Ситси Пустельга пританцовывала на цыпочках. Чоголиза Землетрясение с угрюмым видом стояла рядом с Эриком Сердитым, держа на плече Оттара Нытика. Палома Антилопа одной рукой обнимала Фрейдис Докучливую, и держалась за руки с Сассой Губожуйкой. А Утренняя Звезда – Звезда-то! – вызвалась добровольно утонуть вместо Финнбоги.

Софи Торнадо покачала головой. Она подумывала вернуться к Равнинному Бродяге и принести отнятый у Финнбоги меч, чтобы поупражняться с новым оружием, – она рассудила, что грех растрачивать впустую неслыханную для пленников свободу, – но в итоге решила, что интереснее поглядеть, как утонет грибоед.

Киф Берсеркер на мгновение завис над бурлящим потоком, затем с плеском ушел под воду, молотя руками и ногами, чтобы не нырнуть слишком глубоко. Он тут же выскочил на поверхность, после чего поплыл, делая такие же гребки над головой, как и первая жертва божественного Кугуэя. Вот только грибоед плыл прочь от берега, к середине реки.

Он что, ищет быстрой смерти? – удивилась про себя Софи.

Кугуэй, не обращая внимания на его жалкие потуги, стремительно уносил его к первому водопаду, совсем невысокому. Перед тем как ухнуть вниз, Киф крутанулся, словно акробат, выставив вперед ноги, и прикрыл голову руками.

«А вот это, – решила Софи, – не самое глупое движение из тех, что я видела».

Киф поплавком несся в сторону первого из двух больших водопадов ногами вперед, держа голову над водой, чтобы видеть происходящее, подгребая руками, чтобы не сбиться с курса.

Грибоед намеревался миновать скалу, прикончившую предыдущего пловца. Однако Клоган так и не всплыл у подножья водопада, вероятно, придавленный невыносимой тяжестью потока. А представление, призналась Софи самой себе, обещает быть интересным.

Киф перевалил через лоснящуюся губу скального выступа, прокричав «Вута!», и исчез за белым занавесом воды.

Он снова появился мгновением позже, выскочив, словно лосось, из пенного водоворота. Показалось, что его вот-вот утянет обратно, но он нырнул головой вниз, взмахнул руками, взбрыкнул ногами и с силой вырвался из омута.

– Вута! – заорал Толстый Волк.

– Вута! Вута! Вута! – скандировали грибоеды. Палома, Чоголиза и Ситси поддержали их.

Утренняя Звезда поглядела на Софи, приподняв бровь.

Софи снова решила, что необходимо как следует заняться с оуслой плаванием. Киф Берсеркер мог бы стать неплохим наставником, если бы не был грибоедом, а следовательно, обреченным на смерть, и если бы не превратился в лепешку, прыгнув в высоченный водопад, который наверняка убивает всех.

Киф пересек стремнину, направляясь к дальнему краю потока – подбираясь ближе к той части водопада, где не было выпирающих скал, – и снова развернулся над скачущими волнами, вытянув шею и выставив ноги вперед.

После чего его захлестнуло.

Он исчез. Софи почти хотела, чтобы он выскочил обратно, как это уже было. Ей не слишком понравились эти люди племени кугуэй, и если Киф выживет, он посрамит их божество. Грибоеды, может, и гнусные, но это ее грибоеды.

Она наблюдала вместе с остальными, включая Чапу Вангву и Раппу Хогу.

Он не выскочил из воды. Он вообще не показался на поверхности.

На берегу повисла тишина.

Оусла, вута, гибельные, кугуэи и лупоглазы всматривались в кипящую воду. Никакого человека там не было.

По-прежнему все молчали.

– Вон там! – прокричал Бьярни Дурень. – Ву… – но он осекся, поняв, что ошибся.

Безжалостное время достигло той отметки, когда человек уже не может выжить под водой, а затем преодолело и ее.

Кифа по-прежнему не было.

– Нет! – зарыдала Бодил Гусыня.

Сасса обняла ее за плечи, слезы катились по лицу под дурацкой прической, которую сделала ей Палома.

Софи часто заморгала. Она не любила грибоедов, нисколько, она собиралась убить их всех, когда дело будет сделано, но все равно ей не нравилось наблюдать подобную смерть. Она покачала головой. Чем скорее оусла начнет уже есть свою гремучую змею и дорожную осу-убийцу, тем лучше. Все это неуместное братание прекратится. Она не могла поверить, что едва не всплакнула над судьбой одноглазого и одноухого урода.

Она развернулась, собираясь вернуться к Равнинному Бродяге и поупражняться наконец с мечом. Ей было невыносимо смотреть, как ее женщины будут выражать сострадание врагу. Они, может, и обниматься начнут. Если она увидит подобное, придется ей перебить всех.

– Вот он! – воскликнула Ситси Пустельга.

Софи развернулась на месте.

– Где? – спросила Сасса. – Я не…

Софи видела. Он вынырнул в сотне шагов ниже по течению, но происходило там что-то странное. Казалось, что бурлящее течение преодолевают два человека.

– Ву-у-у-та-а-а-а! – проорал Киф, скрывшись из виду за поросшей деревьями излучиной реки.

Раппа Хога вскочил на своего кинжалозубого кота и галопом кинулся догонять пленника. Толстый Волк и все остальные грибоеды побежали следом, но тут Чапа Вангва закричал:

– Вас искусают пауки! Вернитесь ко мне и Пустым Детям!

Волк созвал своих, и они с неохотой подчинились. Но ждать долго не пришлось. Киф Берсеркер вернулся бегом, следуя на Раппой Хогой на коте, который вез при этом какой-то сверток.

Повязка слетела с Кифа, вместо глаза и уха зияли розовые дыры, но если не обращать на них внимания, он был бодрый и жизнерадостный, как и следует ожидать от человека, обманувшего верную смерть. Грибоеды столпились вокруг Раппы Хоги, пока он спешивался и снимал с кота свой груз. Это оказался утонувший Клоган. На мгновение Софи показалось, что он еще жив. Может, ему удалось попасть под водой в какой-нибудь воздушный карман? Но нет, он был бледнее грибоедов и мертвее некуда.

Раппа Хога положил тело на голую скалу, и лупоглазы обступили его.

– Он через столько прошел, – произнес Оветс. – Спасибо, что вернул его тело, Киф.

– Не стоит благодарности! – воскликнул грибоед. – Извините, что пришлось так долго искать его под водой. – Он выбрался из толпы поздравлявших его соплеменников и подошел к вождю Клембур. Ее старания скрыть свое изумление и разочарование позабавили Софи.

– Интересное у вас здесь течение, – сказал Киф, глядя на реку, серьезный, словно проектировщик крепости, рассуждающий о стенах. – Но я недооценил немного второй большой водопад. Можно мне сплавать еще разок?

В ту ночь они расположились у водопада. Финнбоги Хлюпик сидел с Ситси Пустельгой, Паломой Антилопой и почти всеми вута, слушая в пятый или даже шестой раз рассказ Кифа Берсеркера. Финнбоги, конечно, был рад, что Киф уцелел, но уже неоднократно проклял себя за то, что позволил ему занять свое место. Он же и сам хороший пловец, он смог бы сделать то, что сделал Киф, и это он сейчас в очередной раз пересказывал бы свою историю, и все восхищались бы им.

– Но как ты понял, что нашел его тело, а не какое-то животное или что-нибудь еще? – спросила Бодил.

Киф, сидевший на бревне, подался вперед, упираясь локтями в колени.

– Когда падаешь вместе с водопадом, у тебя только одна мысль: выбраться оттуда и выбраться побыстрее. – По неведомой Финнбоги причине, Киф решил, что его приключения в водопаде лучше рассказывать во втором лице. – Начать с того, что ты не знаешь, где верх, а где низ, и ты… о, привет Древоног, ты как раз вовремя. Садись с нами.

Тайри подошла сбоку. Хотя они не так уж давно покинули Труды, ее ноги куда меньше походили на деревья. И лицо похудело, и мышцы на руках и ногах, скрывавшиеся под жирком, теперь проступали отчетливо. Она всегда одевалась так же, как женщины из оуслы, не носила только ноговицы до колена. А теперь она еще и стала выглядеть, как одна из оуслы. Финнбоги решил, в этом есть что-то весьма благородное, даже героическое, что среди сногсшибательно привлекательных женщин оуслы ему все равно больше нравится Тайри.

– Я за Финном, – сказала она.

Финнбоги вздрогнул. Финн!

– Что? В смысле… в чем дело?

– Ты последнее время увиливаешь от тренировок. Сегодня вечером начнешь все с начала.

– Но я тут ни при чем. Я бы тренировался. Это ты…

– Так ты идешь?

Если Финнбоги ждал, что Тайри упадет на колени и признается ему в вечной любви, то он ошибался. Она оставалась все той же подавленной, куда более тихой версией прежней бойкой Тайри. Но на тренировки это никак не повлияло. Она заставила его выполнять упражнения, проделывая их вместе с ним, пока ему не показалось, что его сейчас уже вывернет наизнанку, и тогда она начала гонять его еще пуще.

В итоге она бросила: «Пока», – и отправилась Локи знает куда, предоставив Финнбоги в одиночестве тащиться к остальным и забираться в спальный мешок рядом с Бьярни.

Племя вута, сидевшее у костра, когда он уходил, разбрелось, и вместо них там теперь были Софи Торнадо и Утренняя Звезда.

Финнбоги сглотнул комок в горле и выдвинулся в пятно света.

– Гм. Утренняя Звезда? – произнес он.

Она подняла взгляд. Ее широкие скулы, безупречная кожа и полные губы показались особенно выразительными в золотистых отблесках костра.

– Да?

– Спасибо.

– За что?

– За то, что пыталась спасти меня сегодня.

Утренняя Звезда вздохнула.

– Даже не думай, что я пыталась спасти тебя. Я хотела, чтобы с меня сняли пауков, ничего больше. Я наблюдала бы, как ты тонешь, с той же легкостью, с какой наблюдала бы за тонущим в этой реке куском дерьма.

– Ясно. И много времени ты проводишь, наблюдая за тонущим дерьмом?

Прекрасная воительница и богиня поглядела на него так, словно он и был упомянутым куском дерьма. Она испепеляла Финнбоги взглядом достаточно долго, чтобы его как следует прошиб пот.

– Может, свалишь уже отсюда? – предложила она в итоге.

Финнбоги отошел, широко ухмыляясь. Не только его колкость насчет наблюдения за дерьмом оказалась удачнее, но и Утренняя Звезда действительно говорила с ним.