Гарри никогда не бывал в этой части Калифорнии, но шоссе I–5 – это прямая линия, прочерченная через весь штат, каменный хребет, удерживающий вместе тектонические плиты. Гарри знает: во время землетрясения I–5, несомненно, расколется пополам, но все равно чувствует себя в безопасности, доверившись его силе, длине и прочности, которые точно должны довести их до цели.
Не то чтобы у них была какая-то конкретная цель. Они едут на юг, как им велели; когда доберутся до южной границы штата, свернут на восток, а потом неизбежно упрутся в Алабаму. Гарри никогда там не был и испытывает сейчас естественную для коренного обитателя западного побережья смутную тревогу из-за того, что приходится забираться в дебри едва ли не другой страны. У разных штатов одно правительство… Теоретически. Но поскольку в каждом штате проходят самостоятельные выборы, нельзя сказать, что представители властей Алабамы видят мир так, как видит его Гарри, и это нормально! У Алабамы должно быть право принимать собственные решения о будущем! Гарри просто не уверен, что у них есть что-то общее. А еще в разных штатах вроде как разговаривают на одном языке, но он видел, как меняются словечки и их значения, даже если переместиться из Портленда в Сиэтл или Сан-Франциско. Он не взялся бы с уверенностью утверждать, что разница в расстоянии и идеологии никак не скажется на их шансах уцелеть.
Все это неизведанная территория, и Гарри старается не волноваться, когда съезжает с шоссе в маленький городок под названием Кроус-Лендинг, или Пристанище вороны, чтобы заправить машину. В конце концов отец Мелани убедит его родителей, что ее похитили, и они заблокируют кредитные карты, но, пока этого не случилось, нужно пользоваться ими при любой удобной возможности. Гарри меньше опасается того, что их выследят, чем того, что закончится наличка, которую он по пути таскал из банкоматов и припрятывал, поэтому чем дольше они не трогают неприкосновенный запас, тем лучше.
И все равно Мелани вытаскивает двадцатку из лежащей в бардачке пачки и выпрыгивает из машины, как только он подъезжает к бензоколонке.
– Я сейчас! – весело кричит она, а потом бежит – бежит! – к магазинчику.
Гарри замирает и глядит ей вслед, сам едва это осознавая, но вот Джек тыкает его в плечо:
– Эй, влюбленный мальчик, смотри, чтоб глаза не вывалились.
– Просто приятно видеть, как хорошо она себя чувствует – даже бегает, – беззлобно отвечает Гарри, отворачивается, выбирает нужную марку бензина, снимает насос. Проведя кредитной картой, убеждается, что та все еще действует и можно заправляться. Гарри откручивает колпачок бензобака, вставляет насос, и буквально через один удар сердца его окатывает тошнотворным жаром.
Будто раскаленная на солнце мостовая посреди лета, будто июльские костры, хотя для них совсем не время; Гарри поворачивается посмотреть, что это, и тут же получает бейсбольной битой в лицо, и мир меркнет.
Мелани стоит возле кассы с коробкой-сердечком в руках, и тут ей на глаза попадается стойка с чуть подвявшими розами. Она задумчиво смотрит на них, прикидывает стоимость конфет и стоимость цветов. Если купить и то и другое, придется возвращаться в машину и брать еще денег, выйдет не очень красиво, не как с той первой двадцаткой. Она хочет подарить Гарри валентинку, да, фактически он и так и так за нее заплатит, но первую двадцатку Мелани взяла, повинуясь порыву (вспомнила, что сегодня День святого Валентина, даже если они не празднуют как обычно). А вторая – это уже по расчету.
Мелани с сожалением решает отказаться от роз, кладет на кассу коробку с дешевым шоколадом и одаривает продавца улыбкой. Продавец уже не молод и слегка потаскан жизнью, в которой чего только не приключалось, и, даже подвернись Мелани такая возможность, она не чувствовала бы себя вправе об этой жизни расспрашивать. Но лицо у него доброе, и, когда он улыбается в ответ, обнажив пожелтевшие зубы, улыбка выходит искренняя.
– Что такая милая девушка делает в таком месте в Валентинов день? – спрашивает продавец, не переходя тонкую грань между обычным вопросом и мерзким вопросом, которую очень легко перескочить; в его тоне слышится любопытство. Ему и правда интересно.
– Мой парень заправляет машину, а я решила ненадолго сбежать и купить ему конфет, чтобы отблагодарить за все, что он сегодня сделал. Он вел себя просто потрясающе, а вот я творила бог знает что.
Все было не совсем так, но для незнакомца в магазинчике подобная история вполне сгодится. Продавец улыбается еще шире и кивает на подвявшие розы.
– Надо бы вам ему букетик купить.
– Не могу. Больше денег у меня нет, а нам еще долго ехать, шоколадки ему больше понравятся.
– Да ладно, – улыбка продавца становится понимающей. – Валентинов день почти закончился – никто никаких цветов уже не купит. За счет заведения.
Он отдает ей сдачу – одиннадцать долларов и тридцать семь центов, – и Мелани сует пятидолларовую купюру в банку для чаевых, с широкой улыбкой бросает остальное в карман, свободной рукой подхватывает тот букет, что посвежее прочих.
– Спасибо вам огромное, – весело щебечет она и поворачивается к двери.
Продавец радушно прощается с ней, завороженный собственной щедростью. Мелани выходит на пропахшую бензином заправку, в одной руке конфеты, в другой розы, подносит дареный букет к лицу и глубоко вдыхает аромат, а потом бежит к машине.
Из бензобака все еще торчит насос, крышечка болтается на пластиковом шнурке, а Гарри нет.
И Джек тоже нет.
На боковом зеркале капли крови, всего несколько, круглые и красные, словно розы, которые Мелани выронила на асфальт, их лепестки рассыпались, будто конфетти, скоро их унесет ночным ветерком. Глаза у Мелани широко распахнуты, она быстро прижимает ладонь к губам.
Но недостаточно быстро – с них успевает сорваться крик, хоть и чуточку приглушенный.
Мелани Косгроув стоит одна посреди раскиданных по асфальту роз и пытается понять, что же дальше.