Озерный берег был бы идеальным местом для стоянки, но всем очень хотелось, чтобы их отделяло от Человека Бобра как можно больше шагов. Он точно не мог выжить, там внизу, на дне озера. Но если все же да, его придавливала скала размером с дом, и он никуда уже не мог уйти. Но он же ушел, пронзенный от задницы до шеи мечом, так кто его знает, что еще он способен пережить, а они видели, как он перевернул камень немногим меньше того, который придавливал его сейчас – в общем, если кто и способен спастись из подобного положения, выскочить из озера и напасть на них, то только Человек Бобр.

И потому кальнианцы и вута удалялись от Черных гор, следуя по тропе на юг и еще немного на восток, углубляясь в холмистую прерию с деревьями, населенную в основном бизонами, индейками и вилорогими антилопами. Возглавляли отряд, восседая на великолепном кинжалозубом коте, Софи, Оттар и Фрейдис.

Они шагали быстро, переходя на легкий бег, когда дорога спускалась под уклон. Никто не отставал, и даже Бодил Гусыня почти не болтала. Незадолго до заката они остановились в подходящем для лагеря месте. Поели собранных по дороге орехов, плодов и мяса теленка бизона, которое Йоки Чоппа очень тонко нарезал, натер травами и запек на разогретых камнях. После ужина все, кому не нужно было стоять на часах, провалились в сон, не успев толком улечься.

Настало утро, а Человек Бобр так и не появился и не убил их всех, что было большим облегчением. Холмистый пейзаж с деревьями и бизонами был не настолько грандиозным, но при этом не менее прекрасным, чем Черные горы, и все вокруг выглядело гораздо веселее.

Следуя указаниям Вико Клыка, который высказывал их сиплым шепотом, они двигались за Софи с детьми и большим котом на юг на вполне разумной скорости по сравнению с предыдущим днем и почти не оборачивались через плечо.

Эрик Сердитый кое-что решил для себя в тот момент, когда Чоголиза вынырнула из озера. Он несколько раз находил предлоги, чтобы отложить это на потом, но, когда они пошли по лесистой долине, полной суетливых белок, над которой нависала с севера красная скала, и всех остальных заслонили деревья впереди, он сказал:

– Ты мне очень нравишься.

Ее шаг никак не изменился, и она не взглянула на него.

– Это не так надо делать, – сказала Чоголиза спустя двадцать ударов сердца, которые показались Эрику вечностью.

– Что?

– Не надо мне говорить, что я тебе нравлюсь. Подожди, когда мы разобьем лагерь. Когда я отойду от костра, ты пойдешь за мной и попытаешься меня поцеловать.

– Понял. Ты совершенно права. Извини.

– Извинения приняты.

– Погоди минутку. – Эрик поскреб заросший бородой подбородок. – Точно, меня тут осенило.

Они остановились. Она обернулась и поглядела на него сверху вниз. Эрику все еще казалось странным, как такая красивая женщина может быть такой огромной, и тоненький голосок у него в голове подсказывал, что кое-кто обязательно решит, что Чоголиза понравилась ему, потому что он скучает по своей гигантской медведице, но факт был в том, что Чоголиза, неважно по какой причине, ему нравилась. Очень.

– Значит, тебе придется наклоняться, чтобы я смог тебя поцеловать.

Она покачала головой.

– Я всю свою жизнь наклоняюсь. Не хочу наклоняться для первого поцелуя с тобой. Видишь камень?

– Угу.

– Ты ведь можешь встать на что-то подобное.

Он запрыгнул на камень.

– Вот так?

– Именно.

– Что мне делать потом?

– Ну, скажешь что-нибудь вроде: «Кажется, мне что-то попало в глаз, ты не могла бы посмотреть?»

– Знаешь, очень странно, потому что мне действительно что-то попало в глаз прямо сейчас.

– Ой, правда? Я взгляну.

Она остановилась рядом с его камнем, оказавшись теперь лишь самую малость выше Эрика. Он обхватил ее за талию, чувствуя, что вот-вот взорвется. Она придержала его голову здоровой рукой и придвинулась ближе.

– Пока ничего не вижу, – сказала она. – Если я придвинусь еще немного…

Они целовались долго. В какой-то момент Эрик открыл глаза и увидел серовато-коричневую белку, наблюдавшую за ними из дупла. Он подмигнул ей, закрыл глаза и принялся целовать Чоголизу дальше.

Наконец он оторвался от нее и заметил:

– А это будет настоящим испытанием, каждый раз находить камень подходящего размера, когда нам захочется повторить.

– Никто и не говорил, что любовь – это просто, к тому же мы всегда можем прилечь.

На следующее утро Эрик Сердитый вышагивал, улыбаясь, словно толстяк после сытного обеда. Они двигались на юг по бизоньей тропе среди колышущейся травы и лесов. Там, где не было бизонов, резвились вилорогие антилопы и прочие олени. Индейки носились сломя голову по лесам и долам, где возвышались накопанные луговыми собачками холмики земли, и всюду царила какая-то жизнь.

Казалось, в этой местности совершенно не водится хищников, пока уже в разгар дня они не увидели, как стая серых волков с хитрыми мордами нагоняет рысью несколько телят бизонов. Волков прогнали прочь громадные быки. Те ретировались, оглядываясь, и на их мордах читались выражения от «мы все равно уже уходили» до «мы еще вернемся».

Задолго до времени первой стоянки кот, везущий Софи с детьми, остановился. Остальные поравнялись с ним, и Эрик увидел в доброй миле впереди какую-то фигуру, которая стояла на возвышении, наблюдая за их приближением.

– Это девочка, – сказала Ситси, – наверное, лет десяти. Высокий лоб, толстые губы. Смотрит сюда.

– Есть кто-нибудь рядом? – спросил Толстый Волк.

– По крайней мере, я не вижу.

– Ты одна? – спросила Софи, когда они поравнялись с ребенком. Девочка была в простом коричневом платьице и с белыми перьями в волосах. Эрик знал, что у Ситси Пустельги очень хорошее зрение, но все равно удивился, увидев, что у девочки действительно высокий лоб и губы, словно у речной рыбины. Он сумел рассмотреть эти подробности с сорока шагов. Ситси увидела за милю.

– Я Читса, – сказала девочка, нисколько не удивленная тем, что вопрос ей задала женщина верхом на кинжалозубом коте. – Мертвая Нанда сказала, вы идете, и потому все они попрятались на восточной стороне долины. Могу показать, если хотите.

– Кто такая Мертвая Нанда? – спросила Софи.

– Наша чародейка и моя тетя. Она мертвая, но все равно ходит и разговаривает.

– А почему все спрятались?

– Мертвая Нанда сказала, волшебные люди идут на юг с кинжалозубым котом.

– А ты почему не спряталась с ними?

– Мне хотелось посмотреть на кинжалозубого кота. Можно мне его погладить по морде?

– Я бы не стала, – сказала Софи.

– Так хочешь, чтобы я показала вам, где все остальные?

– Нет, спасибо. Тебе лучше вернуться к ним.

Девочка покачала головой.

– Они меня не любят. Хочешь, я тогда покажу вам кое-что действительно интересное? Это вон там, чуть ниже в долине. – Она указала на юго-запад.

Они двинулись за девочкой туда, где за поворотом оказался неглубокий каньон, кишащий кроликами, скалистый с одной стороны, а с другой ограниченный крутой стеной, поросшей травой.

Хорошо натоптанная тропа шла по дну долины, но других признаков жизни здесь не было.

– Ситси, Палома, вверх на стены долины, глаза держать открытыми.

– Пойдемте, это здесь! – приглашала девочка, возглавляя шествие по тропе, когда две воительницы беззвучно взлетели наверх.

– Нет. Мы подождем здесь, пока они убедятся, что все безопасно.

– Как бы я хотела, чтобы здесь было не настолько безопасно, – Читса надула губы. – Эта долина – самое интересное, что только и есть в этом скучнейшем месте на свете.

– Ты здесь родилась? – поинтересовался Вико.

– Нет. Мы пришли из-за гор.

– Так вы из Пустыни, Откуда Не Выходят?

– Ага.

– И давно пришли? – спросил Волк. – Как вы перебрались через Сияющие горы?

– Это скучнейшая история, к тому же печальная. Я вас отведу к своим, они все расскажут, но сначала вы должны посмотреть на то, что я хочу вам показать.

– Говори немедленно, кто вы такие, – рявкнул Вико Клык.

Девочка поглядела с испугом.

Волк опустил руку на плечо Вико.

– Спасибо, Вико, но не нужно так. Это может подождать, пока мы не придем к ее племени.

Вико пожал плечами.

Палома с Ситси доложили, что все чисто, но все равно остались караулить на стенах долины, пока все остальные двинулись дальше и вошли в каньон.

– Вот, пришли! – сказала девочка спустя какое-то время, указывая на дыру в скалистой северной стене каньона. Небольшая пещерка была овальной, она расширялась в верхней части, и ее высота составляла примерно треть роста Эрика.

– Дыра, – сообщил Киф. – Ух ты.

– Смотрите. – Читса выдернула перышко из своей прически и отпустила его. Оно унеслось в дыру, словно кто-то тянул его на веревочке.

– Попробуй сам. – Она протянула перо Кифу. Он выпустил его и подскочил на месте, когда перо со свистом затянуло в дыру.

– Ух ты, – произнес он совершенно иным тоном, чем в первый раз. Он нагреб немного земли и высыпал из ладони. Все унеслось в дыру. – Даже чувствуется, – он помахал рукой. – С той стороны дует жуткий ветер.

Спустя миг все уже выстроились в очередь, чтобы поднести что-нибудь к дыре и понаблюдать, как все это затягивает в недра земли. Даже Софи спешилась, болезненно морщась, выдернула пучок травы и посмотрела, как тот улетает.

– Что это такое? – спросила она Читсу, которая стояла рядом с маленькой пещерой, самодовольно улыбаясь.

– Если верить Мертвой Нанде, это окно в другой мир. Там целый мир, отражающий наш. И прямо сейчас, на другой стороне, стоит девочка и показывает таким же людям, как вы, эту дыру – вот только в другом мире нет людей, одни демоны.

– И что, всегда вот так засасывает? – спросил Киф, бросая в воздушный поток еще травы.

– Нет. Иногда застревает, иногда выдувает обратно. Зависит от того, какая с той стороны погода.

– Откуда ты это знаешь?

– Мы просто знаем.

– Я залезу! – Он взмахнул над головой Рассекателем Задниц.

– Демоны тебя убьют, – покивала Читса.

– Я просто обязан посмотреть. Волк, держи меня за ноги!

Волк держал, а Киф протиснулся в дыру.

Все наблюдали, пока придушенный голос Кифа не попросил его вытащить. Извлеченный наружу, он встал и принялся отряхивать с себя пыль.

– Ну? – не выдержала Гуннхильд.

– Не знаю. Не видно ни черта.

Все засмеялись, кроме Читсы.

– Тебе повезло, – сказала она.

– Надо нам здесь задержаться, – сказал Киф, – расширим дыру, сплетем веревку, возьмем факелы и узнаем, что там внизу. – Он указал на деревья на другой стороне каньона. – Эти деревья как раз подойдут для такого дела. – Он пробежался до деревьев на цыпочках. – Да, можно построить здесь раму, – он показал, – загнуть пару стволов вот отсюда, привязать большой камень и метнуть в дыру. Тогда проем расширится и…

– Нет, – сказала Софи. – Мы сейчас же идем к племени Читсы, послушаем, что они скажут.

– Но…

– Именно так, Киф.

– Волк, почему бы тебе не слазать туда вместе со мной? Это же героический поступок. Только подумай! Ты, я, Рассекатель Задниц и Раскат Грома в мире демонов. Да это будет величайшая сага из всех!

– Мужчины спускаются в дыру, – произнесла Тайри. – Находят все перья и траву, которые набросали туда, и больше ничего. Н-да, это будет восхитительно.

– Знаешь, что я тебе скажу, Киф, – сказал Волк, – в данный момент мне нужно перевалить через горы, пересечь пустыню, а еще сразиться с чудовищами и одолеть огнадо. Если все это мне наскучит, я спущусь с тобой в эту дыру.

– Бьярни сразу бы пошел… – пробурчал Киф, когда они двинулись дальше.

– Как раз по этой причине и не стоит этого делать, – сказала Гуннхильд. – «Дурак предпочитает развлечения делу. Он находит пустые удовольствия и пожинает пустые плоды».

Первое, что заметила Палома в племени Читсы, – там были одни только женщины, причем либо старые, либо маленькие девочки, и ни одной возраста бойца. Две старухи прижимали к себе младенцев. Всего их было человек двадцать, они стояли перед четырьмя островерхими палатками и смотрели с подозрением, что неудивительно, ведь к ним приближался отряд воинов и кинжалозубый кот. Вполне возможно, что их больше, вероятно, прячутся, поджидая в засаде, но Палома решила, что это едва ли. Начать с того, что в их палатках как раз поместится человек двадцать.

Одна женщина выступила вперед. Судя по ее седым волосам, землистого цвета коже и запавшим глазам, это и была чародейка Мертвая Нанда.

Софи заверила ее, что не хочет им зла. Мертвая Нанда покивала и спросила, кто они такие. Она держалась спокойно, говорила отчетливо, хотя и слегка визгливо – вовсе не такого ожидала Палома от человека, который считается мертвым.

Софи рассказала Мертвой Нанде, что они кальнианцы и вута, направляются на запад, потом объяснила, откуда они пришли и как оказались здесь.

– Наша деревня стояла чуть западнее Сияющих гор. Ее уничтожил потоп, а потом на нас напали чудовища. Вот тогда меня и убили.

– Что за чудовища? – спросил Волк.

Палома порадовалась, что никто не спросил Мертвую Нанду, почему она считает себя мертвой. Избранный ею образ для себя как чародейки раздражал, и не стоило ее поощрять.

– В основном громадные насекомые, – пояснила она невозмутимо. – Это еще было не так плохо, от них мы смогли защититься. Но когда появилась стая в несколько дюжин лысых волков, зарезавших половину нашего племени, включая меня, оставшиеся решили уходить.

– Как же вы перешли через Сияющие горы? – спросил Вико.

– Да никак, – ответила Мертвая Нанда.

– Но вы же здесь, – заметил Волк.

– Большинство из нас остались там. Сквотчи уничтожили всех мужчин, молодых и старых, и всех женщин, способных воевать.

– Зачем?

– Удовольствия ради, по-видимому. Некоторых они убивали силой мысли, сбивали с ног как будто невидимым молотом. Остальных раздирали на части руками. Сражаться с ними невозможно. Мы пробовали. Все, что нам удалось – немного поцарапать одного.

– Почему же они позволили пройти вам?

– Они сказали – я говорю «сказали», но они подумали у нас в головах, – что позволят маленьким подрасти, чтобы за ними можно было охотиться.

– А пожилых женщин они отпустили, чтобы заботиться о детях? – уточнил Волк.

– Ничего подобного. Они сказали, мы плохая еда.

Остаток дня они провели с народом Читсы. Пока Волк, Софи и Вико беседовали с Мертвой Нандой и еще двумя старухами, выясняя все возможные подробности о Сияющих горах и Пустыне, Откуда Не Выходят, остальные вута и кальнианцы охотились, собирали ягоды, не для того, чтобы пополнить собственные запасы – зеленое племя снабдило их всем сверх необходимого, – но чтобы заполнить скудные кладовые беженцев.

Проведя долгий день за сбором трав и ягод под руководством Йоки Чоппы, Финн, вконец обессиленный, наконец-то присел неподалеку от большого костра, который они развели. Он успел посидеть всего ничего, когда услышал крик Софи.

– Воины, к оружию. Все остальные, в укрытия. Что-то приближается. Я не знаю, что именно, но оно большое. Ситси, это там, – она махнула рукой вверх и на запад. – Видишь, что это?

Финн поглядел в ту сторону, куда указывала Софи, и увидел вдалеке черную точку. Она увеличилась в два раза всего за пару ударов сердца, и тогда Ситси сказала:

– Должно быть, это и есть одно из тех чудовищ. У него громадные глаза насекомого, клыки, как у кинжалозубых кошек, тело как луковица, совершенно голое, похоже на побритую беременную кошку, и две, нет, три пары крыльев, которые очень быстро движутся.

– И насколько оно большое?

– Не могу сказать точно, потому что не с чем сравнить. Хотя, погодите, вон пролетает орел, позади чудовища… нет, прошу прощения, впереди. Сильно впереди. Оно очень большое. Размах крыльев, наверное, в сто шагов. Тело, как мне кажется, примерно такой же длины, под этим углом трудно судить. Но оно точно летит прямо на нас.

Финн теперь тоже различал хлопающие крылья.

– Вико, Мертвая Нанда, есть какие-то соображения?

– Я ничего похожего еще не видел, – признался Вико. – Но, думаю, спрятаться – наилучший выход.

– Все в лощину, – крикнула Софи. – Кроме оуслы. И еще, Волк?

– Да?

– Пусть Сасса останется у входа в лощину со своим луком, готовая бежать в укрытие, но и стрелять тоже.

– Никто из вута в лощину не пойдет, – сказал Волк, – кроме детей и Гуннхильд, если она сама захочет.

Финн вцепился в рукоять Членителя Врагов. Ему вовсе не хотелось, как с удивлением понял он, бежать в лощину.

– «Храбрый боится, но не отступает», – заметила Гуннхильд.

Читса со своими, с Оттаром и Фрейдис побежала в лощину. Мертвая Нанда осталась.

– Рассыпаться цепью! – приказала Софи. Финн оказался на самом дальнем от входа в лощину конце.

Чудовище подлетало все ближе и становилось все больше. Скоро уже все они видели, насколько оно ужасно. Ситси не упомянула болтающиеся черные лапы насекомого. Целые дюжины их торчали из серо-розового брюха, словно волосы. И на конце каждой блестели шипы.

Финн признался себе, что лощина все же весьма притягательное место, но все равно остался стоять.

А потом они услышали чудовище: кожистое хлопанье крыльев и странное сипенье, в котором Финн угадал дыхание. Чудовище поднималось и падало в воздухе, словно полет требовал непомерных усилий.

– Утку. В. Гузку, – произнесла Палома, когда чудовище было уже в паре сотен шагов от них, и все рассмотрели его в подробностях. С его желтых клыков скатывались желтые же шарики какого-то клейкого вещества.

Сасса поглядела на Палому, и та улыбнулась в ответ.

– Ситси, Сасса, попытайтесь попасть в брюхо, по одной стреле каждая, – приказала Софи. – Сейчас.

Две стрелы со свистом полетели в сторону чудовища и исчезли в громадном мягком брюхе.

Мгновение ничего не происходило, затем крылья перестали хлопать, и громадный монстр рухнул с неба. Он ударился о землю в сотне шагов от них с громким чавкающим звуком.

– Ну, это оказалось просто, – заявил Киф. – Жаль только, что я…

Его прервало громкое гуденье, когда из поверженного монстра вылетел рой насекомых.

– А вот такое я уже видела раньше, – сказала Мертвая Нанда. – Они довольно быстро погибнут, но их укус смертелен. Они не любят огонь, потому вооружайтесь соответственно. – Она выхватила из костра горящую головешку.

Финн взял себе горящую ветку, наблюдая, как туча насекомых немного рассеялась, затем собралась и направилась к ним, наполняя воздух пронзительным жужжанием.

Финн увидел, что все они такого же размера, как и оса, пугавшая его когда-то на берегу Несоленого Моря Олафа незадолго до нападения кальнианцев – здоровенные черные твари с красными крыльями.

В точности как в тот раз, он пригнулся, однако теперь у него в руке была горящая ветка, чтобы обороняться. Жужжание в какой-то миг раздавалось прямо над головой, а затем затихло, когда все насекомые посыпались на землю, постукивая, словно мягкие градины. Несколько из них ударились о Финна, и он поморщился, а в следующий миг все закончилось.

Он распрямился, как и все остальные, кроме Гуннхильд, которая лежала неподалеку, сотрясаясь в конвульсиях. Он побежал к ней.

Шея его тети раздулась и побагровела, лицо было красное, язык торчал наружу. На горле виднелись две желтых припухлости с красными точками в середине. Ее ужалили дважды. Руки затряслись от усилия, когда она пыталась глотнуть воздуха. Она как-то странно пискнула. Глаза у нее выкатились, и в них читалась мольба и ужас.

– Помогите! – выкрикнул Финн.

Спустя миг Йоки Чоппа уже опустился на колени рядом с Гуннхильд и прижал к ее шее кремневый нож. Он проворчал что-то, напрягая силы, чтобы вонзить нож и добраться до дыхательного горла. Финн в ужасе наблюдал, как чародей сделал разрез справа и слева, чтобы расширить кровавое отверстие, после чего сунул в него свою духовую трубку.

Гуннхильд обмякла, руки упали на землю, зато ее грудь начала вздыматься и опадать, когда она задышала через трубку чародея.

– Ты спас ее! – потрясенно выдохнул Финн.

Йоки Чоппа едва ли не улыбнулся, впервые на памяти Финна, и сказал:

– Возможно.