вам вытащить матрас и другие вещи, которые можно сушить под открытым небом. У нас даже бельевая веревка есть – развесить одежду.

– Никогда не видела гаражей, оборудованных бельевой веревкой.

– Поверьте, это необходимый инструмент. Очень полезный в ситуациях вроде вашей.

Они пошли к фургону.

– А что там с результатами вскрытия? Вероятно, очень плохо, что вода попала в двигатель? – Верити скрестила пальцы. – Я столько труда вложила в этот фургон! На ближайшие полгода ему предстояло стать моим домом.

– Немного воды во впускных клапанах – это не страшно, если только двигатель не подвергся гидроудару.

– То есть?

– То есть, – улыбнулся Натан, – вода не сможет занять больше места, чем ей оставил поршень, поднявшийся в верхнее положение.

Верити знала, что ее лицо выражает полное замешательство. И все равно никак не могла уразуметь, о чем речь.

– А можно еще раз, чтобы даже идиотке было понятно?

– Вода не сжимается, поэтому приводит к физическим повреждениям. Если ущерб незначительный, я восстановлю работу двигателя, заменив свечи зажигания и смазку. Но если гидроудар был сильным, может потребоваться более серьезный ремонт. Вы следующая на очереди, так что отвечу вам в ближайшее время. Надо только закончить с машиной, которой я сейчас занят. А вы пока можете развесить все, что требуется. Вон на той полке есть моющие средства и чистые тряпки.

– Спасибо!

Вскоре голова Натана снова исчезла под капотом машины в мастерской. Верити зашла в фургон и облегченно выдохнула: все оказалось не так плохо, как можно было ожидать. Вода не дошла до верха кровати, и матрас остался сухим. Некоторые продукты на нижних полках были испорчены, но остальное выглядело вполне прилично. Оставалось лишь надеяться, что двигатель серьезно не пострадал.

Верити взяла ведро и швабру и принялась собирать воду с пола; предстояло выбросить испорченные продукты и навести порядок.

Час спустя она села на стул в зоне ожидания.

– А вы всегда жили на острове? – спросила она Натана, который пока не показывался из-под капота.

– Последние десять лет. Бабушка с дедушкой привозили меня сюда на день из Си-Энда, и я с ума сходил по лодкам в гавани. Я с детства любил возиться с механикой, все разбирал и заново собирал. Как-то летом разобрал отцовскую газонокосилку, а обратно собрать не смог. Ну, он меня и устроил на местную лодочную станцию – чтобы я больше ничего не сломал. Там я и работал, пока не появился шанс устроиться здесь. Нанялся в подмастерья, а когда хозяин гаража вышел на пенсию и переехал на юг Франции, выкупил бизнес и занял его дом на острове.

– Здорово! – откликнулась Верити. – Такое красивое место, а уж работать здесь… Только посмотрите, какой вид!

– Даже подумать не могу о том, чтобы жить или работать где-то еще, – сказал Натан, распрямляясь и глядя на море.

– Вам очень повезло. Наверное, чувствуете себя как в бесконечном отпуске.

– Поначалу так и было, когда только переехал. Хотя к тому времени я уже работал здесь несколько лет, и жители острова привыкли считать меня своим.

– Так мило… А это что за здание рядом с вашим?

– Штаб-квартира тупиков.

– Это как?

– Раньше здесь была ветеринарная клиника Пита. Потом он вышел на пенсию, но время от времени лечит раненых тупиков и вообще всех домашних животных на острове, когда прилив нас отрезает.

– А там что происходит? – спросила Верити, переключив внимание на группу людей перед коттеджем Пита на вершине утеса. – Как будто официальное мероприятие.

– Так и есть. К учету популяции здесь относятся очень серьезно. Завтра начинается перепись тупиков, не хватает одного рейнджера. Видел сегодня утром, как они искали добровольца, однако у большинства жителей здесь бизнес, который из-за участия в переписи пришлось бы на несколько дней закрыть.

– И чем же занимаются рейнджеры?

– Считают тупиков, – ухмыльнулся Натан.

– Ну да, глупый вопрос.

– Вовсе нет, – добродушно откликнулся он, вытирая руки промасленной тряпкой. – Ладно, мне все-таки надо заняться работой. А потом посмотрим, потребуется ли вашему фургону свидетельство о смерти.

Не сводя взгляда с рейнджеров, Верити поняла, что уже не успевает за своими хаотичными мыслями, и, не удержавшись, пошла прямо к ним. Пит склонился над картой, придавленной с углов камнями.

– Здравствуйте, – сказала Верити, не зная, какой прием ждет ее на этот раз.

– Опять ты. Вечно выскакиваешь как из-под земли, – проворчал старик, кивая на прощание уходящим рейнджерам.

– Простите, не хотела вам мешать.

– Ничего страшного. – Пит скатал карту в рулон и зафиксировал резинкой. – Мы как раз закончили.

– Может быть, я вам пригожусь? Меня зовут Верити. – Она протянула руку, которую Пит, поколебавшись, пожал. – А вас все знают как Пита с питомцами, хотя, разумеется, у вас есть полное имя… И я действительно готова вам помочь.

Пит продолжал внимательно ее разглядывать. Верити задалась целью выжать из него улыбку, но пока выходило не очень.

– Я слышала, вам не хватает одного рейнджера для переписи.

Пит слегка склонил голову набок.

– Я та, кто вам нужен: могу быть вашим рейнджером, – улыбнулась Верити. – Что скажете?

– А что тебе вообще известно о тупиках?

– Ну, даже не знаю, с чего начать, – ухмыльнулась она.

– Начни с начала.

Верити кивнула. Вот он, шанс блеснуть эрудицией!

– Это птички примерно такого роста… – Она опустила руку ближе к земле.

Пит приподнял брови.

– Клюв тупика меняет цвет в течение года. Зимой он тускло-серый, а весной становится ярко-оранжевым. – Верити указала в сторону птиц на утесах, однако Пит не отвел от нее глаз. – Яркий цвет помогает тупикам оценивать потенциальных партнеров. Я часто подумываю перейти на оранжевую помаду, чтобы увеличить шансы привлечь достойного мужчину, а то вечно попадаются одни неудачники, – пошутила она и заметила легкое движение губ Пита. Похоже, он был почти готов улыбнуться.

– Тупики – плотоядные, питаются мелкой рыбой, сельдью, хеком и песчанками. И отлично летают: тупик может делать до четырехсот взмахов крыльями в минуту и развивать скорость до восьмидесяти восьми километров в час. Короче, довольно быстрые птицы. Еще они прекрасные пловцы. Используют перепончатые лапы как руль и способны нырять на глубину более шестидесяти метров. Обычно они образуют пару с тем же партнером, что и в прежние годы. Удивительно все-таки, как они вообще узнают своего тупика? Ну правда, они же с виду все одинаковые. Так или иначе, некоторые живут с одним и тем же партнером больше двадцати лет. В отличие от меня. Я даже не дошла со своим до алтаря, хотя теперь понимаю, что все к лучшему. Изменил один раз – изменит снова. Поэтому я здесь. На пути к тому, чтобы найти себя и стать сильной, независимой женщиной. Лихое вышло начало, я считаю!

Пит улыбнулся.

Миссия выполнена!

Верити поздравила себя с маленькой победой.

– А, и еще! Когда тупики создают семью, они роют нору при помощи острых когтей и клюва, а затем обустраивают гнездо, выстилая его перьями и травой; там самка и откладывает яйца. Птенцы вылупляются через тридцать шесть – сорок пять дней.

– Впечатляюще. Откуда ты так много знаешь о тупиках?

– Бабуля была ими просто одержима, а я – ветеринарный фельдшер. Хотя в моих местах тупиков не то, чтобы много.

– У тебя есть рекомендации?

– Да, в фургоне – бумажные копии. – Она махнула в сторону гаража. – Или могу отправить сканы по электронке.

– Бумажные подойдут, – покивал Пит. – Я не особо дружу с техникой.

– Тогда я их принесу. – Верити попятилась, чуть не споткнувшись. – Подождите меня здесь! И, кстати, я уверена, что вы мне все-таки немного улыбнулись!

– Тупенят по осени считают, – ответил Пит, расплываясь еще шире. – Давай, неси свои рекомендации. А где ты остановилась? На острове?

Верити лихорадочно соображала, как бы избежать упоминания Сэма после недавнего инцидента в сельском клубе.

– В моем доме на колесах. – Она снова указала на гараж, однако прошла мимо и поспешила в «Уютный уголок», где в рюкзаке были припрятаны рекомендательные письма. Сэм мог оказаться дома. Что же он ей скажет, понимая, что она слышала, как он о ней отозвался?