Я вздрагиваю и резко просыпаюсь. Глаза распахиваются сами собой, а с губ срывается болезненный стон. Боги… Болит всё. Голова, лицо, руки… Даже зубы ноют. Тепло за спиной прогоняет остатки сна. Я поднимаю руки к лицу, чтобы протереть глаза, и чувствую под пальцами запёкшуюся кровь у виска. Я не собиралась засыпать. Просто здесь было так тепло, а мех оказался таким мягким. Проклятье, Эльванан… Я ведь могла упустить единственный шанс сбежать. Я снова моргаю и вдруг понимаю, что прямо передо мной огромная драконья морда. Крик застревает в горле. Я резко дёргаюсь назад, но тихий смешок за спиной заставляет меня замереть. В следующее мгновение сильная рука обнимает меня за талию и прижимает к широкой груди.

— Дрогонах не такой страшный, Эльфийка, — рокочет Рохан, и его дыхание касается моей макушки. Я начинаю вырываться. В ответ он тихо рычит. — Хватит. От одного его голоса я замираю. Меня ещё никогда не обнимал мужчина. И этот страх совсем не похож на прежний. Я вспоминаю его слова о том, что он не собирается ни с кем меня делить, и по телу проходит дрожь. Из груди вырывается тихий всхлип. — Тише. Не буди мой клан. Если только не собралась с кем-нибудь подраться или переспать. Во всех остальных случаях они не любят, когда их тревожат. Я заставляю себя дышать ровнее и осторожно перевожу взгляд на Дрогонаха. Он повернул голову набок и, кажется… храпит. Хвост подтянут к передним лапам, а голова покоится прямо на его шипастом конце. Свернувшись клубком, он уже не кажется таким страшным. Его длинные заострённые уши даже немного напоминают мои. Во сне они едва заметно подрагивают. Интересно, снится ли ему, что он всё-таки меня съел.

За спиной слышится шорох. Рука Рохана соскальзывает с моей талии, и вместе с ней исчезает тепло. Сразу становится холодно. Я не двигаюсь, только сцепляю руки перед собой.

— Пойдём. Тебе нужно помыться.

Он говорит это так спокойно, что по спине пробегает холод.

— Я… сама справлюсь. Спасибо.

— Вежливая, — негромко хмыкает он. — Только я не спрашивал. Он легко подхватывает меня за талию и поднимает. Я тихо вскрикиваю, но тут же прикусываю язык, вспомнив его предупреждение. Быстро оглядываюсь. Вокруг всё ещё спят. Люди лежат на мехах возле затухающих костров, драконы устроились неподалёку. Рохан устраивает меня так, что я оказываюсь прижатой к его груди. Руки сами обвивают его шею, ноги — талию. Одной рукой он поддерживает меня под бёдрами, другой крепко удерживает у груди. Щёки вспыхивают, но он даже не смотрит на меня. Всё его внимание приковано к дороге впереди.

— Я могу идти сама, — тихо говорю я. Наверное, не могу. Но ему незачем это знать.

Он только фыркает.

— Ты слишком медленная. Мы потеряем уйму времени.

Моя хватка становится крепче, когда впереди появляется мост. Под ним чернеет бездонная пропасть. О Эльванан… Я чувствую, как Рохан ступает на подвесной мост. Он начинает раскачиваться. Я так крепко вцепляюсь в Рохана, что едва не душу его, совершенно забыв, что он без труда мог бы переломить меня пополам. Я до смерти боюсь высоты.

— Думаешь, я сброшу тебя вниз? — тихо усмехается он. — Это было бы совсем несложно. Ты почти ничего не весишь.

— Пожалуйста… не надо, — едва слышно выдавливаю я.

— Боишься высоты?

Я не отвечаю, только ещё крепче прижимаюсь к нему. Мост качается под каждым его шагом, и мне начинает казаться, что он нарочно идёт так, чтобы меня подразнить. Судя по его тихому смешку, так оно и есть. Когда под ногами наконец оказывается твёрдая земля, я шумно выдыхаю с облегчением. Рохан тихо рычит и ставит меня на ноги. Затем касается моего подбородка, заставляя поднять голову. Рядом с ним я кажусь совсем крошечной. И такой же беспомощной.

Он внимательно оглядывает меня, достаёт из сумки факел, поджигает его и бросает в сторону. Я оборачиваюсь. Передо мной небольшой каменный бассейн. Над тёмной водой поднимается пар, а отблески огня дрожат на поверхности. Я непонимающе смотрю на него.

— Раздевайся.

Я моргаю, перевожу взгляд на Рохана и делаю шаг назад, обхватив себя руками. Он молча смотрит на меня.

— Второй раз повторять не стану.

Я не могу выдавить ни слова. Страх сковывает всё тело. Он делает шаг ко мне. Потом ещё один. А в следующее мгновение сам принимается срывать с меня одежду. Я вскрикиваю, пытаюсь отбиваться, вырываюсь, плачу, но всё напрасно. Через несколько мгновений я уже стою перед ним совершенно обнажённая. Одной рукой прикрываю грудь, другой закрываюсь между бёдер. Поднять взгляд выше его груди я не решаюсь. По щекам текут слёзы.

— Иди.

Рохан отворачивается. Убедившись, что он действительно стоит ко мне спиной, я быстро иду к воде. Осторожно опускаю в неё ногу, ожидая ледяного холода. Но вода оказывается тёплой. Я тихо ахаю, погружая ступню глубже. Потом опускаю вторую ногу и медленно захожу в воду. Убедившись, что дно уходит не слишком глубоко, провожу ладонями по поверхности и наконец погружаюсь целиком, позволяя тёплой воде окутать меня, словно мягкому кокону.

Кажется, меня ещё никогда не окутывало такое тепло. Оно обнимает со всех сторон, и мне хочется остаться здесь навсегда.

Чья-то рука хватает меня за плечо и одним рывком вытаскивает из воды. Я судорожно хватаю ртом воздух, чувствуя, как вода стекает по лицу. Подняв глаза, я встречаюсь с суровым взглядом Рохана.

Мой взгляд невольно скользит ниже, и сердце испуганно замирает. Кроме кожаных наручей, на нём ничего нет. Загорелое тело испещрено шрамами — следами бесчисленных сражений, пережитых Драконосвязанным. Под гладкой кожей перекатываются крепкие мышцы. В нём чувствуется сила, способная защитить… и уничтожить. Я задерживаю взгляд на широких плечах, татуировках, покрывающих правую руку, на рельефном животе, на тёмной дорожке волос, уходящей ниже…

— Что ты делаешь? — рычит он.

Я вздрагиваю и поспешно поднимаю глаза. В глубине его взгляда вспыхивает знакомый фиолетовый отблеск. Сглотнув, я ещё крепче обнимаю себя за плечи, хотя вода почти скрывает меня.

— Просто греюсь, — тихо отвечаю я. — Мне ещё никогда не было так тепло.

Он слегка склоняет голову, переводит взгляд на воду, потом снова на меня и медленно отпускает моё плечо.

Я нерешительно остаюсь стоять на месте. Повисает молчание. Чем дольше оно длится, тем суровее становится его лицо.

— Ну? — наконец произносит он.

Я непонимающе смотрю на него.

— Мойся.

Ах…

Что-то падает в воду. Я успеваю поймать это прежде, чем оно уйдёт на дно. На ладони лежит небольшой брусок бледно-красного цвета. Я осторожно провожу по нему большим пальцем, и на поверхности появляется нежная пена.

— Это мыло.

Я подношу его к лицу. Оно пахнет розами. Так чисто. Так приятно. Так… неправильно. Рабам не дают таких вещей.

Я испуганно роняю мыло обратно в воду, будто оно обожгло мне руку.

— Что с тобой? — хмурится Рохан, поднимая его.

— Я… я не… я…

Руки начинают дрожать, и я опускаю голову.

Рабам нельзя пользоваться мылом.

Мы этого недостойны.

Мы грязные. Жалкие. Нас били даже за то, что мы смели прикоснуться к чужим вещам.

Пальцы сами тянутся к ошейнику на шее.

Воздуха не хватает.

Я не могу вдохнуть.

Не могу…

Большие ладони мягко накрывают мои руки. Я вскидываю голову.

Рохан внимательно смотрит на меня.

— Ты никогда раньше не мылась с мылом?

Он хмурится ещё сильнее, и мне хочется провалиться сквозь землю.

— Не думаю… — тихо признаюсь я. — Я почти ничего не помню из того времени, что было до рабства. Только девочку… Она была старше меня. Кажется, однажды она мыла мне разбитые колени.

— Почему?

— Нам… нельзя.

Он шумно выдыхает.

— Ты вся в грязи и засохшей крови. От тебя пахнет так, будто ты ночевала в свинарнике рядом с драконьим навозом.

— Прости… — едва слышно шепчу я, всё ещё пытаясь справиться с дыханием.

— Мне не нужны твои извинения, Эльфийка. Мне нужно, чтобы ты была чистой. Теперь ты под моей защитой. Я забрал тебя с собой. Не собираюсь позволять тебе ходить в таком виде.

Он снова протягивает мне мыло.

На этот раз я осторожно беру его дрожащими пальцами.

Рохан отворачивается и начинает смывать с себя дорожную пыль, а я долго смотрю на маленький брусок у себя в ладони.

Постепенно дыхание выравнивается. Я осторожно намыливаю руки, затем медленно провожу мылом по бледной коже, покрытой синяками и ссадинами. Белая пена ложится на тело, и я бережно растираю её круговыми движениями, словно всё ещё боюсь, что мне не позволено этого делать.

Порезы жжёт. Их так много, что и не сосчитать. Но удушающая паника понемногу отступает, и я вдруг понимаю, что улыбаюсь.

Не отрываясь, смотрю, как грязь исчезает с моей кожи. Никогда прежде я не была такой чистой. Всегда оставались следы пыли, въевшейся в кожу, а холодная вода не могла смыть её до конца.

Потом я берусь за волосы и тяжело вздыхаю. Спутанные кудри превратились в настоящий колтун.

И что теперь с ними делать?

Я отделяю толстую прядь и начинаю осторожно намыливать её, постепенно продвигаясь вверх.

Может, получится распутать.

Я невольно шиплю, задев особенно болезненное место, и перед глазами на миг темнеет.

— Что такое? — спрашивает Рохан. — Покажи.

Я убираю руку. Он отводит волосы в сторону и осторожно касается раны. От боли я вскрикиваю и пытаюсь отстраниться.

— Не двигайся.

Он обнимает меня за плечи и притягивает ближе.

Щека касается его обнажённой груди, и меня снова окутывает тепло. Совсем рядом ровно и спокойно бьётся его сердце.

Я сама не замечаю, как начинаю дышать в такт этим ударам.

— Похоже, придётся накладывать швы. Повернись. Я вымою тебе голову. Так будет быстрее.

Он разворачивает меня и без предупреждения окунает под воду. Я выныриваю, кашляя и отплёвываясь, но он лишь быстро намыливает мне волосы, не слишком заботясь о моей осторожности, а потом снова погружает меня в воду.

Когда всё заканчивается, он помогает мне подняться. Пока я вытираю лицо, Рохан уже выходит из воды и начинает одеваться. Я поспешно отвожу взгляд, заметив слишком много.

— Там полотенце, — говорит он, кивнув на аккуратно сложенную одежду. — Вытрись. И не задерживайся.

Я прикусываю губу, перевожу взгляд на одежду и решаю не испытывать его терпение. Подхожу к краю, осторожно беру большое полотенце, стараясь лишний раз не тревожить раны, закутываюсь в него и выбираюсь из воды. Оно закрывает меня до середины бёдер.

Рохан будто вовсе не замечает меня, пока я неловко натягиваю одежду. Болят рёбра, ноет лодыжка, а голова раскалывается так, словно по ней снова ударили камнем. Ярко-красные порезы резко выделяются на бледной коже, синяки тоже никуда не исчезли.

Со временем всё заживёт.

Как всегда.

Туника оказывается почти до колен. Штаны приходится подворачивать и снизу, и на поясе, зато впервые за долгое время на мне чистая одежда. Настоящая, из плотной ткани, а не изношенные лохмотья.

Рохан подходит и набрасывает мне на плечи плащ. Некоторое время молча смотрит, как он висит на мне, потом качает головой.

— Какая же ты маленькая.

Я и сама это знаю.

Он поднимает руку и касается моей шеи.

— Здесь натёрто. — Его палец скользит чуть ниже ошейника. Потом он замечает маленькое металлическое кольцо сбоку. — А это зачем?

— Чтобы Хозяин мог пристегнуть поводок.

Его лицо каменеет.

— Зачем?

— Чтобы я не уходила без разрешения.

Несколько секунд он молчит.

— И ты всё равно уходила?

Я настороженно поднимаю на него взгляд.

— Пыталась.

— И чем это заканчивалось?

Он убирает прядь волос с моего лица и заправляет её за ухо. Я снова вздрагиваю.

— Пугливая ты.

Конечно, боюсь. Я одна в пещере с мужчиной.

— Ничем хорошим. Я пыталась всего два раза.

— Когда украла хлеб, тоже хотела сбежать?

— Нет. Хлеб я украла прямо у него дома, — тихо отвечаю я.

Где-то за стенами пещеры раздаётся драконий рёв, и Рохан оборачивается на звук.

— Даже не думай бежать от меня. Последствия будут куда тяжелее, чем всё, что с тобой делал твой Хозяин.

Он затягивает верёвку у меня на талии.

— Идём. Не отставай.