Спокойная атмосфера сохранялась недолго.

– Что значит «все солгали»? Врал преступник!

– Вы тут все про всех знаете? Вы что, видели, как мы выходили?

– Ну, может, в мелочах расхождения и есть. Как можно помнить все, что делал каждый день?

На такие комментарии Кичжун не реагировал.

– Нет. Я имел в виду именно то, что сказал: солгали все. Давайте разберемся с каждым по очереди.

Выражения на лицах участников были разные. Кому-то удавалось сохранять невозмутимость, у кого-то буквально читалось беспокойство.

– Начнем с госпожи Ким Минчжу. Вы сказали, что одиннадцатого до трех часов дня у вас было много встреч, но на самом деле вы много перемещались по другому поводу, и у вас были свободные промежутки времени.

Минчжу вскочила:

– Да что такое?! Вообще-то нет!

– Послушайте дальше. Относительно семнадцатого числа вы сообщили, что отдыхали дома, но в указанный промежуток времени дома вас не было.

По щекам Минчжу пробежала мелкая судорога:

– Но я правда была дома! Что вы можете знать, чтобы так говорить?

Любому было ясно, что Кичжун попал в яблочко, настолько сильно дрожал голос Минчжу.

Он проигнорировал ее слова.

– Госпожа Хан Сиён дала показания, что одиннадцатого якобы встречалась с кем-то из друзей в районе Вольге-дон, а семнадцатого находилась дома, но и то и другое неправда.

Остальные участники взирали на Кичжуна и Сиён с удивлением. Поднималось общее возбуждение. Сиён не возражала, а лишь напряженно смотрела на Кичжуна.

– Затем господин Со Мёну. Вы сказали, что одиннадцатого были дома, но на самом деле это не так. Родители, с которыми вы живете, дали ложные показания, чтобы подтвердить ваши слова. А семнадцатого, когда вы встречались с другом, вы расстались с ним рано, и на время после этого алиби у вас нет.

– А на каком основании вы так говорите? – спросил Мёну, сложив на коленях кулаки и выпрямив спину. Он пытался казаться спокойным и выдержанным, но сильная дрожь в руках говорила сама за себя.

– Затем господин Ан Сухо.

– Послушайте-ка! – выкрикнул Мёну, но взгляд Кичжуна уже был устремлен на Сухо.

– Вы сказали, что одиннадцатого прежде, чем встречаться с представителями сферы развлечений, вы были в фитнес-клубе, это правда, но уже в одиннадцать часов вы оттуда ушли, и после двенадцати алиби у вас вообще нет. Семнадцатого вы якобы провели весь день со своей девушкой, но эти показания правдивы лишь частично. Вы действительно были с ней, но куда-то выходили и несколько часов отсутствовали дома.

Сухо нахмурил брови, словно стараясь скрыть внезапную бледность.

– Но поймите, я ни разу не сказал неправду. На каком основании вы утверждаете обратное?

Кичжун засмеялся, обнажая свои ровные зубы: «Испугались! И ни один не признается!»

– Все спрашивают, каковы ваши основания! – закричал Чунсон.

– Следующий господин Пэк Юнги. Одиннадцатого на Тондэмун вы ходить ходили, но быстро закончили дела и, не возвращаясь в офис, ушли оттуда, а после этого ваши перемещения и действия неизвестны. Семнадцатого же вы не уснули за просмотром телевизора, а вообще не находились дома.

Юнги не реагировал, а скромно сидел, не двигаясь. И не было человека, который не заметил бы, как на его белой коже исчезли последние следы румянца.

– И последний, господин Но Чунсон. Днем одиннадцатого вы действительно были в компьютерном клубе, но время выхода вами из системы указывает на то, что вы ушли оттуда не позднее чем в два часа дня. А…

– Выйдя из системы и покинув клуб, я не пошел домой, а просто гулял по району! Что, нельзя?

– Тем не менее, давая показания, вы опустили эту часть. А семнадцатого вы действительно ездили к родителям жены вместе с семьей. Однако проблема в том, что, сославшись на поступивший звонок, вы уехали домой раньше. Похоже, что еще до похода в полицию вы договорились с домашними, что́ скажете там. А полиция установила, что ваши показания – ложь.

– Так вот вас и спрашивают, каким образом это было установлено. Может, камера в компьютерном клубе или на улице? Но это не доказательство совершения преступления. Вы сами сказали, что около места происшествия записей нет.

– Местонахождение каждого из вас было установлено по данным из телефонной компании.

На миг все затихли.

Время дачи показаний подозреваемыми окончено. Что именно теперь скажет Кичжун, подозреваемые и подумать не могли. Он встал. Все, подняв голову, смотрели на него.

Кичжун обрушил на участников те слова, которые ему не терпелось произнести с момента прихода сюда:

– Одиннадцатого и семнадцатого в районе происшествия и в период, когда оно произошло, в телефонных компаниях зафиксированы сигналы телефонов каждого из вас.

Повисла пугающая тишина. Участники были поражены, но одновременно изображали на лицах недоумение. Кичжун любезно пояснил:

– Это значит, что все вы находились неподалеку от места преступления.

17 августа. Свидетельские показания дал местный аптекарь. Он сам позвонил в полицию.

Жертва Кан Юнчжон была убита в районе Миа-дон. Хван Чонсоп был убит в районе Силлим-дон неподалеку от станции Совон. Фармацевт, лет за семьдесят, уже три десятка лет держал здесь аптеку, поэтому хорошо знает местность. Кроме того, в его режиме дня есть определенная рутина. С возрастом после еды пищеварение затрудняется, поэтому после ужина он регулярно выходит из аптеки побродить по району и оставляет ее на подрабатывающего у него помощника всего на четверть часа.

Вот и в тот день, не изменяя своей привычке, аптекарь возвращался с пятнадцатиминутной прогулки. И увидел человека, который в жару был одет в черную одежду с накинутым капюшоном. Прохожий бросился в глаза еще и потому, что у него под одеждой был надет какой-то белый халат, напоминавший его собственный, аптекарский.

Капюшон не позволял увидеть лицо. Камера на аптеке тоже не зафиксировала его. Но зато сработал видеорегистратор на одной из припаркованных машин. Пусть лица по-прежнему не было видно, зато подтвердились слова аптекаря о белом халате. Это была форма участника эксперимента.

Когда аптекарю показали фотографию с камеры, он воскликнул: «Да, это он!»

Полиция тогда, разделив работу по отделам, проводила тщательное расследование. Когда стало известно, что все шестеро участников находились поблизости от места происшествия, естественно, все сотрудники отдела оказались отброшены назад.

Это случайность?

Навряд ли.

Ситуация становилась все более запутанной. Все шестеро были подозреваемыми, но не все из них были преступниками.

На каком бы алиби каждый из участников ни настаивал, Кичжун слушал, зная, что их показания относительно этого времени – неправда. Он подумал, что это очень занятно. Как так может быть, чтобы среди них не было ни одного не солгавшего!