Любая картина — маленький кораблик, плывущий по океану жизни из нашего прошлого в наше будущее. Художник останавливает мгновение, давая ему вечность.

Шит Лукас был неудачником.

Его картины считали пачкотней и почти не покупали, случайный меценат мог взять у Лукаса его картину за сытный обед или несколько десятков франков, которые художник в тот же вечер тратил в ближайшем кабаке. Была лишь одна картина, с которой художник не расставался. Картина оставалась без названия. Впрочем, название оказалось ненужным.

На картине падала вниз цирковая гимнастка.

Она падала на красное сукно арены, оттенявшее ее белое трико.

Изогнутое в смертельном падении тело гимнастки прописано нечетко, тело словно смазано ожиданием удара о землю. Четко и резко выписан лишь взвихренный падением нимб золотых волос девушки.

Фон выписан детально.

Видна каждая морщинка на сукне арены, рассыпанные опилки, готовые жадно впитать кровь. Замер униформист, оцепенев от ужаса.

Вокруг арены темнеют ряды, и в этих рядах выделяются отдельные тщательно выписанные лица.

Полное лицо толстухи, прикрытое не менее полной рукой. На сардельках пальцев выделяются перстни. Круглые ногти наманикюрены, и алые коготки оттеняют лицо, полное нетерпеливою и злого ожидания.

Неподалеку застыл худой жилистый старик. Рот его полуоткрыт, морщинистое лицо полно ужаса и бессильного сострадания к падающей на гибельную арену гимнастке.

Чуть ниже сидит равнодушный господин в тройке. Кажется, он что-то жует. Лицо его безмятежно и полно интереса к происходящему. Человек в тройке занят только собой, похоже, нет в мире сил, способных его разбудить.

Маленький мальчик, кусающий в волнении мороженое. Он еще далек от мыслей о смерти и ему происходящее кажется головоломным трюком, заставляющим замереть сердце. Похоже, мальчишка даже не подозревает, что наблюдает полет к смерти.

А вокруг сотни неясно прописанных лиц — массовка, сливающаяся в один вращающийся фон, который превращает падение гимнастки в подлинную человеческую драму.

Гимнастка была подругой Шита Лукаса и погибла у него на глазах. Несомненно, ее смерть повлияла на психику художника, не зря же после его смерти в мастерской были обнаружены сотни набросков к картине, из которых Лукасом был выбран единственно возможный.

Вглядываться в картину было невозможно.

Сразу же ощущалась слабость в ногах, головокружение, и посетитель мастерской спешил отойти прочь к более спокойным полотнам. Критик Леборн, ставший приятелем художника и обещавший ему большое будущее, преодолевая чувство страха, смотрел на картину, пока не почувствовал, что его затягивает в концентрически сужающуюся у арены трубу мрака, тело его ощутило сосущую пустоту, и только возглас товарища заставил критика очнуться.

Однажды Шит Лукас был обнаружен рядом с картиной мертвым.

Смерть художника послужила толчком к славе. Вечно голодный при жизни художник после смерти стал в один ряд с великими художниками прошлого, картины его расходились между ценителями и богатеями за большие суммы, отныне нужда не касалась картин, им был обеспечен покой, которого так недоставало Шит Лукасу.

«Падение цирковой гимнастки» — под таким названием картина без имени вошла в каталоги — была выставлена в государственной художественной галерее Франции. Страна, когда-то давшая ему приют, теперь гордилась художником, словно своим полноправным гражданином.

Картина вызывала споры. Вместе с тем выставке картины в зале сопутствовала череда смертей посетителей, и в определенных кругах заговорили о том, что Шит Лукас продал душу дьяволу, не зря же на его картинах лежит незримое проклятие.

Наконец, нашелся фанатик, который облил картину кислотой, но, к счастью, неудачно. Небольшая реставрация позволила сохранить картину, но директор галереи приказал поместить ее под стеклянный колпак, объясняя это тем, что бездне человеческого духа просто необходима хоть какая-то защита. Прошло некоторое время, слухи угасли, и Шит Лукас занял свое место среди мастеров современности.

Леборн собрался писать работу о Лукасе, поэтому он собирал о жизни художника все, чего еще не знал. В поисках информации он оказался в полицейском управлении, познакомился с протоколами, составленными по поводу смерти Шит Лукаса, и с чиновником, проводившим по этому факту проверку.

— Похоже, вашего приятеля убили, — хмуро сказал чиновник. — Но, разумеется, это строго конфиденциально, раз уж причиной его смерти объявлен несчастный случай. Его нашли в мастерской рядом с картиной. По повреждениям медицинский врач установил, что вашего приятеля сбросили с большой высоты.

— С большой высоты? — с волнением переспросил критик.

— Именно так, — кивнул чиновник. — Вы что-то знаете?

Леборн покачал головой.

— Лично я верю, что ваш приятель заключил договор с дьяволом, — сказал полицейский. — Помните смерти в картинной галерее, о которых писали газеты? Все они были словно сброшены с большой высоты. Мы не стали раздувать это дело, в полицейской работе хватает забот и без чертовщины. Но между нами говоря, мне очень хотелось знать, что именно произошло с этими людьми

Леборн промолчал, но порадовался предусмотрительности директора картиной галереи, который догадался взять картину под стеклянный колпак.

Объяснять полицейскому инспектору, что причиной смерти художника и посетителей картиной галереи явилось падение из-под купола на арену нарисованного цирка, он не стал.

Серьезные преступления требуют серьезных объяснении.

Догадка, в которой отсутствует логика, нормальными людьми принимается за бред.

Респектабельному критику Леборну не хотелось прослыть сумасшедшим.