Сасса Губожуйка проснулась на удобной кровати и натянула на себя меховое одеяло. Волк успел подняться и уйти. Она приказала себе не волноваться: он всегда просыпался раньше нее в обычных обстоятельствах. Обычные обстоятельства! Бобра в два ведра, какая радость. Она хотела бы остаться с племенем зеленых навсегда, но понимала, что даже вторая ночь под большим вопросом.

Время лунного цикла Сассы пришло и миновало. Но ей и не требовались доказательства. Она знала, что беременна, и Софи Торнадо это подтвердила. Волк накануне вечером, будучи под хмельком, принялся намекать ей об удивительном слухе Софи. Сасса и без того верила, что капитан оуслы говорит правду о здоровье ее ребенка, но теперь знала, каким образом та поняла, и это вселяло еще больше уверенности.

Еще она знала, что рассказывать Волку пока нельзя. Слишком многое может еще сложиться неудачно на такой ранней стадии. Она считала, что беременна тридцать два дня. В Трудах по традиции дожидались девяноста дней, прежде чем рассказывать кому-то, кроме собственной матери. Она собиралась соблюсти традицию. Софи, пусть совершенно негодная для этой роли, может пока побыть для нее матерью.

Она с неохотой выбралась из теплой постели и вышла. Пожелала доброго утра Софи с Бодил и, внимательно выбирая дорогу, отправилась к реке. Утро стояло теплое и уже скоро заполнилось плеском и радостными волями Кифа и Волка, устроившими шутейную битву.

Когда она подошла, Киф выскочил из воды и бросился в лес, преследуя воображаемых врагов. Она поглядела, как плещется Волк, а заодно пара бобров, которые высовывали головы над запрудой ниже по течению. Из камышовой хатки на противоположном тенистом берегу появилась целая семья ондатр, которые поплыли прямо к Волку. Проворные маленькие птички носились над водой, устраиваясь на утренний водопой.

– Я беременна, – произнесла Сасса, когда Волк вышел из воды, чем удивила не только его, но и себя.

Глаза у него широко раскрылись, рот растянулся в широченной улыбке, и он бросился ее обнимать. Она была не против немного промокнуть.

А в лагере Эрик Сердитый громко прокричал:

– Эй, Палома! – размахивая перед ней какими-то веслами из дерева и сухожилий. Палома видела, как он трудился над ними накануне вечером, и решила, что это либо ракетки для какой-то игры с мячом, либо какое-то приспособление для рыбалки. – Не хочешь пойти на речку и попробовать? – предложил он.

Значит, что-то для рыбалки. Она огляделась по сторонам, ломая голову, под каким бы предлогом отказаться, и недоумевая, с чего он заподозрил в ней любительницу рыбной ловли.

– Почему бы тебе не позвать От… – начала она, но тут заметила, что с холма, где они провели предыдущую ночь, спускается Финн Глубокий. – На самом деле, это, похоже, весело, Эрик. Идем на реку!

Они прошли мимо Толстого Волка и Сассы Губожуйки, которые улыбались, словно ненормальные.

– Река – изумительное место! – сказала Сасса.

– Еще бы! – подтвердил Волк, танцуя по кругу. – Лучше не бывает!

– Кто-то получил свое сегодня утром, – заметила Палома, когда восторженная парочка пошла дальше. И тут же пожалела о своих словах. Эрик считает, что она получила свое с его сыном этой ночью. На самом деле, они вовсе не трахались, они вообще почти ничего не делали, но Эрик-то этого не знает. Более того, как сообщила сиплым шепотом Ситси, не успела Палома утром вернуться в лагерь, у Эрика с Чоголизой ничего не вышло, хотя ему следовало бы настоять, и он наверняка сожалеет, что ему не хватило духу сделать шаг.

Было немного странно идти куда-то вместе с отцом парня, с которым она обжималась ночью, с другой стороны, в очередной раз сказала себе Палома, в эти дни все какое-то странное.

Они пришли на реку.

– Отлично, привяжи это к ногам, пожалуйста. – Эрик протянул ей свои весла.

Она их не взяла.

– Зачем?

Эрик поставил свое творение на скалу.

– У меня возникла идея, пока я наблюдал за взлетающими с воды утками. – Он продолжил. Его объяснение было очень подробным, он много жестикулировал и бегал взад-вперед. Палома наблюдала, изумленная и смущенная.

– Отлично, – сказала она после затянувшихся разглагольствований. – Давай сюда. Придется попробовать, раз уж ты вложил столько сил. Только ничего не получится.

Она села на камень и привязала «ракетки» к ногам, чувствуя себя круглой дурой. Эрик велел ей убедиться, что они привязаны ровно, и посоветовал затянуть жилы как можно сильнее, все это время по-мальчишески подпрыгивая от нетерпения.

– Прекрасно, – сказал он, когда она с опаской поднялась. – Хочешь, я еще раз объясню тебе, как…

– Я поняла. – Она пробежала по берегу всего лишь немного быстрее, чем бегает обычный человек. Потом выскочила на поверхность воды и успела сделать пару шагов, когда наружный край одного водного башмака зарылся под воду, и она споткнулась. Заковыляла и с плеском погрузилась в шумную реку. Она заскребла по камням, ушла еще глубже, ударилась о дно, замахала руками, потом сумела встать на ноги. Вода доходила ей до бедра и была холодная, как мошонка белого медведя.

Семья ондатр стремительно проплыла мимо, направляясь к своей камышовой хатке. Все их носы были решительно устремлены вперед, вероятно, в уверенности, если они сделают вид, что не видели ее, она наверняка не заметит их.

– Ты там как? – крикнул Эрик, заходя в воду. – Получилось великолепно!

Она кашлянула, смахнула с руки что-то вроде водяного слизня и рыгнула.

– Ага. Великолепно. Никогда еще я не добивалась более блистательных результатов.

Он погрустнел.

– Но я подумал, ты в какой-то момент поняла?

– Поняла. Тут ты прав. Думаю, может и получится. Если на бегу расставлять ноги пошире, бежать чуть быстрее и сосредоточиться на том, чтобы задирать немного носки… Я, правда, думаю, что получится. Ты очень умный, Эрик.

Его бородатая физиономия осветилась улыбкой, глаза засияли. Он действительно красивее своего сына, по меньше мере, гораздо привлекательнее как мужчина.

– Помочь тебе выбраться? – спросил он.

Река была не из особо быстрых, однако течение все-таки ощутимо подталкивало ее, а плавает она не очень.

– Со мной все хорошо, – заверила она, – просто подожди там и…

Она подняла ногу, и вода подхватила ее башмак. Ногу потянуло в сторону. Она взмахнула руками, пытаясь поднять другую ногу, но ее затянуло под камень.

Палома снова ушла под воду, перевернувшись вверх тормашками. Она рвалась на поверхность, но ее не пускал поток, увлекая за собой вниз головой.

«Я не умру вот так, – подумала она, – это просто никуда не годится для самого быстрого воина в мире».

Однако, как она ни старалась, никак не могла перевернуться и встать.

Она уже подумала, что пора паниковать, когда две большие руки подхватили ее под мышки и выдернули на сладостный воздух.

– Спасибо! – пробулькала она, когда Эрик рысцой побежал обратно, вытаскивая ее на берег.

Вторая попытка оказалась успешнее, вероятно, потому что она поверила, что может получиться. Она дошлепала до противоположного берега, схватилась за ветку и выпрыгнула на сушу.

– Ура! – прокричал Эрик.

– Отлично придумано, вута! – крикнула она в ответ вполне искренне. Идея, может, и простая, однако ни Йоки Чоппе, ни какому другому чародею из тех, кто придумал и тренировал оуслу, она не пришла. Конечно, Эрик не имел права на все лавры – требовалась именно ее непревзойденная скорость, и никто, кроме нее, не смог бы, – но Палома все равно была в восхищении.

Будь у нее такое приспособление примерно месяц назад, они поймали бы племя вута на Скалистой реке, и что случилось бы тогда, спрашивала она себя.

Она еще дважды пробежалась через реку. На третий раз двинулась вверх по течению шагов на триста, прежде чем ее левый башмак развалился, и она еще раз зрелищно навернулась. На этот раз она направилась к берегу, как только поняла, что вот-вот пойдет ко дну, и спасать ее не пришлось.

Пока они возвращались к остальным, Эрик рассуждал о возможных усовершенствованиях своего изобретения и других не менее волнующих способах применения его.

Его взволнованный голос, должно быть, донеся до их маленькой деревни, потому что когда они пришли, все побросали свои дела и стали расспрашивать, по какому поводу столько шума.

Паломе не следовало радоваться тому, что и Тайри Древоног и Финн Глубокий смотрят на нее, сердито сверкая глазами. Нет, в самом деле, не следовало.

Сасса Губожуйка и Толстый Волк так и улыбались друг другу все утро. Время от времени Волк принимался хохотать и хлопать в ладоши. Несмотря на все, что им довелось пережить, и что еще может ждать впереди, Сасса была счастлива как никогда в жизни.

Вождь Татинка Бизон пришла ближе к обеду, как и обещала, вместе с Клиппстой и каким-то человеком с как будто растаявшим лицом. На месте одного глаза была короста, другой, ясный, бегал по сторонам.

Клиппста был во всем зеленом, как и накануне, вождь пришла в голубой шапочке бирюзового оттенка, а человек с обожженным лицом был в кремово-коричневом кожаном балахоне с кисточками, и с пояса у него свисал каменный топор.

Было тепло, но ветрено, и потому дым лагерного костра в центре площадки, обрамленной их домиками, раздражал. Вождь жестом предложила всем перейти на поляну у реки.

Вода искрилась, птицы камнем падали вниз и ныряли за добычей, листья на деревьях шуршали на ветру. Татинка остановилась, уверенная и спокойная. Человек с растаявшим лицом глядел враждебно и напряженно. Сасса постаралась ободряюще ему улыбнуться. «Мы вовсе не станем думать о тебе плохо, потому что ты обожжен, – пыталась она передать. – А все те уроды, которые стали бы судить о тебе по внешнему виду, уже похоронены на том берегу Матери Вод».

Когда все собрались, низкорослый вождь зеленых забралась на бревно.

– Всем доброе утро. Надеюсь, все вы хорошо отдохнули. Это, – она указала ладонью на вновь прибывшего, – Вико Клык.

Вико Клык закивал, его здоровый глаз перебегал с лица на лицо.

– Он пришел из Лугов.

Они все ахнули. Вико снова закивал.

– Вико, прошу, расскажи им, куда они собрались, – произнесла Татинка таким беззаботным тоном, словно спрашивала, как испечь пирог.

– Конечно, – согласился он таким голосом, словно мешок гальки протащили по галечному же пляжу. – Прежде всего, прошу прощения за свой грубый голос, – начал Вико. – Я побывал в огне.

– Да ну, на… ага! – Киф не закончил свою нетактичную фразу, когда кулак Волка махнул назад и врезался ему в мошонку.

– Вы хотите идти в Луга.

– Да, – подтвердил Волк.

– Не ходите. – Вико затряс головой. – Правда, не ходите. Это самое жуткое место на свете. Вас убьют еще до того, как вы к нему подойдете.

Гуннхильд взяла Оттара за плечи. Первый раз он не стал стряхивать ее руки. Он с разинутым ртом таращился на Вико Клыка.

– У нас пророчество, – пояснила Софи Торнадо.

– Значит, вы не можете не ходить.

– А что там происходит? – спросила Гуннхильд.

– К западу отсюда Сияющие горы. Они гораздо выше Черных гор, такие высокие, что на их вершинах глубокий снег лежит даже самым жарким летом. По другую сторону Сияющих гор Пустыня, Откуда Не Выходят, она простирается на сотни миль на запад до Лугов. И в этой пустыне царят разорение и смерть. Чем ближе к Лугам, тем хуже становится. Вот это, – он указал на свое лицо, – я получил в огнадо.

– Где? – переспросил Киф, судя по голосу, куда более взволнованный, чем хотел показать.

– Торнадо из огня. Они с ревом проносятся через пустыню, словно гигантские, крутящиеся, горящие змеи на хвостах, поджигая все на своем пути и достигая до самого неба. Иногда их бывает по два-три, они рыскают вместе, словно стая волков. Они оставляют после себя огненный дождь, который сжигает землю, не оставляя ничего – ничего – живого.

– Ого, – произнес Киф под впечатлением.

– Как же ты спасся? – спросила Палома.

– Я бросил остальных. Я не горжусь этим. Они были не моего племени. Я их почти не знал, но… – Он покачал головой. – Я побежал. Огнадо сбил меня с ног, когда я добрался до реки. Он почти сразу вышвырнул меня в воду, но я никогда не забуду ту боль.

Сасса стряхнула с голой руки Волка кусачую с виду муху. Ее восторженное настроение заметно поутихло.

– Огнадо, наверное, самые ужасные природные явления, – продолжал Вико, – хотя там хватает и обычных торнадо без огня, осыпей и внезапных наводнений. Только погода там не самое большое бедствие, далеко не самое большое.

– А что тогда? – спросил Волк.

– Чудовища.

– Мы сражались с чудовищами, – заявил Киф.

Оба одноглазых мужчины несколько мгновений смотрели друг на друга.

– Но не с такими, – сказал Вико.

– Могу поспорить, наши были хуже. – Киф крутанул Рассекателем Задниц.

– А они были летающими?

– Гм…

– Были у них когти, способные распороть человека пополам?

– Ну…

– А были они в пятьсот, в тысячу раз больше бизона?

– На самом деле, да, последние, с которыми мы бились…

– Те, с которыми вы бились, они распухали, багровели и взрывались, расшвыривая на мили вокруг сжигающий яд?

– Это вряд ли…

– В таком случае, не видели вы чудовищ. Не таких. Какой-то чокнутый бог превращает самых опасных, самых выносливых животных в жуткие, омерзительные существа и раздувает их до немыслимых размеров. Крабы, громадные, словно холмы, со скорпионьими хвостами вместо клешней; гигантские лысые медведи с клыками тарантулов; многоножки толщиной в руку, с…

Вико умолк, сотрясаемый кашлем. Татинка протянула ему воды. Даже Киф молчал, пока рассказчик не сделал несколько глотков, чтобы продолжить.

– Самое лучшее, что можно сказать о чудовищах Пустыни, Откуда Не Выходят – они не вечны. Самые крупные держатся недолго. Они распадаются на части и, как я уже говорил, взрываются. Зато пока они живут… вам просто придется прятаться. И мне кажется, что теперь они живут дольше. Те, что поменьше, точно умирают не так быстро, как когда-то. Из самого нового, что я сумел увидеть, стаи летающих насекомых размером с человека и с когтями в руку. От их криков ужас растекается даже по костям. Они слетают вниз, вопя так громко, что люди просто боятся сражаться с ними, и истребляют целые деревни, людей и животных – все равно.

– Откуда берутся все эти чудовища и природные катаклизмы? – спросил Волк.

– Из Лугов. Там что-то искажает природу, попирает ее законы, чтобы порождать живые кошмары.

– Но что же там в Лугах такое, что создает все это безобразие? – спросил Финн. Сассе показалось, он стал серьезнее и взрослее, чем раньше.

– Не знаю. Ходят разные слухи. Многие считают, это давно усопшая королева чародеев скорбит по своему ребенку. Может, в этом есть доля правды. В Лугах имеется большая пирамида, усыпальница правительницы, которая умерла целую вечность назад. Незадолго до того, как все это началось, два крупных племени из Пустыни, Откуда Не Выходят – чародеи и воины – решили, что в гробнице спрятано нечто волшебное. Заполучить сокровище хотели и те, и другие, потому они затеяли войну. Нашел ли кто из них то, что там было, я не знаю. Зато точно знаю, что оба этих гордых и многочисленных племени на данный момент почти стерты с лица земли.

Так что, заклинаю вас: не пытайтесь ходить в Луга. Даже если вы сумеете перевалить через Сияющие горы – а вы не сумеете из-за сквотчей, – даже если сумеете, вы не продержитесь и нескольких часов.

– Сквотчи наши друзья, – заявил Эрик.

Вико посмотрел на Эрика так, как может смотреть жена на мужа, только что предложившего разнообразить их постельные утехи с помощью пары белок.

– Ты бывал в Сияющих горах?

– Нет…

– Сквотчи Сияющих гор жестокие, а еще умные. Они могут разорвать тебя пополам при такой силище – даже эту вашу крупную девушку, – только они предпочитают использовать силу мысли, чтобы остановить тебе сердце.

– Если они умные, разве с ними нельзя договориться? – спросил Волк.

– Нет. К людям они питают примерно такое же уважение, как мы к рыбам. Ты бы стал слушать рыбу?

– Если бы она со мной заговорила, да.

– Ладно, неудачный пример. Просто они не питают к нам уважения. Им нравится убивать нас, вот и все.

– Как же ты выбрался тогда?

Вико вздохнул.

– Я заключил с ними сделку.

– Какую еще сделку?

– Если они меня отпустят, я буду обманом приводить к ним людей, и они смогут убить гораздо больше.

– Мило, – произнес Волк.

– Я не собирался выполнять условия, когда договаривался, не собираюсь и теперь.

– Ясно. Но все равно, сквотчи там или нет, нам необходимо пересечь Сияющие горы и уничтожить ту силу, которая обитает в Лугах, – продолжал Волк.

– С тем же успехом можете уничтожить солнце. Бегите, пока не поздно. Возвращайтесь на восток, молитесь, чтобы кошмары оставались на западе от Сияющих гор, по крайней мере пока вы живы.

На мгновение повисла тишина. Шорох листвы казался теперь шепотом чудовищ, готовых сорваться с деревьев и изничтожить всех. Сасса поглядела на своих друзей, вута и кальнианцев.

– Нам надо повернуть назад, – сказала Гуннхильд. Она все еще держала Оттара за плечи. Фрейдис цеплялась за его руку. – Нельзя вести детей в такие места. «Нет ничего позорного в том, чтобы видеть черту между храбростью и глупостью, и оставаться на правильной стороне».

Волк поглядел на Сассу. Первый раз он не знал, что сказать. Даже Киф лишился дара речи. Неужели они зашли так далеко, чтобы теперь повернуть назад?

– Мы обязаны идти в Луга, – произнес в итоге Йоки Чоппа. Все обернулись к нему. – Кошмары, о которых говорит Вико Клык, набирают силу. Они переберутся через Сияющие горы и распространятся по всему миру. Все будут уничтожены, люди и животные, если мы будем бездействовать. Оттар Нытик способен побороть силу Лугов. Мы нужны ему, чтобы он добрался туда.

– Но как же маленький мальчик может остановить такую магию? – едва не взмолилась Гуннхильд.

– Не знаю, – сказал Йоки Чоппа.

– Расскажи нам то, что знаешь! – потребовала Гуннхильд.

– Я уже рассказал. – Чародей уставился в землю.

– Тогда как же мы сможем хотя бы начать? – продолжала Гуннхильд. – Нас убьют сквотчи! – Сасса была рада, что заговорила Гуннхильд, потому что это избавило ее от такой необходимости. Она не хотела, чтобы рядом с ее растущим ребенком снова были какие-то чудовища, но и не хотела потерять лицо, предложив повернуть обратно.

– Вико переведет нас через Сияющие горы, – сказала Софи Торнадо.

– Ты что, прослушала ту часть, в которой я рассказывал о своей договоренности со сквотчами? – проворчал Вико. – Они ждут, что я вернусь с толпой людей, чтобы они могли перебить их.

– Так благодаря этому мы как раз окажемся на их территории.

«Козла в глаза», – подумала Сасса. Софи не только пересекла линию между храбростью и глупостью, но и ушла от нее на несколько миль.

– Где они вас и убьют, – подтвердил Вико.

– Мы что-нибудь придумаем.

– Ты чокнутая.

– Возможно. Но ты отведешь нас, – сказала Софи. – Ты же слышал, мы – единственная возможность помешать Лугам уничтожить всех, и ты должен как-то оправдаться за то, что сбежал, бросив остальных умирать.

Вико некоторое время выдерживал ее взгляд, а затем кивнул.

– Согласен.

– Слушай, Софи… – начал Волк.

– Да?

– Думаешь, пойти за Вико – лучший выбор?

– А у тебя имеется другой проводник?

– Нет.

– Хорошо. Выходим прямо сейчас.

– Нет, не выходим, – возразил Волк.

– Не выходим? – Софи развернулась к нему. Она не опустила руку на рукоять своего топора, но Сасса видела, как дернулись ее пальцы.

– Мы пострадали, – продолжал Волк. – Все мы. Нам нужна еще одна ночь отдыха, а потом уже пойдем.

– Люди гибнут прямо сейчас, Волк. Сила Лугов увеличивается с каждым моментом.

– Так после отдыха мы пойдем быстрее. Нам необходимо отдохнуть.

Софи вздернула подбородок, затем успокоилась и кивнула.

– Ну, почему бы нет? Татинка, можем мы остаться еще на одну ночь?

– Конечно, можете. Еще и потому, что остается еще одна, более насущная опасность, с которой вам предстоит столкнуться.

– О, нет, – выдохнула Бодил. – Что это?

– Человек Бобр. Он будет поджидать вас на южной оконечности земель зеленого племени. Он уже идет туда со своей кошачьей кавалерией.

– Откуда он знает, где мы выйдем из ваших земель? – спросила Сасса.

– Возможно, оттуда же, откуда я знаю, что он идет. Но есть еще вероятность, что рассудил логически. От Черных гор на юг ведет только одна хорошая дорога, а вы, скорее всего, говорили ему, куда направляетесь?

– Гм. А что с королями ящеров?

– Они мертвы. Подобные твари не могут жить долго, слава Манчинге. Те, которых вы убили, умерли бы сами через день-другой.

– Откуда же ты все это знаешь? – удивилась Гуннхильд.

Татинка улыбнулась.

– Манчинга видит.

– Почему Человек Бобр не преследовал нас, пока мы шли через Черные горы? – спросил Волк.

– Он боится гор.

– Нам тоже стоит?

– Клиппста проводит вас на юг. Пока вы с ним, вы под защитой. Манчинга еще и спасает.

– Это ты так говоришь, – пробурчал Клиппста.

– Мы уже проходили все это, Клиппста, – сказала Татинка. – Я не отправила бы тебя туда, если бы существовала опасность.

– Твои люди не помогут нам победить Человека Бобра? – спросила Софи.

– Они не воины. Однако я дам вам оружие, которое сможет помочь. У меня есть пять стрел, которые пронзают кожу Человека Бобра, а у вас лучшая лучница на свете.

Ситси раздулась, словно гордая кошка.

– Еще один момент, – продолжала Татинка. – У вас с собой младенец. Он этого путешествия не переживет. Не хотите ли оставить его с нами?

– Софи? – спросил Волк.

– Это имеет смысл, – сказала Гуннхильд, стараясь, как поняла Сасса, скрыть отчаянное желание избавиться от забот о младенце.

– Он наследник Кальнианской империи, – сказала Татинка. – Мы не станем использовать его в политических целях, но мы расскажем ему, кто он, и, может быть, в один прекрасный день он вернет себе свои владения. Или, может быть, вы вернетесь и поможете ему.

– Он останется здесь, – решила Софи.

– Есть еще двое малолеток, которым стоит остаться здесь, и за которыми я обещаю присмотреть лично, – продолжала Татинка.

– Но Оттар часть пророчества… – произнес Финн.

– А его еноты – нет.

Оттар, разинув рот, в отчаянии огляделся по сторонам. Хугин и Мунин, потявкивая, жались к его ногам. Оттар присел на корточки, сгреб зверьков и прижал к груди.

Татинка подошла к нему.

– Оттар, твои маленькие друзья очень молоды, они не смогут пересечь Сияющие горы. Их придется нести тебе или кому-то еще, но еноты такого не любят, они могут умереть, а тот, кто их понесет, будет опасно отвлекаться от пути из-за своей ноши.

Оттар застонал и замотал головой.

– Если бы там были только горы, дорогой мой, – продолжала Татинка, – стоило бы рискнуть. Однако по другую сторону гор Пустыня, Откуда Не Выходят. Это ужасное место для енотов и в обычные времена. А при нынешнем положении дел они погибнут неизбежно. Брать их с собой жестоко. Ты ведь понимаешь, правда?

Оттар стиснул енотов, затем взглянул на вождя зеленого племени и кивнул, глаза его были полны слез.

Сасса и сама не могла удержаться от слез, а еще не могла немного не позлорадствовать, заметив, что все женщины оуслы – даже Софи Торнадо – поспешно разошлись, иначе, в этом она не сомневалась, все племя вута увидело бы, как лучшие воины мира рыдают над мальчиком с его ручными зверьками.