Когда на следующий день Равнинный Бродяга возобновил свое движение на запад, Ситси Пустельга решила, что пора уже что-то делать с дурным настроением Софи Торнадо. Она подошла к ней.

– Привет, Софи! – защебетала она.

Софи в ответ бросила на нее такой мрачный взгляд, что Ситси без дальнейших рассуждений метнулась на противоположную сторону палубы и снова принялась глядеть на прерию вместе с Паломой Антилопой, Сассой Губожуйкой, Тайри Древоног, Бодил Гусыней и Кифом Берсеркером.

Медведь с медведицей и медвежонком убрались с пути Равнинного Бродяги. Киф рассказал сказку о девочке, заблудившейся в лесу, которая воровала еду у семейства медведей.

Пусть они неумолимо движутся к собственной смерти, но пауки на шее настолько действенное средство, что они вполне могут наслаждаться этим движением, думала Ситси Пустельга. Не то чтобы она вела себя совсем беззаботно, она тратила часы на размышления, как же можно избавиться от пауков, но в голову ничего не приходило. И она вряд ли сможет объединить усилия с Софи, если Софи с ней не разговаривает. Так почему бы просто не посидеть и не послушать байку одноухого и одноглазого человека с дальнего берега Бурного Соленого Моря?

Йоки Чоппа уменьшил повязки Кифа до одиночного бинта, прикрывавшего отсутствующий глаз и ухо и не мешавшего смотреть и слышать оставшимися. Очевидно, раны заживали, и на удивление хорошо. Его светлые волосы, которые он срезал под корень, чтобы обмануть оуслу, немного отросли и топорщились под бинтом, словно оперенье у птенца, но голова была болезненно-белого цвета.

Несмотря на жуткий вид, этот человек племени вута, кажется, не держал зла на оуслу, оставившую его без глаза и уха. На самом деле, это совершила Талиса Мухоловка, которой больше не было, но приказ отдала Софи Торнадо, а все остальные не возражали. Ситси подозревала, что Киф считает случившееся ровно тем, чем оно было: вполне нормальное обращение группы людей с одним человеком, являвшимся на тот момент времени их врагом. То, что он не держит зла, размышляла Ситси, говорит о сильном характере. Поначалу ей казалось, вута какие-то недоразвитые, потому что они постоянно валяли дурака, но теперь она понимала, что они волевые и достойные люди, просто любят повеселиться. Похоже, это весьма удачный подход к жизни. Жаль, что скоро все закончится.

День прошел, не принеся ничего нового, только нескончаемые просторы и размеренно расстилавшийся Океан Травы. Реки они пересекали, почти не замедляя движения. Местность была не вполне плоской, но и холмистой ее не назовешь. В целом она была такой же интересной, как одеяло, брошенное на слегка захламленный пол. Ситси решила, что к западу от Матери Вод богам наскучило создавать интересный пейзаж.

Она старалась и дальше восхищаться видами, но не замечала ничего такого, с чем уже не познакомилась бы вчера днем или за день до того. В какой-то момент она углядела льва, который охотился за двумя вилорогими антилопами, но лев бросил охоту, едва успев начать. Не попадалось ничего нового, что можно анализировать. И потому она уселась рядом с Бодил Гусыней.

Утренняя Звезда сидела одна, наблюдая, как Ситси Пустельга слушает эту болтливую женщину грибоедов. Смотреть, как вежливая маленькая Ситси пытается изображать интерес, пока Бодил трещит, трещит и трещит совершенно ни о чем, было самым забавным развлечением, какое выпадало Утренней Звезде с момента их пленения.

Чоголиза, Палома и Ситси, кажется, с радостью общались с грибоедами. Утренняя Звезда этого не понимала. Она в какой-то мере даже завидовала их способности разговаривать с низшими, но больше удивлялась и слегка презирала. Кальнианцы ведь стоят настолько выше грибоедов, а оусла настолько выше средних кальнианцев. Социальная пропасть попросту слишком широка для Утренней Звезды, чтобы ее преодолеть. Ну, по какому вопросу она сможет найти точки соприкосновения с таким совершенным простофилей, как Толстый Волк или такой превыспренней дурой, как Гуннхильд Кристолюбка?

Йоки Чоппа никогда ни с кем не разговаривал, а Софи Торнадо пребывала в угрюмой тоске, из которой никто не мог ее вырвать. Четыре пленника из племени лупоглазов вызывали у ее те же чувства, что и грибоеды – нисколечко не интересные. Так что Утренняя Звезда проводила дни, глядя на отчаянно скучную-прескучную прерию и стараясь придумать, как избавиться от гребаных пауков на шее.

Когда они орали, призывая пищу, ей требовалось все ее самообладание, чтобы не сорвать с шеи коробку, и плевать на последствия.

Позже днем, когда Равнинный Бродяга остановился на отдых и кучные голуби принялись расклевывать свою привязь из паутины, Утренняя Звезда услышала громыхающий рев. Она подумала на мгновение, что это какие-то животные – может быть, стая львов или какой-то новый сюрприз, – однако шум был слишком размеренный.

Она спустилась с палубы вслед за остальными, почти с интересом ожидая увидеть, откуда берется этот звук. Все они двинулись в западном направлении вверх по холму, следуя за Чапой Вангвой к источнику грохота, который делался все громче.

Им навстречу ехали полдюжины человек верхом на бизонах, а за ними двое лысых детей на толсторогих баранах. Неужели никто уже не ходит по Океану Травы пешком? Ситси Пустельга отстала от своих драгоценных грибоедов, чтобы поравняться с Утренней Звездой.

– Ну, и кто же это такие? – спросила Утренняя Звезда.

– Судя по этому шуму, должно быть, племя кугуэй.

– И что это за звук, моя многоумная подруга?

– Это водопад. Или, если точнее, каскад водопадов.

– Ты уверена? Слишком уж громко. К тому же откуда взяться водопаду среди Океана Травы.

– Если это тот, о котором я думаю, он огромен настолько, что вполне тянет на божество.

– Посреди этой чертовой травы и маленькое деревце покажется богом. А что ты знаешь об этих людях?

– Водопады называются Кугуэй, и племя названо в их честь. Вождь у них женщина по имени Клембур, и она стала вождем еще одиннадцатилетней девочкой. Единственное, что меня смущает, так это их бизоны. Не знала, что они ездят на них.

– Может, недавно начали?

– Может быть. Вероятно, гибельные…

– Здрасьте-здрасьте! – прокричал Чапа Вангва. – Великий вождь Клембур, это наши гости. Гости, это вождь Клембур и племя кугуэй!

Краем глаза Утренняя Звезда увидела, как Ситси Пустельга кивнула и улыбнулась, поздравляя себя с верной догадкой.

Вождь Клембур глядела на них сверху вниз со своего бизона. На вид ей было лет тридцать пять; большеглазая и с таким длинным подбородком, что он оттягивал вниз все лицо, отчего рот был слегка приоткрыт. Вместо того чтобы заговорить, она вынула из кармана кожаной безрукавки деревянную флейту, поднесла к губам и сыграла замысловатую траурную мелодию. Хотя это был совершенно неподобающий способ здороваться с людьми, Утренняя Звезда невольно признала, что она мастерски играет, и мелодия красивая. И, на самом деле, она удивительным образом гармонировала с грохотом пока еще невидимого водопада, вознося звук к облакам, словно подчеркивая связь между небом и водой и подтверждая божественный статус.

– Здравствуй, Чапа Вангва, – произнесла Клембур, доиграв. Она выглядела чрезвычайно довольной собой, показалось Утренней Звезде. – Ты привез дары для Кугуэя?

Пока она говорила, Утренняя Звезда заметила у Клембур на шее коробку с пауками, как и у пятерых всадников на бизонах, окружавших ее. Вот оно что, подумала Утренняя Звезда. Это вассальное племя гибельных. Вождь Клембур щеголяла тут своими музыкальными способностями, пытаясь продемонстрировать, что она больше, чем рабыня. Но Утреннюю Звезду не проведешь.

– Сколько подарков хочет Кугуэй? – спросил Чапа Вангва.

– Три?

– Я дам тебе два.

– Кугуэй, может быть, примирится с такими…

– Кугуэй получит два. Он останется доволен. Я дам тебе одного из этих. – Чапа Вангва указал на лупоглазов. Они таращились в ответ, возможно, и со страхом, но было трудно определить: из-за этих выпученных глаз они постоянно как будто бросали всем вызов. – И одного из наших драгоценных чужаков. – Он указал на грибоедов.

Утренняя Звезда подавила улыбку. Дело обещает быть интересным. Подарок богу может подразумевать множество возможностей, но он всегда означает убийство, обычно каким-нибудь нетривиальным способом.

Взгляд Клембур прошелся по лупоглазам, а затем надолго задержался на грибоедах.

– Эти выглядят по-настоящему жутко, – одобрила она. – Кугуэй будет доволен!

Финнбоги Хлюпик поглядел на Эрика Сердитого. Его отец в ответ поднял бровь, что прекрасно отражало суть происходящего. Что, ради острого члена Локи, означает: один из них станет подарком для бога? Единственные подарки, какие трудяги подносили своим богам – пара бизонов для Тора на тинге раз в три месяца. Но бизонов они зажаривали и съедали. Все здесь не сулило ничего хорошего. И что это за оглушительный рев, и какой-то пар, поднимающийся из земли впереди? Знакомое тошнотворное ощущение опасности снова возникло в животе.

Они пошли за Чапой Вангвой, Клембур и другими всадниками на бизонах. Финнбоги поглядел на перевязанную руку Эрика. Тот клялся, что она не болит, но ожог был чудовищный. Глядя, как Чапа Вангва издевается над его отцом, Финнбоги возненавидел его сильнее, чем считал возможным ненавидеть другого человека. За исключением Гарта Наковальни, а это кое-что да значило.

Кугуэи спешились и повели их на скальный выступ, нависающий над странной рекой. Трава прерий здесь расступалась, давая место голой и отвесной скале розовато-коричневого цвета. И река не столько текла по этому каменистому ложу, сколько пробивала себе путь, стремительно сбегая вниз по каменным ступеням каскадами водопадов. Финнбоги доводилось видеть водопады. Но эти были иного уровня. Эти были на несколько уровней выше. Два самых больших были поистине могучими, наверное, шагов десять в высоту, и они яростно обрушивались вниз с такой силой, что наверняка способны были переломать все кости любому существу, которому не посчастливилось упасть в воду.

По обоим берегам реки стояли другие представители племени кугуэй, одетые, как и Клембур, в кожаные безрукавки, и выжидающе смотрели на подошедших людей.

– Ого, – вырвалось у Финнбоги.

– Честно говоря, я несколько разочарована, – проговорила Ситси Пустельга рядом с его плечом. – На северо-востоке отсюда есть водопад, который шагов на семьдесят выше.

– Этот все равно достаточно высок, чтобы убить любого, кто попытается плыть сверху вместе с рекой. Или любого, кого туда сбросят…

Понимание обрушилось на Финнбоги, словно мокрое одеяло, свалившееся с дерева.

– Это и есть Кугуэй, да? – спросил он.

– Да, – кивнула Ситси.

– Значит, если кого-то собираются подарить Кугуэю…

– «Самый очевидный ответ обычно правильный», – подсказала Гуннхильд по другую руку от него. – Смотри.

Она указала на Чапу Вангву, который гнал перед собой четверых лупоглазов. Он протянул им пучок травы и жестом велел каждому взять по травинке. Они с неохотой подчинились.

– Мои поздравления! Ты вытянул самую короткую травинку! – прокричал гибельный третьему из них.

Это оказался Клоган, самый старый и, кажется, самый лупоглазый из всех лупоглазов. Он таращился на короткую травинку у себя на ладони. Финнбоги глядел на ревущую, вскипающую реку, и комок страха в животе делался все тяжелее. Какой жуткий способ уйти.

– На колени! – заорал Чапа Вангва на несчастного и толкнул вниз, когда тот не подчинился немедленно. Он что-то с ним сделал, чего Финнбоги не увидел. Когда Клоган поднялся, его коробка с пауками болталась в руке Чапы Вангвы.

– И не вздумай что-нибудь выкинуть, – сказал Чапа Вангва, указывая на остальных. – У твоих друзей все пауки на месте.

Человек покорно кивнул.

– А теперь иди за вождем Клембур.

Клоган последовал за вождем и остальными кугуэями вверх по течению. Оветс и двое других лупоглазов попытались пойти за ними, но Чапа Вангва с легкостью оттолкнул их в сторону. Этот щуплый человечек был гораздо сильнее, чем выглядел.

Между тем все больше гибельных подбегали со стороны Равнинного Бродяги. Финнбоги догадался, что они покончили с делами и не хотели пропустить развлечение.

Вождь поднялась на деревянную платформу, которая нависала над рекой. Еще выше по течению находился деревянный мост, быстро заполнявшийся зеваками из числа гибельных и кугуэев.

Клембур стояла одна на своей платформе, играя на флейте. До Финнбоги доносились только обрывки музыкальных фраз, пробивавшиеся сквозь рев реки. Он не жалел, что не слышит всей мелодии. Плевать ему было на ее чириканье.

Вождь убрала флейту в карман и отошла назад.

Четверо кугуэев схватили жертву за руки и за ноги и принялись раскачивать вперед и назад, произнося какие-то слова, из которых Финнбоги понял только «кугуэй», а затем метнули человека в стремительную реку.

Он ушел под воду, вынырнул и устремился к берегу, делая умелые гребки над головой. Да он умеет плавать! Финнбоги мог поспорить, что негодяи такого не ожидали! Получится ли у него спастись?

У него почти получилось, не хватило совсем чуть-чуть – он устал, остановился на какой-то удар сердца, и течение подхватило его. Он справился с водопадом скромного размера, упав вместе с ним, и оказался на поверхности воды немного выше первого из двух больших водопадов. Этот первый водопад разделялся на четыре части толстыми каменными выступами, темными от воды.

Клоган пересек ближайшую к ним стремнину и ринулся головой вперед к скальному выступу у подножья.

Его лупоглазые товарищи завывали и кричали. А вместе с ними гибельные, кугуэи, кальнианцы и вута, все вытягивали шеи и всматривались в бурлящую воду у подножья водопада. Финнбоги поймал себя на том, что молится Одину, чтобы лупоглазый выплыл. Молиться Локи никакого смысла. Он наверняка считает, что гораздо смешнее, если человек утонет.

Клоган не вынырнул. Прошло немного времени – немного для зевак, но очень много, чтобы оставаться под водой. Оветс, Волекс и Сандея обнялись. Финнбоги отвернулся.

– Он выбрал неверный путь, – сказал Киф Берсеркер, подходя ближе.

– Что?

– Он поплыл в нашу сторону, а это именно то, что требуется, если хочешь попасть в водоворот, как это случилось с ним. Видишь, там крутит, – Киф показал, и Финнбоги действительно увидел водоворот. – И вот вам результат. Его закружило, стукнуло о скалу, и он разбил голову. Если бы он поплыл от нас, он мог бы нырнуть в следующий водопад, который хоть и выше, но более спокойный. И все бы с ним было в порядке.

Финнбоги поглядел на второй водопад в каскаде. «В порядке», наверное, – чересчур оптимистично. Да, там не было выступающих скал, но вода все равно ударяла словно великанским кулаком в бурлящее, вскипающее озерцо.

Но если бы даже человек каким-то образом выжил, следующий водопад выглядел еще страшнее.

– Я уверен, с ним все было бы в полном порядке, – сказал Финнбоги вслух.

– Ага, и если бы он изо всех сил оттолкнулся и пронесся сквозь третий водопад, думаю, у него была бы наилучшая позиция для преодоления последнего. Я не уверен, но я бы попробовал.

– У тебя есть шанс. Вон идет наш улыбака.

Чапа Вангва приближался к ним, сжимая в руке пучок травы. Капитан гибельных, Раппа Хога, подъехал на своем кинжалозубом коте, соскочил на землю и пошел рядом. Кот шел за ним.

– Встаньте в круг, все вута, соберитесь в круг, – прокричал ухмылявшийся Чапа Вангва, – пора решать, кто отправиться в плаванье.

– Что-то от меня скверно пахнет. – Волк вскинул руку и демонстративно понюхал подмышку. – Да, это просто никуда не годится. Надо бы мне помыться ради всех вас. Я сам пойду.

– Ах, нет-нет-нет, Кугуэй так не любит. Вас должен выбирать случай. Все вы должны тянуть травинки.

– Но не дети.

– Да ты крепкий орешек, Волк! А я такой добрый, что предлагаю компромисс. Вашим енотам жребий тянуть не придется.

Волк шагнул вперед, башней возвышаясь над Чапой Вангвой.

– Неплохо для начала, но никто из детей участвовать не будет.

Гибельный даже не дрогнул.

– Ну, ударь меня! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Когда пауки с тобой закончат, и ты превратишься в комок бесполезного мяса со стеклянным взглядом, я пинками разверну тебя в нужную сторону, чтобы ты увидел, как вытянувший короткую травинку спускается по водопадам.

– Ты не отправишь детей спускаться по водопадам. Они не станут тянуть травинки.

Волк улыбнулся. Если улыбка Чапы Вангвы наводила Финнбоги на мысли о змее, то улыбка Волка напомнила ему торнадо, убивший Чноба Белого и едва не прикончивший самого Финнбоги.

– Ничем не могу помочь, – сказал Чапа Вангва. – Разве неправда, что все должны тянуть жребий, а, вождь Клембур?

– Гибельный прав. Когда Кугуэй выбирает группу, жребий тянут все.

– Только. Не. Дети.

Чапа Вангва поманил одного из детей на толсторогих баранах.

– Пустое Дитя, пауки Толстого Волка укусят его через…

– Стой, – произнес Раппа Хога. Если бы Раппа Хога и Волк устроили состязание, кто больше похож на легендарного героя, победа была бы ничья. – Дети будут тянуть жребий, как и требует Кугуэй.

– В таком случае, мы с тобой… – Волк начал разворачиваться к нему.

– Подожди. Это не все. Вы все будете тянуть жребий. Но если кому-то из детей достанется короткая травинка, доброволец из племени вута сможет его заменить.

– Но… – вождь Клембур шагнула к ним.

– Кугуэй сочтет это приемлемым, – заявил Раппа Хога. Это был не вопрос.

Женщина с длинным подбородком засомневалась, но затем кивнула.

– Спасибо, Раппа Хога, – сказал Волк.

Повисла пауза, пока мужчины окидывали друг друга взглядом. Финнбоги даже чувствовал, как воздух между ними искрит.

– Хорошо-хорошо! Значит, договорились! – прокричал Чапа Вангва, разрушая наваждение. – Давайте, тяните уже.

Племя вута обступило ухмыляющегося гибельного.

Гуннхильд была первой и вытянула длинную травинку. Затем Тайри, затем Сасса. Потом тянули Фрейдис и Оттар. У всех оказались длинные травинки.

Волк кивнул Финнбоги. Он взял конец травинки указательным и большим пальцами. Потянул. Чапа Вангва придержал травинку, она переломилась, и Финнбоги остался с коротким кусочком травинки в руке.

– Но ты… Он… – Финнбоги огляделся по сторонам. Больше никто не видел, что сделал гибельный.

– Прекрасно! – радостно объявил Чапа Вангва. – Я рад, что это ты. Ты мне не нравишься. Ты просто сидел рядом, пока я мучил твоего отца.

– Но…

– Хотя я и удивлен, что Кугуэй выбрал тебя. Однако по временам Кугуэй выбирает кого-нибудь, чтобы снять бремя с остальных, а не чтобы заполучить кого-то интересного для себя.

Гуннхильд была в ужасе. Фрейдис улыбалась ему. Это что, слезы в глазах Тайри? Все женщины оуслы смотрели на него как будто бы с одобрением. Даже Софи Торнадо первый раз за все время взглянула ему в лицо. Трое оставшихся лупоглазов таращились на него с жалостью, гибельные и кугуэи с переменным успехом старались скрыть ликованье.

Финнбоги поглядел в бурлящую пенную воду и кивнул. Все в порядке. На этот раз его очередь, он боялся не так сильно, как в тот момент, когда был всего лишь шанс, что жребий падет на него. Он готов. Он в ужасе, он вот-вот умрет, но неважно. Умрешь, когда умрешь.

– Я пойду вместо него.

Это оказалась Утренняя Звезда! Выглядевшая куда более героической, чем Волк и Раппа Хога вместе взятые, эта воительница и богиня, вторая по красоте в оусле после Паломы Антилопы, по мнению Финнбоги, относилась к нему с той же неприязнью, что и Софи Торнадо. Может, он ослышался?

Снова на миг повисла пауза. Похоже, все остальные были изумлены не меньше Финнбоги.

– Я пойду вместо него, – повторила она.

– Нет-нет-нет! – Чапа Вангва, улыбаясь, затряс головой. – Кугуэй выбрал! Противный мальчишка умрет.

– Раппа Хога сказал, если жребий падет на кого-то из младших, его можно будет заменить.

– Он имел в виду детей!

– Ты сам только что назвал его мальчишкой. Значит, его можно причислить к детям.

– Но… – промямлил Чапа Вангва.

– Снимай с меня пауков. Я сама прыгну.

– Нет, – сказал Раппа Хога.

– Ты же сказал…

– Речь шла о том, что если короткую травинку вытянет кто-то из младших, то вместо него сможет пойти кто-то другой из племени вута. А ты не вута.

– Нет, это неправильно. Ты же…

– Да, было сказано именно так, – вмешалась Софи Торнадо. – Отойди, Утренняя Звезда.

Утренняя Звезда отступила назад.

– Встань, пожалуйста, на колени, – обратился Чапа Вангва к Финнбоги. – Я сниму с тебя пауков. Мы же не хотим, чтобы они погибли в страданиях. Впрочем, не забывай, если нападешь на меня или попытаешься бежать, тогда пауки укусят… дай-ка взгляну… вот ее. – Он указал на Тайри Древоног.

Финнбоги поглядел на реку. Он снова боялся, на самом деле, гораздо сильнее, чем до того, как Утренняя Звезда предложила себя вместо него. Надежда – страшная вещь, подумал он.

– Ладно, Чапа Вангва! – крикнул Киф Берсеркер. – Снимай моих пауков, я искупаюсь в твоем потоке.

Он встал на колени перед гибельным.

Ухмылка Чапа Вангва увяла. Он поглядел на Раппу Хогу.

Капитан гибельных улыбнулся.

– Это не то, что я имел в виду, но никак не противоречит сказанному. Киф Берсеркер займет место Финнбоги Хлюпика и будет принесен в дар божеству.

– Это не божество, – сказал Киф, – это участок реки, который стекает с холма.

Раппа Хога поднял бровь.

– Киф Берсеркер не станет искушать судьбу. В периоды засухи жертвам подрезают сухожилия, чтобы река наверняка поглотила их. Так что помолчи, Киф, если хочешь умереть всего лишь без одного глаза и без уха. Ты так же поймешь, что все реки текут вниз с холмов.

– Само собой! В смысле, прошу прощения. – Киф выразительно закивал.

Опустившийся на колени Киф вздернул подбородок, чтобы дать доступ к шнурку, державшему коробку с пауками.

Финнбоги огляделся по сторонам. Все глазели на него.

– Нет, Киф, ты не можешь. Спасибо, но короткую травинку вытянул я, – с неохотой произнес он.

– Я могу, и я иду. Скажи ему, Волк.

– Ты уверен? – спросил Волк.

– Угу.

– В таком случае, Финнбоги, я приказываю Кифу занять твое место. Решение никак не связано с тобой лично, и никто не станет протестовать. Это всем понятно?

Финнбоги поглядел на Тайри. Она отвернулась.

Чапа Вангва снял с Кифа коробку с пауками. Киф поднялся и передал свой топор, Рассекатель Задниц, Оттару.

– Присмотри за ним, парень.

– Он слишком велик для Оттара, – запротестовала Гуннхильд.

– И что? Я вернусь через минуту.

Киф потрепал Оттара по голове, и мальчик заулыбался.

– Иди уже, – намекнула вождь Клембур.

Киф двинулся за ней на стартовую платформу.

– Плыви хорошо, Киф, – напутствовал Волк.

Клембур снова заиграла свою мелодию. Четверо кугуэев схватили Кифа за руки и за ноги. Киф выкрикивал указания, куда его следует зашвырнуть.

Они монотонно бубнили что-то и раскачивали человека из племени вута, а затем метнули его в бурлящую реку.