Похоже, наши фантасты исчерпали темы для своих фантастических произведений. Все чаще и чаще они обращаются к мистике, бредовым теориям прошлого, моделируя будущее Земли по гнилым рецептам, которые отдают плесенью, порою скатываясь до самых низменных высот. На такую мысль невольно наталкивает фантастический роман Николая Бурякова «Покорители ледяной пустыни», вышедший в этом году в издательстве «Круг чтения». Чем дальше я читал эту написанную живым языком книгу, тем большее недоумение испытывал. Становилось стыдно за автора и страну, стыдно оттого, что книга эта родилась в России, принявшей жесточайший удар фашизма и ценою своей гибели спустя несколько десятков лет после победы спасшей прогрессивное человечество от всех сомнительных духовных ценностей национал-социализма. Несколько раз я порывался бросить чтение и, только сделав над собой некоторое усилие, дочитал ее до того момента, когда мне стал ясен замысел автора. Только тогда я понял, что книга не так уж плоха, более того, она написана талантливым человеком, которому было что сказать, и который сказал ей именно то, что он хотел.

Итак, 2042 год. Прошло столетие со дня победы гитлеровской Германии над Советским Союзом и Англией, со дня покорения Австралии, обеих Америк и Азиатского континента. Последней войной Германии стала скоротечная схватка с бывшим союзником — Японией, которая по обыкновению длилась всего три недели. Три атомные бомбы, сброшенные нацистами на японские города, сделали Германию единственной победительницей и властителем мира.

Нельзя отказать автору в образности и красочности повествования — фермерские хозяйства на бывшей Украине и в южных районах России описаны именно в полном соответствии с мечтами национал-социалистов. Достигнуто всеобщее изобилие, в новом мире совсем неплохо живется даже рабам. Они пользуются определенными свободами, им запрещено лишь овладевать знаниями. Зато баварское пиво и знаменитые немецкие окорока доступны и им. В своих поселениях они пользуются полной свободой, в протекторатных областях вводится самоуправление.

Окончательно решен еврейский вопрос. На очереди ликвидация проблемы лишнего населения Индии и Китая, которая решается все теми же оправдавшими себя методами — разве что газовые камеры заменили более прогрессивные растворительные котлы, установленные в предгорьях Гималаев. Обо всем этом говорится мельком, вскользь, как о житейских бытовых мелочах, не заслуживающих особого внимания.

Дети воспитываются в специальных домах — бюргерах, где получают не только образование, но и наряду с физической закалкой духовную. Родственные связи мало что значат, главным является любовь к государству и стремление что-то сделать во благо национал-социализма. Культивируются здоровое тело и здоровый дух.

Браки регистрируются только после заключения специальных медицинских комиссий, которые внимательно изучают данные обоих кандидатов на семейную жизнь и генеалогическое дерево на несколько поколений назад. Вступившим в брак в торжественной обстановке вручаются сертификаты, разрешающие семейным парам иметь детей. Ребенок, родившийся без такого сертификата, является незаконнорожденным со всеми вытекающими отсюда негативными последствиями — он не относится к расе господ и будет вынужден прозябать в резервации на Британских островах, а возможно, даже вообще перейдет в разряд обслуживающего персонала, иначе говоря, рабов, которых стыдливо называют арбайтерами.

Добившиеся своей цели покорители мира сосредоточены отныне на своем духовном и научном развитии. Центром нацистской Вселенной является, разумеется, Германия. Вся Австрия представляет собой сплошной мемориал великому вождю Адольфу Гитлеру. Любопытно читать главу, в которой герой романа посещает музей города Линца, где находятся полотна, собранные со всех музеев мира. С немецкой педантичностью на табличке под каждой картиной указаны музеи, в которых хранились эти картины ранее, и эти таблички с беспощадной правдивостью показывают картину великого мародерства, создававшего экспозицию музея Гитлера. Помимо воли герой романа Рихард фон Верлиц приходит к этой мысли и тут же испуганно оглядывается по сторонам — не понял ли кто-нибудь, о чем он думает? Гестапо всесильно, а возможности его в силу научно-технической революции стали воистину безграничными.

Еще более любопытна и важна для понимания романа сцена торжеств в Нюрнберге по случаю Великой Победы — юные барабанщики, вечернее шествие сотен тысяч факельщиков, парад войск СС — все это наполняет душу юного Рихарда фон Берлица смятением и желанием совершить для рейха что-то невероятно героическое. Хорошо показано, как фон Берлиц вглядывается в портреты Великого Адольфа и его соратника — ему кажется, что они спрашивают его: «А что ты сделал во славу рейха?», и Верлиц с горечью признается себе, что не сделал ничего. В эти минуты он готов умереть за рейх, он искренен в этом, не понимая, что его желания есть всего лишь воздействие психотронных усилителей, установленных на гигантском стадионе, над которым возвышается стопятидесятиметровая фигура Великого Адольфа.

Постепенно становится ясным, что технический прогресс совершил резкий скачок. Немыслимых высот достигла компьютерная техника, которая в этом мире именуется киберратикой. Генная инженерия позволяет не только выращивать в короткие сроки скот и зерно, получая несколько урожаев или потомств в год, но и служит для евгеники человечества. Вывшие доктора СС из «Анненэрбе», ставившие страшные эксперимент в гитлеровских лагерях, в этом мире не осуждаются, более того, они считаются благодетелями человечества, обновленною национал-социализмом.

Но это идет общим фоном, важным является только то, что Германия, достигнув немыслимых научных высот, устремилась к звездам.

В последние годы покорена антигравитания. «Летающие тарелки» со свастикой на борту покорили Луну, достигли Марса. Над Землей вращается гигантская орбитальная станция «Германия Геринг», а лазерные мини-комплексы, разбросанные вокруг Земли, помогают контролировать ситуацию и гасить редкие бунты и восстания в самом зародыше.

Герой романа Рихард фон Берлиц оканчивает кадетское училище и направляется для прохождения службы в Военно-Космические войска СС. Буряков рисует портрет неглупого и предприимчивого юноши, прошедшего детское воспитание в «Гитлерюгенд», готового по зову партийных бонз без излишних размышлений отдать жизнь за рейх. Вместе с тем фон Берлиц хитер и расчетлив, ему хочется быть живым, а не мертвым героем рейха. Он рассудителен и склонен к самоанализу, страницы романа, посвященные этому, довольно скучны и нудноваты, но здесь хочется отметить, что именно эти страницы важны для правильного понимания романа и не дают нам зачислить его в бездумную космическую оперу с национал-социалистическим и откровенно антигуманистическим подтекстом. Именно эти страницы дают объяснение нравственному перерождению фон Берлица на поверхности ледяной Сферы.

Первые страницы, посвященные появлению фон Берлица на космической станции, написаны впечатляюще — техника, дружный коллектив наблюдателей станции, у которых в порядке вещей прийти на выручку товарищу и даже пожертвовать ради него своей жизнью, картины пребывания экипажа станции в невесомости, — все это сделано мастерски, как и описание самой станции, оставляющей на поверхности Земли свою стремительную тень.

И вот герой романа на космической станции. Более того, он оказывается участником новой экспедиции, которая призвана доказать, что доктор Гербигер прав и Солнце — это просто искорка, что горит в пустоте раковины, образованной во льду, что все остальные звезды есть просто вкрапления в мировой лед. Доктор Гербигер — это гений мира победившего национал-социализма.

И вот здесь следует авторский ход, заслуживающий внимания, — Вселенная именно такова, какой ее представляют люди. В данном случае Вселенная по Гербигеру является Солнечной системой, окруженной за орбитой Нептуна сферой льда. Отражение солнечного света в этой сфере люди долгое время принимали за звезды и называли Млечным Путем, в то время как все остальные звезды и даже галактики есть всего лишь блики на неровной ледяной поверхности. Солнечные пятна оказываются всего лишь следствием падения на Солнце ледяных гигантских глыб, которые время от времени отрываются от поверхности сферы.

Что находится за ледяной Сферой, неясно, но, скорее всего, там, как и предсказывал Гербигер, каменная оболочка, а звездная система всего лишь вкрапление в полость, случайно образованную в этом камне.

Четырехкилометровый диск астролета «Кайзер Вильгельм» движется к цели со сверхсветовой скоростью. Удивителен комфорт космического корабля — в нем предусмотрены все возможные удобства, включая небольшой публичный дом, привычное каждому немцу казино и спортзал для поддержания тренированности у всех без исключения членов экипажа. Обслуживает все это великолепие горстка арбайтеров, которым в силу несложной лоботомической операции оставлены лишь простейшие функции уборки, поддержания порядка на корабле и пользование простейшими механизмами для этих целей.

«Кайзер Вильгельм» мчится к таинственной Сфере — здесь-то и кроется поистине гениальная идея романа. Но как бы не так. К сожалению, ради увлекательности сюжета Буряков вводит в роман любовную мелодраматическую линию — фон Берлиц любит астронавигатора Лизу Монкевиц, та отвечает ему взаимностью, но врачи на космическом корабле препятствуют браку, видя его какие-то неведомые негативные последствия. Очень хороши, можно сказать, поэтически выполнены сцены любовных свиданий Рихарда и Лизы. Так и видишь красивые стройные обнаженные тела, сплетающиеся в невесомости. Но это лишь неоправданно отвлекает читателя от основной идеи романа. Так же излишними кажутся (хотя, скорее всего, будут жадно проглочены любителями приключенческого чтива) сцены исследования поверхности Сферы, стычки с обитателями, населяющими эту Сферу, — они абсолютно не похожи на представителен флоры и фауны Земли. У автора богатая фантазия — поразительно смотрятся на страницах романа Голубые нити или Псевдоогонек, походя уничтожающий разведбот с отборным отрядом вооруженных до зубов эсэсовцев. Не менее интересны полуразумные Ледяные кочки, передвигающиеся по поверхности Сферы. Это полуживые существа изо льда служат каким-то целям, которые не дано понять исследователям. — уж слишком люди далеки от них по своей физиологии, а тем более им чужда человеческая психология.

Однако наличие этих существ есть всего лишь отправная точка для начала эсэсовцами военных действий. Ведь они прилетели на край Вселенной не изучать и понимать, а покорять, в противном случае расе Господ здесь просто нечего делать.

Пока земляне стреляют, у них не остается времени на размышления. Прозрение наступает потом, когда экипаж «Кайзера Вильгельма» осознает, что весь их мир является всего лишь единственной соринкой в каменно-ледяной пустоте. В нем каждая человеческая жизнь бесценна, а само существование человечества бессмысленно.

Потрясение, которое испытывают арийские исследователи, сродни потрясению, испытанному борхесовскому герою, обнаружившему Бессмертных, влачащих жалкое существование у безымянного ручья с мутной водой. Потрясение и тоска естественны для них. Можно ли представить себе Робинзона, который, измучившись от одиночества, не особо утруждаясь размышлениями, застрелит Пятницу, ступившего на берег? А в этом случае все куда более серьезно. Меняется весь смысл человеческого существования. Все, что создано арийцами, вся философия национал-социализма не стоит и выеденного яйца.

Близкий друг Рихарда фон Берлина, представляющий на корабле имперскую безопасность — легендарное гестапо, делится с товарищем своими наблюдениями. Гестапо следит за всеми и всегда, фиксируется каждая мелочь. Разговоры, которые ведутся на корабле, свидетельствуют о растерянности многих астронавтов. Даже капитан Шарнгорст в разговоре со вторым помощником уподобил земное общество паукам в банке, усердно поедающим более слабых сородичей. Гестаповец Фрост в растерянности. Он очень уважает капитана Шарнгорста, прославившего себя исследованиями Венеры и Меркурия, воодрузивщего арийский штандарт на Марсе, ему очень не хочется докладывать о разговорах, которые ведет прославленный астронавт. Но он сам боится, что среди членов экипажа могут находиться агенты, которые ему неизвестны. Не доложив о крамольных беседах, Фрост рискует подставиться под удар и самому быть обвиненным в нелояльности.

«Я не знаю, что мне делать, Рихард,» — жалуется Фрост. Удивительное дело, фон Берлиц уже сомневается в искренности слов старого приятеля, подозревая, что все эти откровения преследуют одну цель — заставить раскрыть душу самого фон Берлица. Сам Рихард постепенно прозревает и нравственно взрослеет. Образованный человек, столкнувшись с явлениями, ломающими философию привычного бытия, он начинает отрицать ценности, основанные на насилии и нравственных извращениях. Это неизбежно, только вот прозрение и возрождение фон Берлица движется извилистым путем, незаметно для самого героя повторяя все перипетии развития национал-социализма, исподволь извратившего гуманистические основы общественного развития на их полную противоположность.

Рихард фон Берлиц переживает мучительные сомнения. Он делится этими сомнениями с Лизой, с удивлением обнаруживая, что мысли его не вызывают у девушки отклика. Более того, Лиза Монкевиц обнаруживает сходство с белокурой легендарной воительницей Валькирией, не знающей страха и сомнений. Она не испытывает сомнений, она готова умереть за идеалы рейха.

Хороша сцена, в которой фон Берлиц, попрощавшись с возлюбленной, остается один и садится у иллюминатора, разглядывая вогнутую и слабо освещенную ледяную поверхность. Где-то у горизонта переплетаются в фантастический узор смертельно опасные Голубые нити, сам астролет окружен многочисленными Ледяными кочками — чуждый мир, в котором царит смерть. Но куда им всем предстоит возвратиться? Им предстоит возвращение в приятный и уютный мир. которым, однако, также правит смерть.

Устав от сомнений, фон Берлин отправляется к капитану. Шарнгорст выслушивает его и кивает — еще один усомнившийся в правоте ариев, в их непреложном праве распоряжаться жизнью и смертью всех живых существ, населяющих Землю. «Это система, мальчик, — говорит седобородый капитан Шарнгорст. — А системы редко бывают справедливыми. Но если система несправедлива, то ее необходимо сломать». Страшные веши говорит капитан.

«Что же нам делать?» — растерянно спрашивает фон Берлиц.

«Возвращаться на Землю, мой мальчик, — говорит ветеран. — Обязательно возвращаться».

«Что мы можем сделать в одиночестве, — растерянно спрашивает фон Берлиц. — Что мы можем изменить?»

«Даже одиночка может многое, — отвечает Шарнгорст. — А ты не один. И я не один. Две единицы, объединенные общей целью, уже представляют гарнизон. А таких единиц — тысячи. Главное — объединить их, чтобы они стали силой».

Последующие главы значительно слабее. Возвращение на Землю. Предательство Лизы Монкевиц, оказавшейся тайным агентом всемогущего гестапо. Трусость Фроста. Заключение в концлагерь и побег. Подземный лагерь Шамбала в Гималаях. Бои. Поражения и победы. Набор, присущий социально-приключенческому роману. Разумеется, нет сомнения в окончательной победе добра, хотя перспективы ее не обозначены четко.

Мне кажется, что главное в романе совсем не это.

Буряков ухватил главное. Ограниченность Вселенной, ее конечность делают бессмысленными все социальные построения, основанные на насилии и угнетении. Миром правят дружелюбие и гармония. Золотой Век изолированных островных цивилизаций прошлого убеждает нас в этом. И самое главное — образованный и умный человек, будь даже он частью любого самого несправедливого общества и его конечным продуктом, рано или поздно осознает это и вступает на путь борьбы. Даже если у этой борьбы нет видимых перспектив и надежд на успех. Исторических примеров тому более чем достаточно.

А те, кто нравственно не созрел и кто ставит приключения тела выше приключений духа, могут читать эту книгу как роман приключений бравых арийцев, если им по духу утопические построения национал-социализма, умело использованные автором, и если господство одной расы над другими не вызывает у них внутреннего протеста.

Текст — даже самый талантливый — есть всего лишь графическое изображение умственных построений автора. Каждый в нем увидит лишь то, до чего он духовно дозрел.