Ситси Пустельга обыскала Равнинного Бегуна в поисках того, что можно метать во врага. Она не нашла ничего, разве что само судно, которое они смогут разломать и швырять обломки в нападающих, если потребуется. Впрочем, несколько кусков древесины вряд ли сильно навредят оусле гибельных, не говоря уже о громовых ящерах.

Они изменили курс, двигаясь теперь на запад и немного на север. Ситси была искренне уверена, что это верное направление.

Она знала, что Черные горы расположены примерно в семидесяти милях к западу от Гибельных Земель. Ее учили, что в Черных горах обитает зеленое племя, враги гибельных, и гибельные не осмеливаются заходить в леса Черных гор.

Однако ее сведения могут оказаться устаревшими или же вовсе неверными – географы не раз допускали ошибки, доверившись какому-нибудь лживому путешественнику. Гибельные могли уже давно убить или поработить зеленых, или даже сделаться их союзниками. А вдруг эти зеленые еще хуже гибельных, и ужасы пострашнее прежних ждут кальнианцев и вута? Вдруг именно по этой причине гибельные никогда не ходят в Черные горы?

Но она все равно сказала остальным, что в Черных горах будет безопасно, и они поверили ей на слово. Было, о чем тревожиться.

Но пока что насущной тревогой являлась оусла гибельных, галопировавшая в двадцати шагах от них и нагонявшая с каждым новым шагом. Восемь из них были более-менее одинаковыми: мускулистые молодые люди, голые и без оружия, они бежали с одинаковой скоростью, не выказывая никакого намека на усталость. Один отличался от остальных. Он был примерно такого же телосложения, но при этом с рогами толсторогого барана. Судя по блестящей красной коже и гною, сочившемуся от основания рогов, они были каким-то образом вживлены ему в голову, и не совсем удачно. Ситси подумала, интересно, насколько полезны эти рога в бою. Впрочем, скоро она узнает.

Поскольку они сменили направление, короли ящеров скрылись из виду, по крайней мере пока. Они все равно слышали время от времени их рык, но животные, кажется, оставались на том же расстоянии. Что было кстати, потому что Ситси приходил в голову только один план.

– Нам придется остановиться и разобраться с оуслой, верно? – спросила она Софи.

– Нет. Я не хочу останавливаться. – Софи казалась обеспокоенной. Крайне необычно для нее, и Ситси это совершенно не понравилось.

– О чем тревожитесь? – Толстый Волк шел к ним по палубе, широко расставляя ноги для равновесия.

– Эрик, мы можем ехать быстрее? – крикнула Софи.

– Сомневаюсь, – крикнул он в ответ.

– Итак. – Софи обращалась к Волку. – Оусла гибельных нагонит нас на следующих двух милях. Если у них есть хоть капля ума, что весьма вероятно, они первым делом расправятся с волками, несущими корму Равнинного Бегуна. И тогда нам придется остановиться. Мы можем победить гибельных – можем и не победить, потому что они тоже усовершенствованы магией, и они превосходят нас числом, – но если они повредят Бегуна, нас нагонят короли ящеров, и тогда нам крышка.

– Мы не можем спрятаться от королей ящеров?

– Возможно, но это даст время кошачьей кавалерии, чтобы нагнать нас, и они учуют наши следы. Нам необходимо оказаться в Черных горах сегодня же, а единственный способ сделать это всем вместе – сохранить Равнинного Бегуна на ходу.

Волк кивнул. Ситси знала, что он знает, что кальнианцы могут бросить вута и спастись бегством. Она понадеялась, он оценил их жертвенность, и понадеялась, что никому из оуслы все-таки не придется жертвовать собой по-настоящему.

– Так что же будем делать? – спросил Волк.

– Чоголиза, Палома, Ситси, Люби и я спрыгнем и займемся гибельными. Финнбоги замедлит ход судна, чтобы мы смогли догнать, когда битва закончится.

– Я иду с вами. А еще Киф, Эрик и Тайри.

– Нет.

– Не хочу показаться занудой, Софи, но хирд скорее умрет, чем будет отсиживаться, пока за него дерутся другие.

– Эрик нужен на борту, чтобы подсказывать Финнбоги, куда править.

– Это может делать и Сасса, – откликнулся Эрик с носа. – Ее он послушает. Сасса! Подойди сюда, пошепчешь Финнбоги на ухо, пусть немного повернет влево, а потом так же – вправо.

Она так и сделала, и все получилось.

– Мне не нравится, как он ухмыляется, когда я говорю ему, что делать, – Сасса сморщила нос.

– Не думай об этом. Он в данный момент голубь и наслаждается голубиными мыслями. – Эрик перешел на корму. – Я иду с вами.

Софи вздохнула.

– Ну, ладно. Чоголиза и вута, готовьтесь по северному борту. Люби, Палома, Ситси – со мной. Сасса, заставь Финнбоги немного замедлиться. Все прыгают по моему сигналу.

Ситси подбежала к Сассе, чтобы снова позаимствовать ее нож, после чего присоединилась к остальным. Волк объяснял вута и Чоголизе, какой строй они будут держать – клин с великаншей во главе.

Софи молчала. С ее стороны не будет никакого строя. Каждый в оусле дерется сам по себе.

Ситси вскарабкалась на ограждение.

Гибельные поняли, что они собираются делать, так что ухмылялись и манили их. Они были мускулисты, они были молоды, они были усовершенствованы магией. Все шансы, что их самоуверенность имеет под собой основания.

Может, это была не лучшая идея? – гадала она.

– Вперед! – выкрикнула Софи.

Ситси Пустельга приземлилась по одну сторону от Софи Торнадо, Люби Зефир и Палома Антилопа – по другую. Лучше места в бою и не придумать.

Оусла гибельных притормозила, остановилась и разделилась на два отряда. Четверо двинулись к группе, где была Ситси. Оставшиеся пятеро, включая рогатого парня, направились к вута с Чоголизой.

– Врассыпную, – скомандовала Софи.

Нагота гибельных отвлекала внимание, что плохо. Они выглядели особенно странно, потому что были до ужаса одинаковыми, словно фигурки, вырезанные одним и тем же плотником. Ситси догадалась, что они, должно быть, братья. Три набора тройняшек, а может, даже родились все сразу. Они надвигались, пританцовывая, одинаково уверенно улыбаясь. Они больше походили на приветливых чужеземцев, готовых завязать праздный разговор, чем на воинов, идущих в битву.

А потом они рванули: один к Паломе, один к Люби, и двое к Софи.

Ситси успела на какую-то долю секунды почувствовать себя оскорбленной, что ее проигнорировали, наверное, потому что была самой миниатюрной, а в следующий момент она едва не замерла от потрясения.

Те двое, что атаковали Софи, опрокинули ее на землю. Гибельные схватили за руки лучшую воительницу на свете, зацепили ногами ее лодыжки и уронили.

Каждый из двух атакующих одной рукой держал Софи за запястье, а кулаком другой бил в лицо.

Ситси не успела увидеть, как справляются Палома с Люби. Она прыгнула на ближайшего гибельного, бьющего Софи, железный нож сверкнул и вошел ему в шею сзади.

Он перестал молотить Софи, но, вместо того чтобы упасть на землю и умереть, как любой разумный человек, он стремительно размахнулся, схватил Ситси за шею и поднялся, вздернув ее на ноги.

Ситси бессильно забилась. Она не могла пнуть его, не могла ударить его хоть с какой-то силой. И дышать она тоже не могла.

Гибельный улыбнулся и усилил хватку.

Айянна наблюдала за битвой с кормы Равнинного Бегуна вместе с Гуннхильд, Бодил и двумя детьми. Йоки Чоппа пристроился сбоку, склонившись над дымившейся магической чашей. Под ними бежали выстроенные в ряд волки, решительно настроенные принять свою судьбу, во всяком случае, они больше не скалились и не ворчали.

Императрица ахнула, когда двое гибельных сбили Софи на землю, прижали и принялись избивать кулаками. Это было просто невозможно. Ситси попыталась ее спасти, и один из нападавших на Софи мгновенно схватил ее. Ну, подумала Айянна, сейчас Софи уже вскочит. Но нет. Противник так и держал ее пригвожденной к земле, снова и снова взмахивая кулаком.

Люби Зефир боролась с одним из них на земле, а Палома перебегала, прыгала и билась на кулаках с еще одним.

У вута с Чоголизой дела шли лучше. Они выстроили треугольный клин. Впереди стояла Чоголиза, вооруженная бревном. Слева был Эрик с дубинкой и Тайри со своим клинком, справа – Волк с молотом и Киф с длинным топором. Гибельные подбегали к ним снова и снова, снова и снова отступая.

Один из голых бойцов попытался прорвать их оборону, перепрыгнув через вращающееся бревно Чоголизы, но Киф принял его на заостренный конец своего оружия прямо в живот, затем выдернул острие, и гибельный упал.

Он приземлился на ноги и продолжил наступать, но ноги запутались в вывалившихся из распоротого живота кишках, и он рухнул.

Айянна смотрела на своих воительниц, успев заметить, как Палома взлетела на дерево, и гибельный – за ней, но затем Равнинный Бегун повернул, и все они скрылись из виду.

Айянна поглядела по сторонам. Финнбоги хлопал крыльями на носу, изображая голубя. Сасса стояла рядом, глядя вперед и подсказывая ему, куда лететь. Бодил с Гуннхильд глядели с кормы. Оттар с Фрейдис вернулись на свои места у разных бортов в центре судна, которые указал им Эрик. Мальчик возился с двумя щенками енота. Фрейдис, прислонившись к ограждению, наблюдала, как мимо проносится мир, наматывала на палец локон и что-то напевала.

Почему она так хотела их смерти? Никакие они не разрушители мира, они, совершенно точно, не участвовали в заговоре гибельных. Если бы она не отправила оуслу убить этих достойных невинных людей, Чиппаминка наверняка не сумела бы никого зачаровать? Может, боги любят вута, как верили гоачика, и все беды обрушились на Кальнию в наказание за то, что она пыталась уничтожить их? Ей следовало остановиться, когда был убит ее возлюбленный и отец Кальниана Кимаман. Это ведь уже был знак свыше.

Она обернулась на Йоки Чоппу, но Йоки Чоппы там не оказалось. Айянна оглядела палубу Равнинного Бегуна. Странного сухонького чародея не было нигде.

Софи уклонялась и уклонялась. Инновак знает, как они умудрились сбить ее с ног, но она слышала приближающиеся удары и избегала их, во всяком случае, пока. Подбежала Ситси и отвлекла на себя одного из врагов, зато второй сумел прижать руки Софи своими ногами и, что особенно выводило из себя, он был сильнее нее и гораздо, гораздо тяжелее, чем должен быть человек такого телосложения.

Она извивалась и дергалась, но никак не могла сбросить с себя эту тяжесть. За спиной ее противника второй гибельный душил Ситси. Она обязана вырваться на свободу.

К ее отчаянию, она неверно оценила один удар, и кулак задел ее по подбородку. Это потрясло ее настолько, что она не успела увернуться от следующего удара, и кулак противника вошел ей в висок. От следующих двух ударов она спаслась, но двигалась теперь медленнее и выбилась из ритма. Кулак прилетел ей в лоб. Боль ослепила на мгновение, и другой удар достиг подбородка.

Затем вражеская рука сомкнулась на горле и начала давить. А у нее руки прижаты к земле! Она пыталась стряхнуть гибельного, но он слишком тяжелый. Она пыталась достать до него ногами, но он сидел слишком высоко.

Искры плясали перед глазами, а мысли начали подергиваться туманом. Она явно в беде.

Эрик глядел на ухмылявшегося гибельного с бараньими рогами. С чего все эти гибельные уроды так много улыбаются? – недоумевал он.

– Держать строй! – крикнул Волк.

Киф выпустил одному противнику кишки, а Чоголиза сломала ноги еще одному своим бревном, но трое пока оставались, и Эрику совершенно не нравился вид этого, с рогами.

Словно желая подтвердить его опасения, Толсторог атаковал, нацелившись прямо на Эрика. Он замахнулся дубинкой, но Толсторог пригнулся и ударил его головой в живот.

В следующий момент он уже лежал на земле. Толсторог схватил его за рубаху и запрокинул голову, готовясь для удара, который Эрик точно не хотел получить. Толсторог посмотрел ему в глаза, словно наслаждаясь моментом и, поскольку был мерзкий гибельный ублюдок, ухмыльнулся ему.

Вот это хрустнуло! Ухмылка Толсторога исчезла, когда глаза сошлись к носу, чтобы рассмотреть трещину, пробежавшую прямо посередине его увенчанного рогами черепа.

– Ты, Толсторог, познакомься с моим другом из железного века! – выкрикнул Толстый Волк, занося Раскат Грома для второго удара.

Люби Зефир размахивала своими клинками в форме полумесяца, но гибельный уходил от ударов, а потом он схватил ее за руки, и они упали на землю, покатились, борясь. Она двинула его ладонью в подбородок – обычно смертельный удар для любого, но он едва ли заметил его. Она выдавила ему глаз, но его это, похоже, развеселило. Он отбивал любой ее выпад. Он был сильнее, быстрее, скользкий, словно намазанная жиром рыбина, и дела ее были плохи.

Она сумела подняться. Если удастся отбежать хотя бы на насколько шагов, к дереву, она сможет использовать свою способность к скрытности и исчезнуть. Но гибельный дернул ее за стопу, и она снова упала, а он уселся ей на спину. Он схватил ее за голову обеими руками, и она ничего не могла поделать. Ничего.

Вот дерьмо, подумала она.

Он крутанул. Ее шея сломалась.

Люби пока еще видела. Она знала, что уже не дышит, знала, что умирает. Единственная польза, когда позвоночник сломан так высоко, подумала она, что нет боли.

Она видела, как гибельный молотит кулаками Софи, видела, как еще один душит Ситси.

Неужели это конец их оуслы, смерть ее маленького отряда?

Каждый раз на площади Инновака, когда они расправлялись с другими отрядами воинов, остальные участники казались им добычей, как будто только оусла была реальной, а все остальные созданы исключительно для того, чтобы развлекать толпу. Ни на секунду она не задумывалась, что ее отряд может быть истреблен тем другим.

Но вот время пришло. Она догадывалась, что рано или поздно это должно случиться с каждым.

Пока мир потихоньку ускользал от нее, она думала, узнают ли когда-нибудь ее родители о том, как она умерла, и что они скажут друзьям. Вероятнее всего, им будет неловко.

Айянна отвлеклась от своего бдения на корме Равнинного Бегуна, потому что Оттар Нытик принялся взволнованно, но невнятно говорить о чем-то своей сестре. Рот Фрейдис Докучливой широко растянулся, слезы навернулись на глаза, и она разразилась рыданиями. Оттар тоже заплакал.

Сасса с Финнбоги были заняты на носу судна, Бодил с Гуннхильд, глядевшие за корму, не услышали детей.

Прижимая к себе Кальниана одной рукой, Айянна подошла к Фрейдис. Теперь, когда судно шло медленнее, двигаться по палубе стало гораздо проще.

– Что случилось, девочка? – спросила она.

Фрейдис шмыгнула носом и поглядела на нее, голубые глаза блестели от слез.

– Случилось что-то печальное, – сказала она.

Айянна ощутила, как рыдание рвется из ее собственного горла. Она присела на корточки и протянула свободную руку.

– Иди ко мне, – сказала она, – оба идите.

Оттар с Фрейдис подбежали и обняли ее. Какие они худенькие, она чувствовала под рукой, как вздымаются и опадают их ребра, пока они рыдали, прижимаясь горячими маленькими телами к ней и Кальниану. Никакие они не чужаки, готовые уничтожить мир. Они просто дети, немногим старше ее собственного ребенка, и они прошли через такие ужасы, и все по вине Айянны.

Она все думала, что же такое печальное случилось. Но пока что она не хотела этого знать. Она обнимала детей, и ее собственные слезы капали на золотистую голову Фрейдис.

Софи замотала головой и открыла глаза. Ей улыбался голый гибельный, занесший кулак. Она вырывалась, но без толку. Гибельный оглядел свой торс, опустил взгляд, затем снова посмотрел на нее, улыбаясь еще шире и поигрывая бровями, словно предлагая: «Ты только посмотри!» Софи опустила глаза и увидела здоровенный, подрагивающий член.

Ну, это уже слишком.

Она собрала все свои силы, чтобы спихнуть врага, но он только шире улыбнулся. И занес кулак.

Какая-то тень легла на них. Она услышала – пуф! Гибельный замахал руками, а потом соскочил с нее, вопя и раздирая в кровь собственное лицо.

Софи вскочила на ноги и увидела, как Йоки Чоппа перезаряжает духовую трубку какой-то смесью из алхимического сосуда, сосредоточив на нем взгляд и вытянув губы с видом человека, остановившегося на улице, чтобы застегнуть разошедшийся браслет.

Гибельный подкрался к нему сзади. Софи рванулась, но ей явно уже не успеть.

Чародей пригнулся, спасаясь от летящего кулака, но даже не обернулся и не изменил выражения лица, а поднял духовую трубку и выдул какой-то порошок в физиономию врага. Гибельный взвыл и упал. Йоки Чоппа подошел к тому месту, где верхом на Ситси сидел один из изначальных противников Софи.

– Софи! Я сейчас упаду и собью его с ног! – на нее бежала Палома Антилопа, за которой гнался гибельный. Стремительная воительница оуслы упала на землю. Преследовавший ее гибельный споткнулся, налетев на нее. Софи взмахнула своим топором, ударив его в висок, и он завалился набок.

– Убедись, что он мертв, Палома! – Софи надо было проверить остальных.

Человек, сидевший верхом на Ситси уже визжал и раздирал лицо ногтями после того, как Йоки Чоппа удостоил его внимания. Ситси поднималась на ноги.

Шагах в десяти Толстый Волк выбивал дух, вроде бы, из последнего гибельного из оуслы.

Тот гибельный, который совсем недавно бил Софи, валялся без движения, но был еще жив, судя по пузырям, поднимавшимся из кровавого месива его лица – он успел выцарапать себе глаза и оторвать нос.

Где же Люби Зефир?

Софи нашла ее, лежавшей лицом вниз среди желтых и голубых цветов.

– Люби? – мягко позвала она. – Люби?

Софи не слышала ни дыхания, ни сердцебиения. Она обхватила подругу за плечи и осторожно перевернула ее. Голова Люби запрокинулась набок. У нее была сломана шея. Глаза у нее блестели, но она улыбалась, словно умерла, радуясь чему-то.

Капитан оуслы ощутила, как огромная глыба горя рухнула на нее. Она покачала головой, сбрасывая его с себя, закрыла глаза подруги и вскочила на ноги.

– Ситси? – позвала она.

– Со мной все хорошо, – сипло ответила большеглазая лучница. – Он мог бы уже меня убить, просто тянул время… Это было по-настоящему жутко, но я в порядке. Спасибо тебе, Йоки Чоппа.

Чародей пожал плечами.

Софи тоже обязана ему жизнью, но она поблагодарит позже.

– Есть серьезно раненые? Есть кто не может бежать?

– У нас все в порядке, – крикнул в ответ Волк.

– Чоголиза, понеси Люби. Палома, помоги самым медленным. Все остальные, бежим за Равнинным Бегуном, поживее, но рассчитывайте силы. – Она на мгновение прислушалась. – Нам придется пробежать примерно две мили. Если устанете…

Ее прервал пронзительный рев короля ящеров, разорвавший воздух. За ним прозвучал еще один вопль, и еще. Они гораздо ближе, чем ей хотелось бы.

– Побежали, – сказала она.