Оставив позади две мили, Софи Торнадо сидела у борта Равнинного Бегуна, положив на колени голову мертвой Люби Зефир, и прислушивалась к галопировавшим позади королям ящеров.

– Мы идем за тобой! – Это сказал Человек Бобр, сидевший на одном из ящеров. Ублюдок знал, что она услышит его. – Я всерьез подумывал сохранить всем вам жизнь. Вы меня забавляете, а в наше время это такая редкость. Но вы убили моих парней. Почему вы не могли остановиться и сдаться? А теперь мои ящерки вас съедят. Всех, кроме тебя, Софи. Тебя я собираюсь оставить.

Его излияния не произвели на Софи никакого впечатления, лишь подсказали, что он сильно ранен и не может идти пешком наравне со своими чудовищами. Он не из тех, кто поехал бы верхом, если бы мог героически бежать впереди, к тому же, если бы он был в силах, то непременно дрался бы вместе со своей оуслой.

Что ж, хорошо. Она поглядела на Люби, прекрасную и бледную. Софи собиралась убить Человека Бобра или погибнуть при попытке. Его ранения должны упростить ей задачу. Она не собирается проявлять благородство в этом случае.

По мнению Ситси, они находились в двадцати милях от Черных гор. Короли ящеров в полумиле позади, нагоняют, и поравняются с ними задолго до того, как они достигнут безопасного места. Софи не слышала приближения кошачьей кавалерии, и это, вероятно, означало, что Раппа Хога держит слово. Но с них хватит и ящериц. У нее было несколько планов. Она пока не решила, на котором остановиться. Все они требовали жертвы.

Она вздохнула, осторожно опустив голову Люби на палубу, и встала на ноги.

Бизонья тропа, ведущая к Черным горам, пересекала широкую долину, за которой был перевал через невысокую, но отвесную горку. Стадо бизонов, следовавших по этому же пути, неслось галопом на юг. На севере дюжина гусей летела, вытянувшись клином, а вилорогих антилоп в долине было столько, сколько Софи никогда не видела в одном месте.

Сама долина была плоская, травянистая, местами слегка заболоченная, хоть какая-то передышка в этом неровном ландшафте, через который они двигались все это время. Пальцы низко нависших белых облаков тянулись по голубому небу. Океан Травы остался позади. Несмотря на их нынешнее положение, Софи испытывала облегчение. Она насмотрелась на прерию так, что хватит на десять жизней вперед.

Но все равно она предпочла бы созерцать даже выматывающую душу саванну, чем наблюдать, как шесть немыслимых ящеров появляются на горном кряже позади них. Хороший момент: Человек Бобр взял только шесть из двенадцати. Плохой: судя по сведениям, собранным Люби за дни их заточения, ему хватит и одного.

Она перешла на нос судна. Эрик, теперь сидевший на корме, обернулся и раскрыл рот, явно собираясь что-то сказать – вероятно, насчет того, где она должна находиться, чтобы сохранять равновесие и необходимую скорость, – но он оценил выражение ее лица и промолчал.

Сасса Губожуйка по-прежнему управляла Финнбоги, и у нее отлично получалось. Голубиная стая продолжала хлопать крыльями в вышине. Непрерывно падавший на землю тонкими струйками помет придавал птицам особенное сходство с низким, колышущимся облаком. Интересно, подумала Софи, как это нижние умудряются спасаться от помета верхних? Может, и никак.

– Как он там? – спросила она у Сассы.

– Он устал, но, мне кажется, он справится. Не могу утверждать наверняка. У меня мало опыта общения с молодыми людьми, которые управляют миллионом голубей.

– У него отлично выходит.

– Это верно. А… – Рука женщины вута опустилась на живот, глаза широко распахнулись. Софи услышала сердцебиение растущего ребенка, такое быстрое, что могло бы вызвать тревогу, если бы она не слышала то же самое у других женщин на улицах Кальнии. И этот звук ничем не отличался. Вот, еще одна жизнь, которую предстоит спасать Софи.

Она покачала головой. Как получилось, что она так стремительно превратилась из человека, отнимающего жизни, в спасителя? Это гораздо труднее и даже близко не так весело.

– Что-то не так? – спросила Сасса.

– У тебя все прекрасно. Я скажу, если что-нибудь изменится, но, как я уже говорила, все будет хорошо. Если, конечно, тебя не сожрет король ящеров.

– Мне так жаль Люби. – Женщина вута говорила искренне.

– Мне тоже.

Софи двинулась обратно через палубу, чтобы подготовиться. План, который вернее всего поможет покончить с королями ящеров, подразумевал гибель всей оуслы. Другие, не настолько надежные, требовали смерти всего двух или трех из них. Но, какие бы варианты ни приходили ей в голову, ее собственная гибель была почти неизбежна. Это выводило из себя. Хотя и интересно посмотреть, что там будет в следующей жизни, она очень хочет для начала как следует насладиться этой.

Она остановилась над идущими рысью волками. Животные не устали, если верить Эрику. Как и ко всему остальному в Гибельных Землях, к волкам, похоже, тоже была применена магия, и они обладали неестественной выносливостью.

– Софи, – позвал Эрик.

– Я сейчас уже перестану бродить.

– Я не об этом. Мне удалось наладить контакт с пауками в бочках. Теперь это легче, когда рядом нет Пустых Детей.

Эрик старался выглядеть серьезным, но Софи видела, что он силится скрыть улыбку. Он явно считает, что сделал какое-то фантастическое открытие, и хочет оттянуть момент торжества.

– Они очень похожи на пчел, которых я дрессировал еще у лакчан, – продолжал он. – Нужно просто…

– Переходи к сути, Эрик. – Она была не в настроении выслушивать о тонкостях пчеловодства.

– Извини. Суть в чем, я поговорил с ними немного, а я умею быть убедительным. Ты не поверишь, как сильно пауки ненавидят гигантских ящеров. Они уже знают, что те ненастоящие. Они говорят, короли ящеров уже отжили свое, и теперь их время прошло.

Софи надеялась услышать что-нибудь поинтереснее. Конечно, она размышляла о том, чтобы напустить пауков на чудовищ. Однако даже если пауки не разбегутся во все стороны, вовсе не покусав врагов, а они могут, у королей ящеров такая шкура, которую могучий воин не в силах проткнуть копьем, когда от этого зависит его жизнь. А пауки не смогли прокусить даже тонкие деревянные пластинки.

– Неважно, насколько они их ненавидят, они не смогут их покусать.

Эрик подмигнул.

– Не смогут с этой стороны…

– Давай, Эрик, договаривай уже.

– Пауки знают, что не смогут прокусить их шкуру. Но еще они знают, что у королей ящеров дурацкие здоровенные пасти. Они знают, что должны забраться им на лапы, пробежать вверх по телу, пробраться в огромные пасти, спуститься в темноту, отыскать местечко помягче и впиться зубами.

– Что, правда, все пауки это знают?

– …не скажу за всех. Не знаю, все ли убеждены в одном. Я над этим работаю.

– Тебе можно помочь?

– Финнбоги, наверное, смог бы, только он…

– Еще кто-то?

– Нет.

– Возьми. – Это оказался Йоки Чоппа. – Съешь вот это. – Он протянул что-то похожее на три бутона.

– Что это?

– Помогает сосредоточиться. Вероятно, поможет.

Эрик раскрыл рот, очевидно, чтобы спросить, почему Йоки Чоппа не дал ему снадобье раньше, еще у гибельных.

– Нашел, когда ловил местных сычей, – пояснил Йоки Чоппа раньше, чем Эрик подобрал слова.

Эрик съел то, что ему предложили, затем сел и закрыл глаза.

Они добрались до перевала, и Равнинный Бегун замедлил ход, когда голубиная стая взвилась над горой и скрылась из долины. Короли ящеров у них за спиной дотопали до середины долины и шумно переходили мелкое озерцо, поднимая огромные волны и раскачивая обитавших там птиц.

Теперь Софи видела Человека Бобра, вцепившегося в шею последнего ящера.

– Не стоит тебе бежать, Софи, – печально произнес он. – У меня на тебя планы. С тобой и Чиппаминкой мы бы так обогатили мир. Какая жалость, что…

Софи перестала его слушать.

Равнинный Бегун преодолел перевал и прибавил скорости. Черные горы виднелись впереди – невысокая темная линия. На западе от долины пейзаж снова вернулся к наводящей тоску травянистой равнине, но все же здесь хватало поросших лесом холмиков и обрамленных деревьями кряжей, которые обещали более интересные виды впереди. Софи уже довольно давно не бывала в горах. Она любила горы. И надеялась, что дотянет, чтобы увидеть эти.

Императрица Лебедь Айянна наблюдала, как дети вута следят за динозаврами. Мальчик разинул рот и застыл от изумления. Фрейдис, державшая его за руку, смотрела печально, явно не ожидая ничего хорошего.

Почему, ну, почему она поддалась Чиппаминке? Она проявила слабость. Она могла бы найти множество оправданий, она могла бы обвинять других, но факт в том, что она должна была оставаться сильной. Люби Зефир удалось сломить заклятие, чтобы спасти ее, а теперь Люби мертва.

Фрейдис сказала что-то Оттару, и мальчик кивнул. Айянне была просто невыносима мысль, что придется увидеть смерть этих детей, не говоря уже о гибели ее младенца. Она готова на что угодно, лишь бы спасти их.

Палома Антилопа возвращалась к своим. Она успела сбегать на запад, к подножью Черных гор, чтобы проверить дорогу. Если не считать одинокого стада оленей, которых Палома распугала, чтобы хоть немного отвлечься, путь был совершенно свободен. Бизонья тропа вела прямо в долину, прорезавшую горы и поднимавшуюся наверх, вероятно, все же к спасению. Она не знала, почему им будет безопаснее в горах, но Ситси Пустельга сказала, будет, а Ситси знает все.

Палома бежала даже быстрее обычного, стараясь развеять свое горе от смерти Люби Зефир и в то же время вернуться раньше, чем остальных сожрут короли ящеров.

Она преодолела подъем, и показалась стая кучных голубей, тянувшая Равнинного Бегуна. Самого судна она пока еще не видела. И Палома понимала, что голуби вполне могут тянуть разбитую платформу с кучей наполовину изжеванных трупов.

Наконец она увидела судно, кальнианцы и вута на борту были живы и здоровы. Впрочем, короли ящеров показались в просвете в сотне шагов позади них, так что непохоже, что они останутся живы и здоровы надолго.

Видит Инновак, чудовища изумительны, настолько крупнее любых животных, каких Палома только осмеливалась вообразить. Хотя… их невероятные ноги восхитительны, гигантские челюсти выглядят пугающе мощными, зато странные, похожие на тростинки ручки, болтавшиеся на бегу, напоминали вялые конечности маменькиного сынка, которого впервые заставили заняться спортом.

Палома припустила с холма и запрыгнула на борт. Вута и кальнианцы угрюмо кивнули в знак приветствия, за исключением Финнбоги, который стоял на носу, взмахивая руками, словно изможденная птица, которая летела слишком долго и вот-вот рухнет с небес. Все они, вероятно, скоро умрут. Какая жалость. Сама Палома не собиралась умирать, если получится. Если все пойдет совсем уж плохо, не останется ни шанса, она моментально смотается, волоча за собой Софи и Ситси. Спасти Чоголизу, Йоки Чоппу или кого-то из вута она не сможет. Прискорбно, но факт.

– Впереди все отлично, путь свободен до самых гор! – крикнула она Софи. – Вот сзади не очень!

Софи кивнула, затем развернулась к Эрику.

– Думаешь, уже пора?

Твари были в девяноста шагах позади.

– Что собираетесь делать? – спросила Палома.

– Главное, чтобы треснуло, – сказал Эрик. – Чоголиза?

Чоголиза Землетрясение подняла один из бочонков с пауками. Он был большой, почти с Палому высотой, на самом деле, достаточно большой, чтобы вместить половину всех пауков, необходимых для производства шелка на всю голубиную стаю.

Палома поняла, что они делают, но не поняла, зачем. Ни шанса, что маленькие паучьи зубки хоть как-то побеспокоят ящеров.

– Как можно выше, – командовал Эрик.

– Нет, – возразила Софи, – просто брось, чтобы бочка разбилась.

Чоголиза выполнила приказ.

Бочка разлетелась рядом с их судном, разбрызгав в стороны щепки и оранжевых пауков.

Спустя миг первый ящер добежал до них. Остальные шли следом.

Они наблюдали.

Ящеры продолжали двигаться вперед.

А чего они ожидали?

– Ситси? – окликнула Софи.

– Довольно много пауков насели на первого ящера и на еще одного позади. Они поднимаются.

Палома присмотрелась. Действительно, мелкие оранжевые точки взбегали по ногам переднего ящера.

– Они хотят заползти им в задницы? – уточнила она.

– И почему я не подумал об этом? – в голосе Эрика угадывалось разочарование. – Но, с другой стороны, подозреваю, задницы у них тугие. Да я вообще не уверен, имеются ли у них соответствующие отверстия.

– Ситси? – попросила Софи.

– Они только на двух из них.

– Вот паразиты.

Передний ящер осознал, что по его телу рассыпались сотни пауков. Он заревел и заскреб смехотворно маленькими передними конечностями, стряхивая пауков с груди. Палома решила, что именно так поступила бы на его месте сама.

– Когда он заревел, целая масса их ринулась ему в пасть, – сообщила Ситси.

Чудовище замотало головой, разинуло пасть и издало сверхъестественный – КХЕ! – пытаясь отрыгнуть захватчиков, словно кот, старающийся избавиться от шерстяного катышка. Но вместо того еще больше пауков ринулось ему в пасть.

– Бросай вторую бочку, Чоголиза, – велела Софи. – В десяти шагах от первого ящера.

Бочка пролетела по воздуху и разбилась о землю. Первый ящер оставил попытки прогнать пауков, после чего заревел и сосредоточил все свои силы на погоне за Равнинным Бегуном. Похоже, полсотни проглоченных пауков вовсе не причинили ему никакого вреда. Он пронесся через дерево, разбив ствол и ветви в щепки, и даже не замедлил шаг.

– Конечно, существует вероятность, – рассуждал Эрик, – что яд пауков биба никак не действует на королей ящеров. У некоторых животных невосприимчивость к яду, смертельному для людей.

Ящер с грохотом приближался, ревя от радости, что охота близка к завершению. Второй монстр, наглотавшийся пауков, проходил те же стадии, что и первый: паника, попытки отряхнуться, а потом решение продолжать погоню.

– Теперь пауки на всех оставшихся ящерах, – сообщила Ситси спустя какое-то время, словно это имело значение, – кроме того, на котором едет Человек Бобр. Он бежал чуть поодаль, когда Чоголиза бросила второй бочонок.

– Кальнианки, ко мне, – приказала Софи. – Вута тоже.

Все столпились вокруг Софи.

– Мы все согласны, что наша цель – спасти Оттара, чтобы он мог добраться до Лугов?

Почти все мрачно закивали. Палома не стала. Ее цель была жить долго и счастливо.

– Прекрасно. Единственный человек, способный благополучно перевести мальчика через Черные горы и дальше – Палома. Значит, когда ящеры нагонят Равнинного Бегуна, она побежит на запад, посадив Оттара на плечи.

– Меня устраивает! – улыбнулась Палома. – Но что насчет остальных?

– С той стороны шесть ящеров и Человек Бобр. С нашей – все мы, несколько дюжин волков и пропасть голубей. Эрик, начинай уже налаживать контакт с волками. Скажи им, как они ненавидят гигантских ящеров, понял?

– Понял.

– Волк, я хочу, чтобы вы с Тайри и Кифом…

От рева едва не треснул сам воздух.

Бежавший впереди ящер взвыл, словно тысяча истерзанных собак, и споткнулся. Он грохнулся на землю с раскатистым треском, потом перевернулся, забил когтистыми лапами, задранными к небу. Одна нога лягалась сильнее и быстрее другой, безумно быстро, после чего застыла вертикально. Послышался хруст, словно переломился древесный ствол, и нога беспомощно упала на землю.

– С другой стороны, – продолжал Эрик, – вполне возможно, что паукам требуется преодолеть долгий путь внутри твари, прежде чем найдется мягкое место. Софи? Софи? Ты там как?

Софи скорчилась на палубе, зажимая уши руками.

Рев второго ящера всколыхнул воздух, за ним почти сразу прозвучал третий. Один за другим ящеры с воплями падали на землю.

Палома поглядела на нос судна. Сасса наблюдала с разинутым ртом, но Финнбоги так и смотрел на запад, устало хлопая крыльями к горам. Жаль, подумала Палома, что он пропустил гибель королей ящеров. Он оценил бы зрелище.

Скоро пять гигантских туш лежали в кильватере Равнинного Бегуна, и стервятники уже кружили, спускаясь на них.

«Приятного аппетита с этими говнюками», – подумала Палома.

Один гигантский монстр по-прежнему топал за ними, сравнительно небольшая голова Человека Бобра торчала над его шеей. Они выиграли пять маленьких битв, подумала Палома, однако это единственное животное все равно более чем способно выиграть всю войну.

Петляя между трупами павших товарищей, ящер замедлил ход и был теперь шагах в ста пятидесяти позади. Однако он нагонял, причем даже быстрее, чем прежде.

Толстый Волк похлопал Софи Торнадо по плечу.

– Все уже тихо!

Софи поднялась, часто моргая. Предсмертные вопли королей ящеров были ей словно два ножа, которые воткнули в уши и провернули.

Пять чудовищ пало, одно осталось. Неплохое начало, но Человеку Бобру нужен всего один король ящеров, чтобы убить их всех.

– Далеко еще до гор, Палома?

– Четырнадцать миль, плюс-минус полмили.

Софи пробежалась на нос судна.

– Сасса, можем мы прибавить скорость?

– Нет.

– Не могла бы ты…

– Он выкладывается по полной.

Софи пробежалась обратно. Король ящеров был уже в сотне шагов позади.

– Подозреваю, больше пауков у нас не осталось? – спросила она, обращаясь куда-то в пространство.

– Нет, – сказал Волк.

– Если не считать этих, – вставила Палома, указывая на шов между двумя досками в дальнем правом углу на корме Бегуна. Шесть крупных светло-оранжевых пауков забились в самое темное место, которое сумели отыскать, и наползали друг на друга, спасаясь от света.

– Всего шесть, – сказала Софи.

– Они очень хотят помочь, – сообщил Эрик. – Но на этот раз понадобится, чтобы ВСЕ они оказались внутри ящера.

– Палома, протяни ладони. – Софи вынула маленький кожаный мешочек для магических ингредиентов, который сшила Гуннхильд, и вытряхнула на руки Паломе сушеное мясо кроличьего сыча. Палома скорчила гримасу. – Сохрани где-нибудь в надежном месте, – прибавила Софи.

Она опустилась на корточки рядом с пауками и кончиком своего ножа из клыка кинжалозубого кота загнала их в мешочек. Она действовала осторожно, балансируя на пятках, готовая в любой миг отскочить в сторону, однако гадкие маленькие существа не сделали ничего дурного.

Она поднялась, держа в руке мешочек с полудюжиной пауков.

– Есть у кого-нибудь идеи, как забросить это в недра громового ящера, а потом еще и раскрыть? – громко спросила она. Софи ненавидела спрашивать совета, но ей в голову приходил лишь один действенный способ. И он не вдохновлял.

– Чоголиза сможет подсадить меня ему на голову? – предположила Ситси. – Я бы тогда могла открыть мешочек и вытряхнуть пауков ему в глотку?

– Они попадут недостаточно глубоко, вероятно, их раздавит раньше, чем они выберутся из мешочка, а Человек Бобр убьет тебя раньше, чем ты успеешь что-либо сделать. Есть еще мысли?

Она по очереди оглядела всех взрослых, и все помотали головами, кроме Бодил Гусыни, которая нервно улыбнулась и спросила:

– А чего ты хочешь?

Йоки Чоппа подошел и остановился рядом. Монстр был уже в пятидесяти шагах от них.

– Если остановитесь и сохраните мое судно, – произнес Человек Бобр так, что услышала только Софи, – я пощажу детей.

– Если прямо сейчас повернешь обратно в Гибельные Земли, – крикнула Софи, – мы пощадим твою зверушку.

– Неважно, другой Равнинный Бегун уже строится…

Его прервал оглушительный рев монстра. Софи заткнула уши.

– Есть лишь один способ, – произнесла Айянна, отходя от своего места у ограждения, когда рев отзвучал, – и ты уже подумала о нем.

Софи кивнула.

– Ты не обязана это делать. – Императрица Кальнии печально улыбнулась. – Это сделаю я.

– Нет.

– Это не просьба, Софи Торнадо.

– Во время сражения я не принимаю ничьи приказы, даже твои.

– В таком случае, это просьба.

– Все равно нет. Неужели ты сомневаешься в своем лучшем воине, императрица?

– А ты разве сомневаешься в способностях женщины, которой движет любовь к сыну и отчаянное желание искупить свою вину перед племенем, вовсе не заслуживавшим истребления? Которая, к тому же, привела двадцать тысяч собственных солдат на бессмысленную гибель, ослабив империю и обрекая ее на десятилетия тирании и несчастий?

Императрица выдержала взгляд Софи.

Их судно бежало дальше, а чудовище сзади приближалось. Айянна никак не могла сравниться по силе с Софи, однако предстоявшее дело и не требовало особенной силы.

– Ты твердо решила?

– Да, – кивнула Айянна. – Отдай мне мешочек и еще один из клинков Люби. – Потом она заговорила громче: – Чоголиза! Ты нужна нам тут.

Эрик перетаптывался с ноги на ногу. Они же так близки к цели, они через столько прошли, но это последнее оставшееся чудовище способно разрушить все.

«Ненавидите ящера, ненавидите ящера», – снова подсказал он волкам.

«Мы его у-у-ух как ненавидим. Мы хотим закусать его до смерти».

«И закусаете, только надо подождать, пока вас отпустят».

«Закусаем, закусаем, завоем, побежим, прыгнем и закусаем. Мы хотим прямо сейчас!»

Идея Софи состояла в том, чтобы волки напали на ящера. Пока он будет занят ими, Чоголиза закинет Софи ему на голову. Она ослепит его железным ножом Сассы, уклоняясь при этом от Человека Бобра. План был не из блистательных, и Эрику было не по себе, пока он убеждал волков напасть на чудовище, которое их убьет.

«Ненавидите ящера, ненавидите ящера», – повторил он.

– Эрик, – позвала Софи, ущипнув его за руку, чтобы отвлечь внимание от волков. – Мы хотим испробовать другой план, который не требует участия волков. Но все равно держи их наготове. Не исключено, что они все же потребуются.

– Что вы там затеваете?

Софи вздохнула.

– Сейчас увидишь.

Императрица Лебедь Айянна вовсе не решила твердо. Конечно, нет. Нужно быть очень толстокожим человеком, чтобы не сомневаться в верности подобных решений. Но с подобным делом необходимо покончить раньше, чем передумаешь, подозревала она. Впрочем, людей, принимавших схожие решения, уже не бывает после, чтобы они могли объяснить ход своих рассуждений до.

Она стояла в одиночестве. Гуннхильд держала Кальниана. Айянне было невыносимо глядеть на него. Она уже знала каждую складочку у него на коже, все выражения его лица, его запах. Она изо всех сил старалась унести эти воспоминания в свою следующую жизнь. Она ведь съела столько людей, что непременно возродится кем-то особенным, значит, ей не нужно бояться смерти, повторяла она себе.

Но все равно она была в ужасе.

Айянна надеялась, Кальниан проживет достаточно долго, чтобы ему рассказали, что именно она сделала, и чтобы он сумел понять. Она надеялась, он проживет гораздо, гораздо дольше этого, надеялась, что он никогда ее не забудет – по меньшей мере, никогда не забудет того, что она сделала. Она надеялась, ее сын однажды будет глядеть на собственных детей и рассказывать им, что они живут благодаря Айянне. Она надеялась, он увидит, как она с любовью смотрит на него глазами своих потомков.

Ящер был теперь еще ближе. Паскудный Человек Бобр торчал у него на шее словно омерзительный фурункул.

Она сжала в одной руке мешочек с пауками, а в другой клинок в форме полумесяца.

– Чоголиза, я готова, – сказала она великанше. – Только прошу, хорошенько рассчитай момент.

Король ящеров дотянулся до кормы Равнинного Бегуна, возвышаясь над ним, словно дерево над кустиком. Его немыслимо огромные трехпалые ноги топали на расстоянии вытянутой руки от ограждения. Послышался собачий визг. Кровь брызнула со стороны волков.

Монстр увидел у себя под ногами смерть, проревел в небеса, затем нагнулся, разинул здоровенную, зубастую пасть и завопил, дохнув жаркой, зловонной ненавистью на вута и кальнианцев.

Чоголиза подбросила, и Айянна взлетела. Она пронеслась между рядами зубов гигантского ящера и врезалась во что-то жесткое и влажное. Она ощутила, как ободрала кожу на лице – язык шершавый, как у собаки, успела подумать она, – а затем все перевернулось вверх дном, и она заскользила вниз, вниз в темную, пульсирующую, давящую влагу.

Айянна глотнула гнилостного воздуха, подумав: «Вот мое последнее дыхание».

Они понадеялись, если Чоголиза забросит ее достаточно глубоко, ящер проглотит ее, не разжевав. Пока что все шло по плану. Айянну занимал вопрос, который они не обсуждали: не утонет ли она и не переварится ли живьем в желудочных соках чудовища раньше, чем успеет что-либо сделать.

Его шея пульсировала по сторонам от нее, проталкивая ее вниз. Она зажала левую руку с мешочком между ног, стараясь не давить слишком сильно, но в то же время надежно сохранить, а в правой она сжимала клинок Люби Зефир.

Внутри чудовища оказалось гораздо холоднее, чем она ожидала. Она помнила, как одним зимним утром, держа за руку отца, наблюдала, пока охотники потрошили горбатого медведя. Туша дымилась целую вечность, и отец сказал ей, что у крупных животных внутри пылает огонь. Только не у этого.

Маленькие дети верят всему, что им рассказывают взрослые. Кто расскажет о мире Кальниану? Айянна надеялась, что, кто бы ни воспитывал Кальниана, он будет остроумным, интересным и знающим. Ситси Пустельга отлично подойдет. Надо было взять с них слово, что Ситси непременно примет участие в воспитании. Слишком поздно. Но Софи и сама все сделает правильно, она хорошая женщина, эта Софи Торнадо.

Она подняла клинок Люби и полоснула изнутри по шее ящера, или по тому, что перед ней было теперь. Острое обсидиановое оружие с легкостью прорезало плоть. Значит, здесь все мягкое. Айянна стиснула кулак, продолжая резать. Эта работа доставляла удовольствие. Может, было бы неплохо возродиться человеком физического труда? Она слышала, что после дня тяжелой работы люди ощущают удовлетворение.

Ее рука встретила какое-то сопротивление. Она вложила в движение всю свою силу, и то, что сопротивлялось, лопнуло, выбросив струйку жидкости.

Движения громового ящера изменились. Он что, остановился? Неужели у нее получилось? Неужели она всех спасла? Или все равно нужны пауки? Достаточно ли она глубоко, чтобы выпустить их?

Лицо у нее теперь горело. Это от жара монстра или его кислот? Вероятно, второе. Стало очень жарко. Почти до боли. Внезапно она поняла, как сильно хочется вдохнуть. Она выронила клинок, раскрыла мешочек и вывернула наизнанку.

Пауки побежали по ее рукам, когда жар сделался совсем невыносимым. Казалось, кожа на всем теле тает, и на конечностях, и на лице. Она закричала. Кислота хлынула ей в горло.

Финнбоги летел, усталый, но счастливый, потому что он в стае, и ощущал едва ли не эйфорию при мысли о стае еще больше, которая ждет на западе.

«Но ты же выдумал эту стаю сам. Ее не существует. И ты на самом деле не голубь», – произнес какую-то чепуху голос у него в голове.

Он насмешливо курлыкнул на этот голос и полетел голубем дальше.

Его товарищи хлопали крыльями над, под, перед и за ним, и слева, и справа. Что-то шевельнулось у него в кишках, и он выдавил из себя помет. Птицы внизу переместились, направляемые коллективным разумом, чтобы спастись от его кувыркающихся отходов.

Коллективный разум заметил стаю журавлей, приближавшуюся к ним с запада по линии, обещавшей столкновение. Для журавлей стая была немаленькая, но они видели, что кучных голубей несравненно больше, и потому изменили курс, приняв на юг. Несколько сотен птиц над Финнбоги испражнились от счастья быть в куда более многочисленной стае. Он встряхнул кончиками крыльев, резко дернул головой, и поток гуано пронесся мимо, не причинив никакого ущерба.

«Впереди горы, путь свободен, но где же другая стая?» – спросил коллективный разум, начиная слегка паниковать.

«Наверное, кормится на земле. Уже скоро мы присоединимся к ним и попируем», – подсказал Финнбоги.

«Это имеет смысл», – сказал себе миллион птиц.

Ящер замотал головой, на мгновение замедлил ход, но потом побежал дальше. Неужели Айянна погибла напрасно? Внутренности Ситси Пустельги сжались от ужаса при этой мысли.

Эрик, Чоголиза, Софи и Волк стояли на корме, широко расставив ноги и держа наготове шесты, которыми они так удачно отбивались от лосиной кавалерии. Ситси подумала в нескольких грубых словах, что вряд ли они будут столь же эффективны против ящера, но больше у них все равно ничего нет.

Монстр сокращал расстояние. Вид у него был невеселый. Он мотал головой и явно ощущал какие-то неудобства. Но ход не замедлял. К тому времени, когда ящер снова нагнал их, он, кажется, справился с последствиями болезни «императрица в глотке» и снова вошел в раж, желая убивать.

Он мотнул головой на четверых людей на корме, и они отпрянули назад. Толстый Волк тут же побежал обратно и двинул своим шестом твари в глаз. Шест расщепился о щеку животного. Волк упал на доски палубы. Король ящеров резко опустил голову, словно водоплавающая птица, нырнувшая за рыбой.

Чоголиза Землетрясение схватила Волка за ногу и дернула, оттаскивая. Пасть короля ящеров сомкнулась на палубе, где только что, доли секунды назад, лежала голова вута. Древесина брызнула щепками.

Человек Бобр, торчавший на шее твари, широко улыбнулся им.

Ситси увидела, как Софи Торнадо побежала, подпрыгнула и вонзила нож из клыка кинжалозубого кота в глаз чудовища. Нож застрял, монстр, похоже, не пострадал. Он развернулся к Софи, умудрившись, несмотря на нож, бросил взгляд «не стоило тебе так делать». Человек Бобр сидел на своем месте, спокойный и довольный, словно император в ожидании завтрака. Зверь ринулся на Софи. Она отскочила назад, перевернувшись через голову, и тяжело приземлилась. Зверь склонился над ней.

Софи отползала назад, но руки заскользили в волчьей крови. Монстр разинул пасть. Ситси побежала к нему, вскинув нож Сассы, но Киф с Тайри подоспели первыми. Киф ткнул его Рассекателем Задниц в уцелевший глаз, а Тайри вонзила сакс в ноздрю.

Зверь отдернул голову и завопил.

Клинок Тайри выпал из ноздри, и она поймала его.

– Когда задница слишком велика, чтобы ее рассечь, сгодится и глаз! – выкрикнул Киф, потрясая над головой Рассекателем Задниц.

Равнинный Бегун уносил их прочь, но зверь собрался с силами и опустил голову, продолжая погоню. Он подбирался все ближе и ближе, и даже быстрее, чем раньше. Воины вута и кальниацы ждали. Ситси теперь стояла рядом с ними, сжимая в руке нож Сассы. Теперь уже слишком поздно беспокоиться о равновесии судна.

Она поглядела на Палому. Самая быстрая женщина на свете подняла свой боевой посох и смотрела на него с выражением: «И что мне им делать?» Ситси невольно улыбнулась.

Король ящеров нагнал их, но пока не совался, опасаясь острого оружия. Человек Бобр вскарабкался ему на макушку и прошелся до носа, изумительно держа равновесие.

Вождь гибельных собирался спрыгнуть к ним на палубу, когда подпрыгнул сам король ящеров и полетел кувырком, сделав полный переворот.

Человек Бобр успешно соскочил с него и откатился в сторону. Монстр грохнулся с оглушительным треском. Он дрожал и бился в конвульсиях. Обе его ноги напряглись, затем хрустнули.

Равнинный Бегун трясся дальше по дороге. Ситси ждала, что Человек Бобр побежит за ними, но он стоял и смотрел, как они удаляются, и выглядел совсем жалким на фоне гигантского тела своего парализованного пауками скакуна.

– ВУ-У-У-ТА-А-А! – заорал Толстый Волк. – Ву-у-у-та!

Остальные подхватили, и вута и кальнианцы. Палома, Чоголиза, Ситси, Киф, Волк, Тайри и Эрик скакали, держась за руки, и вута скандировали: «Оусла, оусла!» – а оусла орала: «Вута, вута!»

– Оу-у-у-сла! – вопила Сасса со своего места рядом с хлопавшим крыльями Финнбоги.

Йоки Чоппа ничего не сказал, но выглядел почти радостным. Даже Софи Торнадо искривила рот в подобии улыбки и произнесла:

– Вута!

Ситси танцевала, держа одной рукой руку Паломы, а другой – Кифа. Она широко улыбалась. Первый раз с тех пор, когда гибельные схватили их в нескольких сотнях миль восточнее этого места, им не грозила непосредственная опасность.

Бодил, Гуннхильд и дети присоединились к общему веселью. Гуннхильд держала младенца Кальниана. Может, непосредственная опасность им сейчас не грозит, но их беды далеки от завершения. И они должны помнить, кто пожертвовал собой, чтобы спасти их.

– Айянна! – закричала Ситси. – Айянна! – Остальные подхватили, и кальнианцы и вута, и принялись скандировать.

– Тише, тише, – прокричал Эрик спустя какое-то время. – Мне жаль портить веселье, но за нами все еще идут их кошачьи всадники. Прошу вас, перестаньте скакать и распределитесь равномерно вдоль бортов Бегуна.

Ситси подошла и остановилась рядом с Сассой Губожуйкой и Финнбоги Хлюпиком на носу.

– Будет ли нам безопасно в Черных горах? – спросила ее Сасса.

Ситси поглядела на темную линию гор на западе.

– Я узнала из… достоверных источников, что в Черных горах есть нечто, чего боятся гибельные, и потому они туда никогда не ходят.

– И что это за нечто?

– Этого источники не знали.

– Так, может, нам тоже стоит его опасаться?

Ситси вздохнула.

– Вероятно. Но надеюсь, что нет.