Читал сказку Шварца «Дракон».

Читал и восхищался Шварцем.

Пока не дошел до момента, когда Ланцелот надевает шапку-невидимку и тайком — он же невидимый — ударяет дракона по одной из его шей.

— Кто меня бьет? — орет дракон.

— Я — Ланцелот,  — отвечает герой.

И в этом уже непоправимая ложь. Ну, не можем герой ударить врага тайком! Это дракон можем приказать Эльзе убить Ланцелота тайно, ножом, еще до боя. Дракон может, а Ланцелот нет. Если он сделает это, то перестанет быть героем. Он просто поставит себя на одну доску с драконом, он станет таким же, как дракон, и из-за этого потеряет уважение к самому себе. Ведь он вызвал дракона на бой, поэтому не может подличать. Дракону можно пойти на любой обман. Ланцелот не имеет на обман права. Внутренняя правда, живущая в нем, не позволяет Ланцелоту опуститься до уровня его врага.

Он упрекал дракона в трусости, когда тот, после вызова Ланцелота, сразу же хотел его сожрать, кока враг безоружен. Поэтому Ланцелот и не мог поступить подло — ударить врага, когда тот этого совсем не ожидает. Дракон, конечно, пытался напугать рыцаря, поэтому пришел показаться перед боем во всем своем грозном великолепии. Но бой-то еще не начался!

Художник сфальшивил.

Но как хорошо.

Как хорошо он устами дракона говорил о душах.

«Разрубишь тело пополам — человек околеет. А душу разорвешь — станет послушней, и только. Нет, нет, таких душ нигде не подберешь. Только в моем городе. Безрукие души, безногие души, глухонемые души, ценные души, легавые души, окаянные души. Знаешь, почему бургомистр притворяется душевнобольным? Чтобы скрыть, что у него и вовсе нет души. Дырявые души, продажные души, прожженные души, мертвые души. Нет, нет, жалко, что они невидимы».

Пока Шварц говорит о недостатках человека — он великолепен.

Говоря о герое, человек примеривает его образ к самому себе.

Шварц — не герой. Он обычный хороший человек.

Поэтому он и ошибается в Ланцелоте.

Любой обычный человек, надев шапку-невидимку, ударит дракона мечом. Любой, кроме Ланцелота. Странствующий рыцарь давно уже убил дракона в самом себе.

Теперь он мечтает, чтобы это сделали остальные люди.