Многое в Под-и-Над отличалось от того, что Эйвери и Циб знали по своему родному городку. Утверждать иное было бы ложью, а задача повествователя – как можно меньше лгать, поскольку наши слушатели всегда полагают, что мы рассказываем правду. Если речь идет о тех, чья задача – честно повествовать о приключениях, подобных этому, подло с их стороны выказывать излишнее равнодушие к правде, когда сказанное никак не возможно проверить. Так что я на минуточку отрину завесу безымянности, обращусь прямо к тебе, читатель, и пообещаю вот что: неважно, сколько всего странного и невероятного попадается во время путешествия по Под-и-Над Эйвери, Циб и их друзьям, я рассказываю тебе правду, как ее понимали в те туманные и не столь отдаленные дни. Иногда у правды имеется подкладка, невидимая за незначительным и поверхностным, но я не стану утверждать, что дело было так-то и так-то, если так не было, и не стану говорить, что так не было, если так было.

Ты можешь довериться мне в этом путешествии, ровно как Эйвери и Циб могли довериться невероятной дороге.

Не успел Эйвери вслед за Циб задремать, как Девочка-ворона снова рассыпалась на птиц, вылетела в окно и отыскала себе местечки в саду среди шипов и ветвей. Она лакомилась благодкой, набивая свои желудки, и вскоре ее клювы и когти перепачкались розовым соком. А потом Девочка-ворона закрыла многочисленные глаза и заснула, хотя и нельзя с уверенностью сказать, снились ли ей сны, ибо у птиц сны странные и спутанные, их не так легко узнать, как детские. В тот миг Девочка-ворона еще была очень близка к тому, чтобы потеряться навсегда, пусть даже она и ускользнула из холодных рук Короля кубков.

В домике сидела в кресле Нив, и с ее места была хорошо видна дверь; Нив сидела тихонько и смотрела неотступно, пока остальные спали. Она еще отдохнет по-своему, когда в том возникнет нужда, но нужды еще не возникло, так что она следила и ждала, не явится ли хозяин домика, не возмутится ли незваным гостям.

Солнце погрузилось за кромку моря, бросив напоследок отсвет на высокие скалы. Явилась темнота, сначала она раскрасила небо на горизонте розовым и оранжевым, а потом укрыла все цвета иссиня-черной ночной вуалью. Высоко в чистом воздухе мерцали звезды, и хорошо, что Эйвери уже спал, ибо ни одну из них он бы не узнал, а ведь этот любящий звезды мальчишка с удовольствием проводил вечера на заднем дворе в компании атласа созвездий и с жадным любопытством таращился на вселенную. Странность этих звезд возложила бы еще одно бремя неправильности на его узенькие плечи, а Эйвери и так уже был близок к тому, чтобы сломаться, ему не нужен был лишний груз.

Циб не заметила бы, какие странные тут звезды, но поняла бы, что что-то неладно, увидев луны – обе были слишком маленькие и тусклые по сравнению с известной ей луной, да еще странствовали по небу слишком близко друг к дружке, словно близнецы, танцующие на темном небосклоне, и никакого тебе Человека-на-Луне, красивого и одинокого. Они должны были увидеть это небо уже совсем скоро и неотвратимо; многие диковинки можно скрыть от любопытных детских глаз, но уж точно не целое небо. Но в тот момент они мирно спали, слишком уставшие даже для снов.

А Нив ждала.