– Мы же вступим в ряды гибельных, так? – спросила Утренняя Звезда.

Это было на следующий день после того, как Софи сражалась с белым медведем. И с момента ее возвращения Утренняя Звезда пыталась застать ее наедине. Софи избегала ее, потому что знала, какой вопрос она задаст.

– Не вута, естественно. Мы, – прибавила Утренняя Звезда.

Софи слышала, как двое Пустых Детей на толсторогих баранах движутся по тропе к их лагерю, но они пока еще не появились в поле зрения.

– Мы не станем никуда вступать, – ответила она.

– Раппа Хога об этом тебя спрашивал, когда вы уходили вдвоем в тот первый вечер, так ведь?

– Это не имеет значения. Мы ведем вута в Луга.

– Зачем?

– Йоки Чоппа сказал, что так надо.

Утренняя Звезда обернулась. Ближе всех к ним был Оттар Нытик, шагах в двадцати от них он подбрасывал камешки, пытаясь поймать ртом. Один камешек отскочил от его лба, и он ойкнул, после чего подкинул следующий. Два юных енота с ворчанием пытались укусить его за ноги.

– Никаких сомнений, – хмыкнула Утренняя Звезда, – этот парнишка сразится с силой, разрушающей мир. Он, конечно, будет там гораздо полезнее, чем Человек Бобр с его оуслой, кошачьей кавалерией, гигантскими санями, бесчисленной армией и накачанными кровью чудовищами, ты согласна?

– Йоки Чоппа говорит, мальчик необходим.

– И ты ему веришь?

– Он верит в это, и мне достаточно.

– Ну, так что же будем делать? Уйдем отсюда?

– Мы сбежим.

– Каким образом?

Софи пожала плечами. Действенный способ побега был серьезным недостатком ее плана. Она снова и снова прокручивала в голове возможные варианты, и все они заканчивались провалом. Конечно, хорошо, что их подвезли на Равнинном Бродяге, на несколько сотен миль приблизив к их цели, только она, к несчастью, не знала, как отсюда выбраться.

Утренняя Звезда указала на коробку с пауками биба у себя на шее.

– Они очень ловко нас пленили, Софи. Палома, может, и пережила укусы, однако же она все еще нездорова, а вдруг мы окажемся вовсе не настолько крепкими? Мы можем присоединиться к гибельным или можем погибнуть на арене. У них имеются способы убить нас, Софи, даже нас. Что, если они выпустят против тебя сквотча? Нет, может быть, ты или Чоголиза справитесь со сквотчем, но Паломе, Ситси или мне точно придет конец. А у них имеются чудовища и похуже. Вмешательство Йоки Чоппы уже привело к смерти Талисы Мухоловки. Что ты собираешься делать? Ждать, пока еще кто-нибудь из нас погибнет?

Софи покачала головой.

– Они победили нас. В этом нет ничего позорного. Нас побили. Такое случается. Надо по максимуму использовать те камни, которые мы разбросали. Мы должны вступить в их ряды.

– Нет, не должны.

– Либо так, либо смерть. Пожалуйста, пообещай мне, что ты подумаешь об этом.

– Как, по-твоему, о чем они говорят? – спросил Финнбоги Хлюпик у Эрика Сердитого.

Хотя ожог, оставленный Чапой Вангвой, служил убедительным напоминанием не общаться ни с какими животными, Эрик все равно старался обучить сына их способам прятаться. Финнбоги никак не врубался, вообще. То ли он плохой ученик, то ли Эрик плохой учитель, или оба. Пока что все, чего они сумели достичь – вывести друг друга из себя.

– Наверняка собираются с духом, чтобы пригласить тебя третьим, – буркнул Эрик.

Финнбоги не знал, смеяться ему или негодовать, что подобные шуточки отпускает его отец.

– Смотри, как они поглядывают на Оттара, – сказал он, стараясь не представлять себя третьим в компании Софи и Утренней Звезды, по крайней мере не сейчас. – Они собираются бросить нас.

– Они зашли уже так далеко. Утренняя Звезда даже пыталась занять твое место в водопаде.

– Она объяснила потом, в чем суть. Она сказала, чтобы я и думать не смел, что она печется обо мне. Она просто искала возможности сбежать.

– Их поступки значат больше, чем их слова. Кроме того, главная здесь не Утренняя Звезда. Софи ни за что нас не бросит.

– Им было бы гораздо лучше без нас. Они же наверняка это понимают?

– Мы все же не совсем бесполезные, – возразил Эрик. – Мы придумаем, как сбежать, и уйдем все вместе.

– Нет, в самом деле, каким образом? Как, например, уйдет Бьярни?

Оба поглядели туда, где на солнце лежал Бьярни. Финнбоги все еще верил в его выздоровление, однако Йоки Чоппа заявил, что он уже должен был умереть.

– Я пока еще не продумал этот момент до конца, сын. Но ты же у нас умный, Финнбоги, почему бы тебе тоже не подумать, вдруг что-нибудь да придумаешь?

Финнбоги все думал и думал, как же победить пауков биба и сбежать из Гибельных Земель. Стоило ему решить, что он нашел выход, как в плане неизменно обнаруживался губительный изъян – буквально губительный.

Он обдумывал загадку и на следующее утро за завтраком, состоявшим из бизоньего мяса и утиных яиц, когда снова появился Чапа Вангва со своей свитой из воинов и Пустых Детей.

– Финнбоги Хлюпик и Фрейдис Докучливая! Идите за мной, – велел он.

– Ты можешь звать меня Финн… – вот и все, что сумел придумать в ответ Финнбоги, когда внезапный торнадо вдруг закрутил кишки, угрожая вернуть обратно бизонье мясо и яйца. Он и Фрейдис?

– Куда ты их уводишь? – спросил Толстый Волк.

– На арену, где они будут сражаться за свои жизни. Вряд ли им повезет так, как повезло тебе, потому что Кина Бешлова на этот раз там не будет.

Теперь Финнбоги не сомневался, что это сон. Он огляделся по сторонам. Сасса казалась ошеломленной, Гуннхильд была в ужасе. Все мужчины вута и Тайри, а еще почти вся оусла надвигались на Чапу Вангву. Только Утренняя Звезда нисколько не встревожилась, она так и сидела на каменном выступе, изящным жестом поднося ко рту жареную птичью ножку и безмятежно наблюдая за происходящим.

– Отойдите, все, – услышал Финнбоги собственный голос, – я уверен, с нами ничего не случится. Не дайте себя убить.

– Парень прав. Отступите-ка назад, пока вас не покусали пауки биба, – пригрозил Чапа Вангва.

– Почему бы тебе не взять воинов? – спросила Софи Торнадо.

– Вы с Волком интересно смотрелись на арене. Однако гибельные любят, когда побеждает кто-то из гибельных, поэтому сегодня они это и увидят.

– Их ты не заберешь, – выступила вперед Гуннхильд Кристолюбка.

– Все в порядке, Гуннхильд. – Финнбоги понятия не имел, откуда в нем взялась вся эта храбрость. – Не позволяй паукам тебя покусать. Где жизнь, там и надежда. Я пригляжу за Фрейдис, и с нами все будет хорошо. Меня обучала Тайри.

– Не рассказывай им об этом, болван, – сказала Тайри. – И останься в живых.

– Пошли, – сказал Чапа Вангва, однако подождал – улыбаясь так, словно представление уже началось, – пока Финнбоги с Фрейдис обнимутся со всем племенем вута, а еще с Ситси Пустельгой, Паломой Антилопой и Чоголизой Землетрясение. Обнимая Тайри, Финнбоги прижал ее к себе слишком крепко, и коробки у них на шеях стукнулись, отчего оба паука Финнбоги возбудились. У Тайри, должно быть, произошло то же самое, потому что она отскочила от него, словно ужаленная.

Не сказать, чтобы это было идеальное расставание с его истинной любовью.

Утренняя Звезда перестала жевать и поглядела на них. Финнбоги подумал, она сейчас пожелает им удачи в бою, но ошибся. Она отвернулась и снова занялась своим завтраком.

Софи Торнадо была примерно так же многословна.

– Удачи, – сказала она.

Наконец они с Фрейдис подошли к Бьярни Дурню.

– Прощай, Бьярни.

Финнбоги на миг показалось, что тот уже умер, но он произнес, не открывая глаз:

– Лупи им задницы, пока задницы у них не отвалятся. А потом как следует потопчись по их задницам. – Первый раз с их прибытия сюда Бьярни сказал так много за один раз.

Последний, с кем они попытались попрощаться, был Оттар Нытик. Он сидел на выступе голой скалы, тыкая палочкой в жилище муравьев, выскакивавших из норы и скрывавшихся в ней.

Он поглядел на них пустым взглядом, а потом отвернулся и уже больше не поднимал головы, даже когда Фрейдис окликнула его по имени с дюжину раз.

Финнбоги взял Фрейдис за руку, и они пошли за гибельными на восток, в сторону арены. Финнбоги обернулся, чтобы помахать на прощание, но их племя уже скрыли из виду камни.

Тропа вела вдоль основной монолитной скалы, ограничивавшей массив Гибельных Земель. Они поднялись по тесным лощинам и протиснулись через узкие разломы в каменной стене, прошли через открытые травянистые поляны. Животных, как и обычно, было во множестве. С одного из желтых выступов за ними наблюдала пара койотов.

Они добрались до места, где к поверхности окровавленных скал с красными полосками были подвешены несчастные, истекавшие кровью, которая питала землю. Их было тут больше, чем прежде. Финнбоги узнал трех мужчин и женщину из племени лупоглазов, ехавших с ними на Равнинном Бродяге. Они висели рядком. Финнбоги подумал, легче ли, когда ты в подобной ситуации рядом с друзьями. Женщина, Сандея, застонала и шевельнулась, когда они подошли. Фрейдис никого из них не заметила. Финнбоги подумал, не сказать ли ей, подумал, не поздороваться ли с ними. Но какая в том польза? Он пошел дальше. У него имеются свои проблемы.

Финнбоги ждал этого, он знал, что это случится, но все равно не думал всерьез, по-настоящему, что выбор падет на него. Впрочем, он был готов. Он же регулярно тренировался, он ощущал себя стройнее и сильнее, он ведь даже победил одну воительницу, когда их схватили гибельные. Ладно-ладно, она побеждала, и, наверное, ему просто повезло с тем ударом топора, но, может, повезет еще раз? Может быть, его выбрали, потому что они видели, как он дрался, и оценили его умения?

Впрочем, это никак не объясняет, почему выбрали Фрейдис. Уж такого он никак не ожидал. Он подозревал, что это не имеет значения. Разумеется, это все равно случилось бы рано или поздно, и вообще, умрешь, когда умрешь…

– Как думаешь, мне не попросить оружие? – спросила Фрейдис так, словно интересовалась, есть ли в чае кленовый сироп. Первый раз она обратилась к Финнбоги за советом. – Ведь если у меня его не будет, я попаду в зал для детей, а если будет, я же смогу отправиться в Валгаллу или еще какой-нибудь зал.

– Думаю, тебе стоит попросить оружие. Тогда мы с тобой попадем в одно и то же место.

– Это хорошо, Финнбоги Хлюпик, но как же Оттар поймет, где мы?

– Ну, ты же его знаешь. Он найдет нас.

– Да. Скорее всего, найдет.

Финнбоги рисовал в своем воображении ликующую многотысячную толпу, может даже множество привлекательных женщин в первом ряду, которые поначалу станут потешаться над ним, а потом подбадривать как безумные, когда он начнет побеждать превосходящие силы противника; не исключено, они даже примутся срывать с себя одежду, вожделея героя, который в конце концов победит.

Вместо того он увидел в дальнем конце арены девять воинов, сидевших рядом с Человеком Бобром, и, наверное, еще человек тридцать мужчин и женщин, разбросанных по всему амфитеатру, которые болтали между собой и почти не обращали внимания на двух представителей племени вута.

Когда Финнбоги было лет десять, Гуннхильд заставила его участвовать вместе с младшими детьми в представлении: они разыгрывали путешествие Тора и Локи в земли великанов. Ей хотелось, чтобы главного великана представлял кто-нибудь повыше остальных участников. Они выучили все слова и репетировали несколько недель. В тот вечер, на который было назначено представление, они ждали, что все Труды соберутся на них посмотреть, поэтому заполнили половину Квадрата Олафа скамейками и даже бревнами, чтобы рассадить всех желающих. Финнбоги страшно боялся позабыть все свои реплики, но еще и взволнованно предвкушал, как станет сенсацией, явившись всем в новом, экзотическом и героическом, свете. Вот только в итоге пришли лишь родители детей, участвовавших в постановке, которые кое-как заполнили два первых ряда из приготовленных пятнадцати.

Сейчас ощущение было примерно такое же. Он-то всю дорогу волновался, что за ним будет наблюдать множество людей, а теперь был разочарован, что никого нет. Если уж ему предстоит сражаться не на жизнь, а на смерть перед публикой – или быть замученным до смерти, или Хель знает, что еще должно случиться, – тогда Финн желает видеть настоящую толпу благодарных зрителей и пылких женщин, а не эту кучку зануд, которые выглядят так, словно хотели бы оказаться в каком-нибудь другом месте.

Они подошли к Человеку Бобру. Финнбоги узнал в его окружении тех людей, которые скакали по скалам вместе с ним. Теперь они были в одежде, в кожаных штанах и хлопковых рубахах. Было немалым облегчением избавиться от необходимости глазеть на эти изумительно мускулистые торсы. Тот, у которого были бараньи рога в прошлый раз, и сейчас был с ними. Рога действительно выглядели так, словно росли из головы, а, подойдя ближе, Финнбоги увидел, что кожа вокруг них воспалена и сочится гноем из зазоров между рогами и головой, словно они были частью его тела, только тело не желало их принимать.

Остальные в оусле Человека Бобра были с нормальными головами, крепкими челюстями, суровыми глазами. Кальнианскую оуслу подбирали не только за умения, но и за внешний вид. Судя по виду этих мужчин, их отбирали точно так же. На Финнбоги с Фрейдис они глядели со смесью безразличия и презрения.

Человек Бобр наблюдал за приближением вута, и на его странно сияющем лице играла усталая улыбка.

– Приветствую вас, Финн и Фрейдис. Было ли ваше пребывание приятным?

– Я подружилась с рысью, – сообщила Фрейдис.

– Хорошо.

– Хугину и Мунину она не сильно понравилась.

– Еноты с рысями редко становятся друзьями. А теперь подойдите, пожалуйста, сюда, оба. Не нужно стесняться. Почему бы вам не сесть передо мной? – Он жестом обозначил место на нижней скамье у своих ног, затем обвел рукой мужчин вокруг. – Это мои друзья, я бы их представил, только они не из разговорчивых, да и знакомы вы будете недолго. Ага! А вот и следующий участник. Вам повезло, этот будет хорош.

Финнбоги с Фрейдис уселись на нижнюю скамью. Неужели их пригласили, чтобы смотреть сражения вместе с Человеком Бобром? – осмелился подумать про себя Финнбоги.

На арену вышел мужчина с паучьей коробкой на шее, как и у них, вооруженный каменным топором, очень похожим на топор Финнбоги. Финнбоги чуть не хлопнул себя по лбу, поняв, что надо было попросить у Софи обратно свой меч. Она ведь наверняка отдала бы ему? Он подозревал, что уже никогда этого не узнает.

– Стой там! – крикнул Чапа Вангва, когда мужчина дошел до середины арены.

Мужчина медленно развернулся, раскинув руки, держа оружие наготове, подбородок выпячен вперед, губы надуты. У него была грудь колесом и словно приклеенная, наполовину нервозная, наполовину угрожающая улыбочка человека, сумевшего убедить себя в собственном превосходстве, несмотря на живущее в глубине души подавленное, но вечно зудящее понимание, что это не так.

Он перехватил взгляд Человека Бобра, выступил на несколько шагов вперед и прокричал:

– Я Граниан! Отец убитого сына, сын убитого отца, и я больше мужчина, чем все вы, уроды! Выставляйте против меня кого угодно, и я отправлю его бродить по полям богов!

– Этот Граниан – ходячий кошмар, – негромко произнес Человек Бобр, подавшись вперед, чтобы его слышали только Финнбоги с Фрейдис. – Его племя просто умоляло мой ловчий отряд забрать его. Он рассказал всем о своем убитом сыне и отце еще до первой битвы, что меня заинтересовало, поэтому я позволил ему выжить и переговорил с другими из его племени, которых мы тоже прихватили. Они очень повеселились, рассказывая мне о нем: у него никогда не было детей, ни убитых, ни иных, а оба его родителя живы и, вероятно, были вне себя от радости, когда увидели его удаляющуюся спину. С тех пор я позволил ему выиграть несколько сражений, потому что забавно наблюдать, как он становится все более самодовольным. Вчера он сражался с двумя престарелыми койотами. Спасшись от их истертых зубов и раскроив их тонкие черепа, он скакал тут, словно индюк в брачный период. Жаль, что вам уже не увидеть его победный танец – он уже порядком мне надоел, и сегодня его ждет поражение.

Может, подумал Финнбоги, Человек Бобр увидел, что у него необычный и пытливый ум, и он хочет говорить с ним, а не смотреть, как он умирает. Этим объясняется, почему он не взял никого из оуслы и никого из воинов вута. С другой стороны, это ведь тот же самый человек, который с радостью размозжил другому голову…

– Вы не задавались вопросом, что это за отверстия в земле? – продолжал Человек Бобр.

– Я задавался.

– Я тоже, – прибавила Фрейдис.

– Прекрасно. Очень важно задавать вопросы. Смотрите вон туда, – Человек Бобр указал на дыру у края арены.

Спустя миг оттуда высунулась голова. С первого взгляда Финнбоги показалось, что это голова теленка бизона, судя по размеру, но она все тянулась и тянулась, и он увидел, что это змея, абсо-мать ее-лютно грандиозная змея.

Зеленое в черных пятнах тело заскользило вслед за головой, занимая почти половину объема отверстия в земле. Тело замерло, поднявшись шагов на пять, оставив Локи знает какую часть себя под землей, и из безгубого рта высунулся длинный и черный раздвоенный язык. Язык подергивался вверх и вниз, пока голова раскачивалась из стороны в сторону. Потянувшись к Граниану в центре арены, язык затрепетал чаще, после чего змея двинулась на него, и все больше и больше жуткого тела выдвигалось из-под земли.

Фрейдис прильнула к Финнбоги. Он обнял ее и покрепче прижал к себе.

Граниан развернулся, чтобы бежать, но потом, по-видимому, взял себя в руки. Он развернулся обратно, поджидая змею, покачиваясь на носках, и странная смесь самоуверенности и ужаса искажала его лицо.

– Изумительное животное, не правда ли? – с восторгом произнес Человек Бобр. – Дальние предки этой змеи происходят из бескрайнего леса во многих милях к югу отсюда. Они были кроткие создания, нисколько не ядовитые. На открытой местности самый обычный взрослый человек, вооруженный топором – даже и этот придурок Граниан, – мог бы запросто убить такую змею. Но над родителями именно этого животного потрудились чародеи, сочетая их сущности с куда более гнусными и ядовитыми змеями. Результат мы назвали гремоконда.

Гремоконда наконец-то выползла из своей норы целиком. Ее только что явившийся на свет хвост оказался самой омерзительной частью и без того омерзительного существа. Он походил на гигантскую, разделенную на сегменты личинку. Словно понимая, насколько он отвратителен, змея подняла повыше этот массивный нарост и затрясла им. От глубокого, но мелодичного грохота даже волоски на шее Финнбоги встали дыбом, и он задрожал. Фрейдис пискнула и съежилась еще сильнее.

Змея заскользила по арене. Звук был похож на шипение, но Финнбоги понял, что это просто шорох тяжелого тела, скользящего по мягкой голой скале. На другой стороне арены Финнбоги заметил двух Пустых Детей на толсторогих баранах, склонивших головы, словно они управляли змеей.

Граниан перебрасывал топор из руки в руку.

Гремоконда поднялась на хвосте, нависая над человеком. Она широко разинула пасть, обнажив два длинных тонких клыка.

Фрейдис спрятала лицо на груди у Финнбоги и зажмурилась.

Змея сделала выпад.

Граниан взревел и махнул топором, но змея ушла от удара и сомкнула челюсти на голове человека. С молниеносной скоростью она обвилась вокруг него своим мощным телом. Грязно-зеленые кольца с черными пятнами пульсировали, сжимаясь все сильнее. Животное снова разинуло пасть, нависая над обмотанной жертвой, и все увидели голову.

Граниан был багровый и тяжко дышал. Змея сжала кольца. Дыхание перешло в удушливый кашель, затем в пронзительный стон, по мере того как его кожа чернела, а налитые кровью глаза выпучивались все сильнее.

– Вот интересно, – заметил Человек Бобр. – Ведь змея пока еще его не ужалила. Она играет с добычей. Или, может, рисуется перед нами. Мне нравится. Один любитель порисоваться убит другим любителем порисоваться.

– А разве не те Пустые Дети управляют змеей? – спросил Финнбоги.

– Нет. Они только выманили ее из норы, а дальше она уже сама. Они, конечно, контролируют ее и вмешаются, если змея атакует толпу, но эти гремоконды как будто понимают, что им предназначен только человек на арене, а не зрители. Сомневаюсь, что змеи наделены каким-то там порядочным разумом, просто у них выбор между тем, что похоже на их привычную, легкую добычу, и чем-то иным, что, вероятно, им представляется неким диковинным зверем с дюжиной голов и кучей конечностей. Как могла бы сказать ваша Гуннхильд: «Нет ничего страшнее неведомого».

Голова Граниана дернулась, и Финнбоги подумал, что он уже мертв, однако же его глаза следили за движением змеиной головы, которая снова приблизилась к нему. Гремоконда разинула пасть. С клыков сочилась прозрачная жидкость, которая могла быть и слюной, и ядом, или же их смесью.

Быстрым легким ударом одного клыка змея пробила череп Граниана на самой макушке. Тонкая, но сильная струйка крови рванулась к небу, а потом пролилась алым дождем, забрызгав человека и змею.

– И как мы только можем считать себя выше животных, – удивился Человек Бобр, – когда они способны демонстрировать подобные завораживающие зрелища?

Змея совсем медленно опустила голову, и струйка крови стекала с клыков, пока голова Граниана не скрылась снова в громадной пасти. Кольца соскользнули с плеч жертвы, пасть раскрылась еще шире, и спустя миг верхняя часть туловища Граниана исчезла внутри змеи. Тварь полностью расплела свои кольца, отодвинулась назад и глотнула. Граниан пошел головой вперед в подрагивавшее горло. Тело гремоконды раздулось.

Медленно, рывками проталкивая еду глубже в себя, гремоконда опустилась на землю и заскользила обратно к норе. Вздутие примерно на трети длины ее тела дернулось, как будто Граниан пытался пинками пробить себе дорогу обратно.

– А он… – начал Финнбоги.

– Еще жив? Похоже на то, – кивнул Человек Бобр, – и пытается бежать. Один человек с очень острым кремниевым ножом действительно сумел прорезать себе путь наружу как раз на этой стадии. Он пытался напасть, вероятнее всего, на меня, хотел убить. Однако, насколько я понимаю, был ослеплен желудочными соками змеи, потому что побежал совсем не в ту сторону, упал и остался лежать, вопя, пока его кожа растворялась. Змея, конечно, тоже погибла, но урок из этого такой: внутри змеи разъедающая жидкость, так что убить ее надо раньше, чем она проглотит тебя.

Они наблюдали, как гремоконда скрывается в своем логове.

– Все кончилось? – спросила Фрейдис, все еще отводя глаза.

– Кончилось для Граниана. Страдания людей, вынужденных иметь с ним дело, тоже позади, – заверил молодой вождь гибельных. – Какой удачный денек. Ну, а теперь ваша очередь.

– Моя? – Фрейдис глядела широко раскрытыми глазами.

– И Финна. Вас тоже ждет гремоконда. Но, разумеется, не эта. Она теперь несколько недель не проголодается. Но у нас полным-полно других.

– А нельзя ли нам вместо того сразиться с престарелым койотом? – спросила Фрейдис. – Вряд ли мы сможем выстоять против гремоконды.

– Вы все же можете победить. Ты пойдешь первой, но теоретически это все же возможно, к тому же я дал подсказки. Знаешь, я почти хочу, чтобы ты победила.

Человек Бобр поглядел поверх их голов.

– Чапа Вангва, зови гремоконду!