Моросящий мелкий дождик пропитывал их медленно, но верно. Местные олени, похоже, не имели ничего против этой вездесущей сырости, их здесь было гораздо больше, чем где-либо на всем их долгом пути. На длинном спуске с холма, ведущем прочь от города зеленого племени, этих негодников им попалась добрая тысяча. Пара бросилась на утек прямо у них из-под носа, но большинство отрывались от травы и продолжали бесстрашно жевать, глядя на вута и кальнианцев, которых вели за собой Клиппста с Вико Клыком.

Вой Оттара Нытика, по-видимому, их не беспокоил. Эрик Сердитый никогда в жизни не видел, чтобы кто-нибудь горевал так масштабно, как этот мальчик. Фрейдис старалась утешить его целых двадцать секунд, после чего объявила безнадежным и ушла вперед, и в этот момент мальчик уселся на тропу, завыл еще пуще и отказался идти дальше. Поэтому Чоголиза с маху усадила его себе на плечо, где он еще немного повыл, брыкаясь и размахивая кулаками в приступе безумной тоски.

Эрик Сердитый пережил целую гамму чувств, начавшуюся со слезливого сострадания, прошедшую стадию, когда он похвалил себя за долготерпение, и завершившуюся молчаливой мольбой, чтобы этот мелкий говнюк заткнулся уже на хрен. Он мог бы приотстать или пойти быстрее, подальше от рыдающей сирены, но мальчика несла Чоголиза, и Эрик понимал, что обязан поддержать ее.

Впрочем, Эрика подбадривали два момента, оба связанные с обувью. Первый: Татинка подарила всему племени вута по паре великолепных кожаных башмаков с прочными, но гибкими подметками (она предлагала их и оусле, но Софи заявила, что такая огромная обувь лишь помешает им в пути). Эрик же был очень благодарен. Башмаки были разношенные и, судя по тому, как до сих пор они защищали его от мороси, сохраняя ноги сухими и теплыми, ровно такими хорошими, какими казались. Второй момент был связан с изобретенными им для Паломы мокроступами. Предыдущий день он провел, соорудив две новых пары. В обоих случаях он использовал больше жил, чтобы они лучше пружинили, а еще снабдил их полезными в бою острыми краями, закалив дерево над огнем. Одна пара была примерно того же размера, что и самая первая, вторая гораздо меньше. Эрик подозревал, что правильный размер находится где-то между этими двумя, но лиха беда начало.

Картина, на которой Палома Антилопа проносится по озеру, отвязывает свои мокроступы и выбивает ими дух из ничего не подозревавшего врага, воодушевляла Эрика не меньше, чем его новые башмаки. Однако картина, на которой Палома сидит на берегу озера и просит противников немножечко подождать, она непременно разделается с ними, как только отвяжет свои удивительные водные башмаки, стала для него ложкой дегтя в бочке меда. Придется что-то придумать, чтобы они легче развязывались.

Путь становился все более ровным, и вопли Оттара наконец-то утихли, перейдя во влажное шмыганье. Фрейдис вернулась составить им компанию и спросила, можно ли ей поехать на плечах Эрика.

Они шли дальше в удовлетворенном молчании, пока Чоголиза не поинтересовалась:

– О чем думаешь?

– Как усовершенствовать мокроступы для Паломы.

– Смазать жиром, чтобы отталкивали воду?

– Возможно, но нет, это лишь прибавит трудностей, к тому же сомневаюсь, что она из тех, кому нравится пачкать руки жиром.

– Вот тут ты совершенно прав. Как насчет медвежьего меха?

– Трудно закрепить так, чтобы он не соскочил на высокой скорости.

Чоголиза предложила еще несколько усовершенствований, все они были недурны, но и недостаточно хороши. В конце концов она сдалась, прибавив:

– Как думаешь, что обитает в этих лесах?

– До хрена оленей?

– Эрик Сердитый! – вознегодовала Фрейдис у него на плечах.

– Очень много оленей.

– Не иначе. И Человек Бобр со своей армией на кинжалозубых кошках трусливо жмется на равнине, потому что все они до жути боятся оленей.

– Дядюшку Поппо однажды укусил олень, – сообщила Фрейдис, – хотя он сам был виноват.

Пока Фрейдис рассказывала историю дядюшки Поппо и кусачего оленя, Эрик вглядывался в деревья. Ему показалось, он заметил что-то гораздо крупнее и темнее любого оленя, скользившее среди ветвей, но затем оно исчезло.

– Так что же обитает в лесу? – спросил он вслух, когда Фрейдис договорила, а Чоголиза отсмеялась.

– Ты действительно хочешь знать? – спросил Клиппста, беззвучно шагавший за ними.

– Конечно, – ответили Чоголиза с Эриком хором.

– Это призраки, – сказала Фрейдис.

– Неплохая догадка, – признал Клиппста. – И во многом верная. Гибельные долгие годы практикуют какую-то жуткую древнюю магию, чтобы создавать своих гнусных животных. Когда они это делают, эссенция жизни животного – если хотите, его душа – покидает тело. Я не знаю, как именно, подозреваю, с помощью схожей магии, Татинка призывает эти души в лес, где они остаются жить.

– Зачем? – спросил Эрик.

– Пугать меня, когда я хожу по лесу один, зачем же еще? Иногда я даже чувствую, как они проходят прямо сквозь меня, – он содрогнулся.

– И чтобы не пускать гибельных, – догадалась Фрейдис.

– Это официальная версия. Не знаю, что эти души смогут сделать Человеку Бобру и его шайке, но подозреваю, сам он прекрасно знает, потому что гибельные не суются в леса уже много лет.

– Мне кажется, души вовсе не страшные, – сказала Фрейдис.

– Так тебе же не придется проделывать весь этот путь обратно в полном одиночестве, – посетовал Клиппста.

Эрик фыркнул.

– Что тут смешного? – спросила Чоголиза.

– Клиппста напомнил мне один старый лакчанский анекдот.

– Тогда выкладывай.

– Ладно. Идут по густому темному лесу ребенок и детоубийца. «Как страшно в этом лесу!» – говорит ребенок. «И ты еще жалуешься? – возмущается убийца. – А мне потом одному обратно идти!»

Эрик засмеялся, но больше никто его не поддержал, и они шли дальше в молчании.

– Это не очень хороший анекдот, – произнесла Фрейдис спустя какое-то время.

Моросящий дождь прекратился, повиснув туманом, призрачные завитки которого окутывали вершины деревьев и утесов, пока бог Солнца Инновак не решил, что хватит уже, разогнал весь туман и заиграл ослепительными лучами по мокрым камням и листьям. Из своих укрытий вылетели многочисленные птицы, и утренний свежий воздух зазвенел от их пенья, восславлявшего поход вута, кальнианцев, Вико Клыка и Клиппсты.

Переход до южной оконечности Черных гор занял два дня. В первый вечер они устроили стоянку рядом с широким темным озером. Озеро, по словам Клиппсты, получилось из-за множества бобров, перегородивших долину своими запрудами.

Финн Глубокий отправился в южную часть долины изучать бобров и их строения. Больше ему все равно было нечем заняться. Палома не отходила от Эрика с того момента, как они поставили лагерь: она носилась по поверхности озера на каких-то особых башмаках, которые он сделал. Финн понимал, почему это весело, но не понимал, почему они оба так хохочут и почему она в финале каждой пробежки падает ему в объятия. Она явно предпочитала общество его отца, а не его. Что совершенно понятно. Его отец отличный человек. Финн действительно не имел ничего против. Он был теперь Финн Глубокий, и подобные моменты его не тревожили. Хотя не похоже, чтобы Палома хотя бы попыталась пообщаться с ним и узнать, какой он, прежде чем вот так сходиться с его отцом.

Он попробовал заговорить с Тайри, но она была слишком занята – точила свой сакс – и даже не услышала его приветствия. И снова никакой тревоги по этому поводу.

Бобровая плотина оказалась изумительным творением, внушал он себе. Как же они уложили все эти огромные бревна на нужное место, и как они умудрились удержать их там, старался он заинтересовать себя.

Он проторчал там столько, сколько смог, прикидываясь, будто восхищается бобровой плотиной, но Эрик с Паломой занимались все тем же, когда он вернулся. Только теперь к ним присоединилась еще Софи Торнадо. Палома тащила за собой капитана оуслы на буксире, носясь по воде. Подметки башмаков Софи шлепали по поверхности озера, выбивая фонтанчики брызг. Финну показалось, он слышит ликующие вопли Софи, но он решил, это все же кричит Палома, или вообще гуси.

Он озирался по сторонам, выискивая, на чем сосредоточить внимание. Обнаружил Оттара Нытика, который сидел на камне у озера, беззвучно рыдая. Он присел рядом с мальчиком и обнял его за плечи.

– Не переживай. Я приведу тебя сюда снова, и ты увидишься с Хугином и Мунином.

Оттар скривил лицо так, что оно стало напоминать отжатое белье, и застенал, словно тоскующий лось. К изумлению Финна, он понял, что имел в виду мальчик. Тот говорил, спасибо, но он знает, что больше никогда уже не увидит своих енотов.

На следующий день их окружала настолько великолепная природа, такие огромные гребни и башни могучих серых скал пронзали лес, что Финн Глубокий почти отвлекся от мысли, что Палома Антилопа не сказала ему ни единого гребаного слова с тех пор, как они поцеловались. И Тайри Древоног тоже. И, по неизвестным причинам, которые, не сомневался Финн, она оправдает какой-нибудь невыносимой сентенцией, Гуннхильд тоже с ним не разговаривала.

Было уже позднее утро, когда прибежал Толстый Волк, сияя такой широкой улыбкой, что ему позавидовал бы Чапа Вангва.

– Смотри, дружище, и запоминай этот момент навсегда. Ты больше никогда не увидишь скалу, которая настолько похожа на фаллос.

– Я точно помню, что ты уже говорил мне об этом раньше, – возразил Финн.

Волк указал на скалу, возносившуюся примерно на шесть человеческих ростов. Ее венчал валун, похожий на шлем. Еще два круглых валуна торчали из-под еловой поросли в основании скалы.

Волк едва не подскакивал от восторга.

– У него даже волосы есть! И это точно и окончательно доказывает мою теорию. У скрелингов определенно имеется какой-то бог фаллосов, который бродит повсюду и выкладывает вот это. Узнается ведь безошибочно. Не может быть… во имя Тора, а вон еще один! И он даже лучше! Набалдашник парня покрепче! Или, может, крепкий набалдашник тощего парня…

Два юных героя шагали дальше, замечая все новые и новые скалы, похожие на члены, и хохотали. Волк с таким жаром предавался исследованию фаллической геологии, что Финн забыл обо всех горестях, которые снова подготовил ему мир. Затем, в разгар утра, они спустились по тропе, которая вела к еще одному озеру, созданному бобрами. Это озеро было меньше, с одной стороны ограниченное закругленными и разрезанными по вертикали серыми скалами, а с другой – лугом и деревьями. Никаких бобров видно не было, возможно, потому что на дальнем берегу стоял сам Человек Бобр, уперев руки в бока, и глядел на них.

– Вот это, – объявил Клиппста, – и есть граница земель зеленого племени. Спасибо вам за компанию, до свидания.

И он растворился.

– Человек Бобр заметил нас? – спросила Бодил.

Никто не ответил.

– Ситси, стрелы у тебя под рукой? – спросила Софи.

– В колчане.

– Отлично. Самый высокий скальный выступ на западе от озера, по-моему, отлично подойдет для стрельбы.

«Тоже здорово похож на член», – подумал Финн. Он бросил взгляд на Волка. Капитан хирда, вождь уцелевших вута, подмигнул ему. Финн закусил губу, но все равно не сумел удержать смешок.

– Чоголиза, пойди с Ситси, – продолжала Софи, бросив на Финна такой угрюмый взгляд, что его прошиб пот.

Ситси с Чоголизой ушли.

Финн наблюдал, как Эрик следил за уходом Чоголизы. В голубых глаза отца над косматой, светло-русой бородой светилась безумная тревога. Они все уже знали, что Эрику нравится Чоголиза, а он нравится ей. Тогда чего же его отец увивается вокруг Паломы?

– А где кошачьи всадники? – спросил Киф.

– Среди деревьев за спиной Человека Бобра, – ответила Софи. – Волк, бери Эрика, Кифа, Тайри и Сассу, идите на восточную оконечность озера. Луг пересеките как можно быстрее, потом затаитесь между деревьями, держитесь вместе и не теряйте бдительность. Сасса снимай всех, у кого будут духовые трубки. Никаких колебаний. Они пришли, чтобы убить тебя и твоих. Если все обернется скверно для нас, спасайся по воде и на скалистом берегу. Плавают они гораздо хуже тебя, а с возвышения Ситси вы уже стрелами убедите их не лезть в воду. Остальные, будьте здесь и защищайте детей.

Финн поглядел по сторонам. Вико Клык носком своего башмака сосредоточенно рисовал какой-то узор на земле. Значит, герой Пустыни, Откуда Не Выходят не против взять на себя обязанности няньки, вместо того чтобы драться. А вот Финн Глубокий против.

– Я должен пойти с хирдом, – сказал он.

– У тебя важный пост, Финн. Кошки проворные, они с легкостью обойдут остальных с фланга и окажутся здесь. У тебя все шансы погибнуть, не хуже, чем у других.

– О… Ладно, тогда я останусь.

Финн видел, как Палома с Софи мелькают между деревьями, поднимаясь по склону. Хирд вместе с Сассой пронесся через луг и скрылся в лесу на восточном берегу озера, как и было приказано. Ситси появилась на вершине самой высокой скалы на западной оконечности озера.

Кошачьи всадники на мягких лапах подкрадывалась к Волку и всем остальным издалека, с южной стороны.

Финн поглядел на Оттара и Фрейдис. Оттар все еще предавался своему горю и не обращал никакого внимания на бабочку, которую показывала ему сестра.

А потом все случилось.

Человек Бобр пробежал трусцой через открытое место. Палома Антилопа понеслась по озеру в своих мокроступах, волоча за собой Софи Торнадо. Человек Бобр остановился, глядя, как они приближаются. Стрела Ситси попала ему прямо в грудь и засела глубоко.

Готово! Финн понял, что все это время пританцовывал на цыпочках от волнения, после чего остановился. Но ведь Ситси поразила Человека Бобра волшебной стрелой прямо в сердце!

Он и помыслить не мог, что все решится вот так просто.

И, разумеется, так просто все не решилось.

Человек Бобр не обратил внимания на стрелу, торчавшую у него из груди. Он побежал навстречу Ситси и Паломе. Еще одна стрела впилась ему в плечо и замедлила его на мгновение, но всего на мгновение.

Софи с Паломой добрались до берега. Палома присела, чтобы снять мокроступы. Софи двинулась навстречу Человеку Бобру, помахивая каменным топором.

Ситси упала духом. Она же попала ему в сердце! Почему он не умер? Татинка сказала, ее стрелы пронзают его плоть, и она была права. Софи подозревала, что стрелы не сильно ему помешают, и тоже была права.

Ситси уселась, положив лук на колени. Скала под ней шевельнулась. Верхушка столба, на который она забралась, была отдельным валуном, который каким-то образом продержался здесь несколько веков. Камень перестал качаться, и Ситси успокоилась. Софи так и приказала. Выстрелишь в него два раза, а потом жди на видном месте, пока не получишь новые указания.

– Племя вута! – это заговорил Раппа Хога.

Они видели, как мелькают между деревьями всадники на кинжалозубых кошках, и Сасса пару раз поднимала лук, но до сих пор так и не смогла прицелиться для выстрела.

– Чего тебе? – отозвался Волк.

– Оставайтесь на местах. Не нападайте, и вы, возможно, доживете до конца дня. Вам все ясно?

– Ты хочешь знать, ясен ли смысл твоих слов, или спрашиваешь, согласен ли я с ними?

– Второе.

– Ну, в таком случае, иди подрочи! Мы наступаем! – прокричал Волк. – Ву-у-у-та! – и прибавил сиплым шепотом: – Все остаются на местах. Не атаковать, пока я не скажу. Сасса, ни в кого не стреляй.

– Я настоятельно советую, – продолжал Раппа Хога, – оставаться вам на местах.

Софи ускорила бег, устремляясь к Человеку Бобру, чтобы вложить весь свой вес и силу в удар топора, который она нацеливала ему в голову – во всяком случае, все выглядело именно так. Он вскинул руку, чтобы блокировать удар, как она от него и ожидала. Но она изменила направление удара, чтобы раздробить ему локоть, а мгновение спустя рубанула ему по носу ладонью.

После чего отбежала в сторону. Нос у гибельного был разбит, белая кость торчала из локтя, но крови не пролилось ни капли.

– Черноногий клещ, – сообщил он, – мое главное животное силы. Не самое восхитительное из животных, зато несокрушимое и могучее, как целая армия. Ну, давай, я позволю тебе еще разок на меня напасть, не отвечая, а потом я тебя убью.

Она, пританцовывая, приблизилась к нему, взмахнув топором, и услышала, как он готовится ударить ее кулаком. Несокрушимый, но далеко не такой благородный, каким хотел выглядеть в глазах людей. Она пригнулась, уходя от удара, врезала ему топором в челюсть снизу, а указательным пальцем ткнула в область печени, надеясь, что нижняя половина его туловища окажется более уязвимой.

Увы.

Человек Бобр напрыгнул на нее, безумно молотя руками и ногами. Больше всего Софи ненавидела подобные беспорядочные атаки. Всех ударов избежать невозможно. Верхняя часть бедра взорвалась болью, когда он надавил коленом ей на пучок мышц, а потом он ударил ее кулаком по виску, словно лось лягнул копытом.

Она перекатилась. Он последовал за ней, лупя кулаками по ее торсу. Ребро, может, два, хрустнули. Шлепок по лицу на мгновение ослепил ее.

Она услышала, как он отходит назад, услышала, как сжимает кулак для удара, которым снесет ей голову. Она никак не могла этому помешать.

А потом что-то тяжело врезалось в нее, и она взлетела.

Ситси наблюдала, как Человек Бобр выбивает дух из Софи.

Софи велела ей дожидаться, что бы ни случилось. Она выполняла приказ, но смотреть на все это было жутко. Любой нормальный человек, не из оуслы, давно бы уже погиб.

Человек Бобр изготовился для удара, который явно станет последним, но Палома, наконец-то отделавшись от мокроступов, пронеслась через поляну, подхватила Софи и скрылась, увлекая капитана оуслы в лес примерно со скоростью падающей звезды.

Вот это и есть знак для Ситси.

Человек Бобр развернулся, чтобы погнаться за Софи с Паломой. Ситси Пустельга выпустила стрелу. Она просвистела над озером и вонзилась в шею гибельного сзади.

Неважно, насколько хорошо ты стреляешь, все равно трудно попасть именно туда, куда целишься. Несовершенства лука, тетивы, древка стрелы, ее наконечника и оперенья могут повлиять на ее полет, как и внешние условия: ветер, высота над уровнем моря, температура и влажность воздуха. Потому Ситси была очень счастлива, когда стрела пронзила шею Человека Бобра ровно посередине, повредив позвоночник.

Вместо того чтобы хлопнуться на землю и уже не вставать, как сделал бы любой порядочный человека, Человек Бобр, однако, медленно развернулся, улыбнулся Ситси несмотря на разбитое лицо и побежал к ней. Он достиг кромки воды, но не поплыл, как ожидала Ситси, нет, он помчался по воде, в точности как Палома, только без всяких мокроступов.

Она с трудом сглотнула комок в горле.

Он добрался до основания ее каменной башни и взлетел на скалу, словно белка. И с торжеством запрыгнул на верхний валун.

Другие воины, возможно, смогли бы как-то его побороть, но Ситси знала свои способности. Попросив защиты у Инновака, она прыгнула назад со своего постамента.

Танси Бурна двигалась на своей кошке через лес, прижимаясь носом к терпко пахнувшей шкуре и внимательно следя, чтобы от лучницы вута ее обязательно отделяло какое-нибудь дерево. Она нашла Раппу Хогу на краю леса, откуда он наблюдал за Человеком Бобром, который пробежал по воде, забрался на скалу и спугнул оттуда одну из кальнианской оуслы. Человек Бобр прыгнул вслед за женщиной и скрылся из виду.

– Мы можем спешиться, – предложила Танси, – подкрасться через подлесок и обездвижить вута с помощью духовых трубок.

– Можем, – согласился он.

– Так мне отдать приказ?

– Нет.

– Нам нужно… – начала она, но он качнул головой, призывая ее к тишине.

Палома обернулась через плечо. Никто за ней не гнался. Она остановилась.

– Он не преследует нас, – сказала Софи, голос у нее прозвучал так, словно она кинула в рот горсть ягод.

– Ты в порядке? – спросила Палома, уложив капитана оуслы на лесную подстилку из сосновой хвои.

Софи сощурила глаз, который не закрывался, распухнув от удара. Кровь шла у нее ртом и из нескольких ран.

– Лучше не бывает, – заверила она, с усилием поднимаясь. – Пошли, мы сейчас… ах. – Она снова упала на спину. – Похоже, мне нужна помощь, чтобы встать. А потом нам надо пойти обратно.

Финн Глубокий заметил, что чего-то не хватает, это не считая того, что Софи побили, а Ситси вот-вот убьют.

– Где Бодил? – спросил он.

– Она недавно ушла вон туда, вниз, – сказала Фрейдис.

– Зачем?

– Наверное, ей стало скучно. Мне-то точно скучно.

– О, во имя Локи…

Он оглядел склон холма под ними, но не увидел Бодил. Он же должен был приглядывать за ней. Куда она пошла? Он надеялся, что она не испортит все еще больше.

Ситси упала, держа перед собой натянутый лук, увидела, как Человек Бобр прыгнул за ней, и выстрелила. А в следующий миг весь воздух вышел у нее из легких, когда ее подхватила Чоголиза. Великанша поставила ее на ноги, и Ситси поглядела наверх.

Человек Бобр был пригвожден к валуну на вершине скалы стрелой, вонзившейся ему в плечо. Поразительная стрела Татинки не только проткнула его насквозь, но и глубоко засела в камне. Он дрыгал руками и ногами, словно упавший на спину ребенок, потом взялся за древко стрелы и попытался выдернуть его.

Ситси достала последнюю стрелу и натянула тетиву.

Ее тетива лопнула.

Человек Бобр изо всех сил дергал древко стрелы.

Ситси искала запасную тетиву в кармашке на колчане. Там было пусто.

– Где же запасная тетива? – У нее ведь там лежало целых две!

– Жди здесь! Сейчас спущусь и убью тебя! – крикнул сверху Человек Бобр тоном человека, заскочившего на минутку домой за забытой курткой.

– Дай мне стрелу, – сказала Чоголиза.

Ситси протянула ей стрелу. Чоголиза зажала древко зубами, запрыгнула на основание скальной башни и полезла наверх, каким-то образом находя подходящие выемки для крупных пальцев на руках и ногах.

Она добралась до Человека Бобра, не обратив внимания на пинок в лицо, и воткнула стрелу ему в ногу. Затем великанша обогнула вершину скалы, скрывшись из виду для Ситси. Человек Бобр между тем продолжал дергать стрелу, засевшую в плече, которая наверняка выдернется в любой момент.

Чоголиза появилась над ним на вершине валуна, венчавшего скалу, выдернула стрелу из плеча гибельного, а затем снова воткнула ее, вогнав в скалу глубже и чуть ниже. Он размахивал руками, чтобы схватить ее, но не мог дотянуться.

Но затем Чоголиза допустила ошибку.

Она ударила ладонью по стреле у него в плече, чтобы загнать ее еще глубже в камень. И у нее получилось, вот только стрела проткнула ей ладонь, соединяя ее с гибельным.

Она дернулась. Человек Бобр схватил ее за руку, не отпуская.

Чоголиза застонала от боли, а потом снова попыталась освободить руку.

Валун на вершине скалы вздрогнул, затем покачнулся, затем ухнул вниз.

Ситси с разинутым ртом смотрела, как валун скатывается с вершины с пришпиленными к нему Человеком Бобром и Чоголизой. Она услышала, как камень, мужчина и женщина ударились об озерную гладь с раскатистым плеском.

Эрик Сердитый стоял вместе с Волком в лесу у края озера. Они наблюдали, как Чоголиза забралась на возвышение, увидели, как скатился верхний валун с пригвожденными к нему Человеком Бобром и самой Чоголизой.

Эрик бросил свою дубинку, мгновенно сорвал с себя одежду, нырнул и поплыл по озеру, словно спятившая черепаха, только белые мокрые ягодицы сверкали на солнце.

Ситси Пустельга вскарабкалась по валунам, увидела, как кто-то плывет с дальнего берега, и поняла, что кто бы он ни был, он все равно не успеет. Она сделала глубокий вдох и бросилась в озеро головой вниз.

Плавала она так себе.

В ушах зашумело. Вода заливалась ей в нос. Она понятия не имела, где верх. Заметила промельк движения в темноте и постаралась успокоиться. А потом она разглядела на дне озера Чоголизу, рука которой застряла под валуном. Человек Бобр, догадалась она, находится под этим куском скалы, вжатый в донный ил.

Она понятия не имела, как, но каким-то образом сумела доплыть до Чоголизы внизу. Она ухватила подругу за запястье, уперлась ногами в валун и потянула изо всех сил. Чоголиза тоже тянула, но даже ее необычайной силы не хватало, чтобы освободиться из ловушки под колоссальным камнем.

Вода ревела в ушах Ситси. Взбитый ил теперь совершенно закрывал обзор. Силы покидали ее. Движения Чоголизы замедлялись. Ситси пришлось вынырнуть на поверхность. Она в последний раз дернула руку Чоголизы, пожала на прощанье и рванулась наверх.

Когда она поднималась, мимо нее вниз пронеслось что-то темное.

Ситси вынырнула на поверхность, глотнула воздуха, затем разгребла воду, готовясь снова нырнуть. Пловец, пересекавший озеро, был еще далеко. Она набрала побольше воздуха в грудь и уже собиралась погрузиться, когда Чоголиза всплыла рядом с ней, а следом – кто-то темноволосый, явно Человек Бобр.

Она схватила Человека Бобра за голову, чтобы затолкнуть обратно под воду, но он пискнул, и она поняла, что никакой это не Человек Бобр. Оказалось, это Бодил Гусыня.

– Привет! – сказала Бодил, когда Ситси выпустила ее голову.

Они поплыли обратно на берег, откуда в самом начале появился Человек Бобр, все время оборачиваясь и высматривая вождя гибельных. К ним вскоре присоединился Эрик, переполненный тревогой за Чоголизу, который возликовал от радости, поняв, что с ней все хорошо.

Когда они выбирались на сушу, из-за деревьев вышла Софи, которую поддерживала Палома Антилопа. Ситси уже хотела выкрикнуть приветствие, когда с другого конца поляны появился Раппа Хога верхом на немыслимо огромном кинжалозубом коте. Его кошачьи всадники двигались за ним следом.

– Я надеялся сразиться с тобой снова, – сказал Раппа Хога Софи.

Софи кашлянула и сплюнула кровь.

– Я… только отсижусь немного. А потом сразимся. – Она села.

Раппа Хога спешился.

– Я буду сражаться с тобой, – вперед вышел Эрик, без оружия, голый и мокрый.

Командир кошачьих всадников окинул его взглядом с головы до пят и вскинул руку в жесте «помолчи минутку».

– Вута и кальнианцы, в лесу и на холме! – прокричал он. Голос у него был глубокий и зычный, и Ситси ощутила, как по коже прошли мурашки. Довольно приятный голос. – Выходите, спускайтесь, идите сюда. Даю слово, что мои всадники не причинят вам вреда. Я хочу говорить с вами.

Его кот зарычал, словно протестуя.

Ситси взглянула на Софи. Та кивнула.

– Делайте так, как он говорит! – закричала Ситси. – Софи согласна!

– И, ради всего самого доброго на свете, – прибавил капитан всадников, указывая на Эрика, – принесите кто-нибудь одежду этому человеку.

Ситси никак не могла оторвать взгляда от его кота. Он был не такой громадный, как тот чудовищный кинжалозубый кот, с которым оусла сразилась по пути в Труды несколько недель и миллион лет назад, но все равно изумительный, великолепный зверь.

– Кальнианцы и вута, – произнес Раппа Хога, когда все собрались. – Я приношу извинения от имени всех гибельных и себя лично, что помешали вашему походу, прошу прощения за смерть четверых ваших товарищей и за страдания, которые пережили все вы.

Кальнианцы и вута переглянулись. Этого они не ожидали.

– Для меня философия Человека Бобра имела огромный смысл, и я любил его, – продолжал Раппа Хога. – Не знаю, почему, возможно, это ваше влияние, но я недавно пришел к пониманию, что мы перегнули палку. Очень сильно. Не наше дело регулировать численность людей, и нам нельзя было использовать магию в столь нездоровых целях. Мне кажется, у Человека Бобра были добрые намерения, но мы все равно превратились в итоге в силы зла. И все же я не осмеливался восстать против него и его оуслы. Нужны были люди вашей храбрости и вашей силы, чтобы…

– Ага, ага, ага, и что дальше? – перебил Киф Берсеркер.

– Прости его, – попросил Волк.

Раппа Хога хмыкнул.

– Он прав. Я бываю высокопарным. А дальше мы пойдем каждый своим путем. Я вернусь в Гибельные Земли, объявлю себя вождем и начну ломать выстроенную Человеком Бобром систему. Я освобожу всех пленников из Кальнии, помогу им вернуться домой и выбрать нового правителя. – Он поглядел на озеро. Вождя гибельных нигде не было видно. – Вы можете продолжать свой путь. Софи, ты ранена, идти тебе будет больно.

– Я выздоровею.

– Поэтому я оставлю тебе своего кота. Он тебя повезет. Финнбоги…

– Он теперь Финн.

– Как скажете. Финн, это ведь ты управлял голубиной стаей?

– Я.

– Прекрасно. Сможешь наладить контакт с моим котом?

Финн закрыл глаза.

– Смогу.

– В таком случае, с ним не будет проблем. Отпустишь его, когда он больше не будет вам нужен, и он сам вернется ко мне. – Он обернулся к своему войску. – Танси Бурна, можно я поеду вместе с тобой?

Танси залилась румянцем и с готовностью кивнула.

– В таком случае, поехали. Прощайте и спасибо вам, вута и кальнианцы.

Кошачьи всадники гибельных поскакали и скрылись за деревьями.