Я уже не знаю, сколько мы бредём по этим пещерам. Два дня? Больше? Время давно потеряло смысл. Веки тяжелеют, сил бороться со сном почти не осталось. Стоит закрыть глаза, и, может быть, я уже не проснусь.

Наверное, это было бы милосерднее. Боль становится невыносимой.

Рохан со мной не разговаривает. Он идёт рядом с Дрогонахом, негромко переговариваясь с ним. По обе стороны тянутся реки лавы, а высоко над головой сквозь разломы в каменном своде пробиваются солнечные лучи.

В другое время я бы радовалась их теплу, но сейчас меня не перестаёт бить озноб. Зубы стучат сами собой.

Вместо этого я исподтишка наблюдаю за остальными, выискивая хоть малейшую возможность сбежать.

Кто-то едет верхом, кто-то трясётся в повозках, запряжённых лошадьми, но большинство членов клана идут пешком. Драконы шагают рядом, и никто не обращает на это внимания, будто так и должно быть. Калдар держится возле тёмно-зелёного дракона, чья грудь будто светится изнутри.

Он заметно меньше остальных, но от этого не кажется менее опасным.

Дарсия, та самая женщина, что смотрела на меня с нескрываемым презрением, едет на гнедой лошади и время от времени бросает в мою сторону тяжёлые взгляды. Рядом с ней скачет женщина с каштановыми волосами на серой кобыле, и они о чём-то тихо переговариваются.

Я отвожу взгляд к лавовой реке. Раскалённая масса лениво пузырится, а со скальных выступов срываются огненные капли и разбиваются о камень.

При других обстоятельствах я бы не смогла отвести от этого глаз.

Как же мне выбраться?

Нужно только дождаться подходящего случая. Тогда я сбегу, найду Эффи, и мы исчезнем. Уедем как можно дальше, поселимся в какой-нибудь глухой деревне и начнём всё сначала. Я сделаю всё, чтобы никто не заметил наших ушей. А если и этого окажется мало… что ж.

Я снова принимаюсь возиться с верёвкой, пытаясь хоть немного ослабить узел, но он затянут намертво. Потом взгляд цепляется за шипы на спине Дрогонаха. Если перетереть о них верёвку… Нет. Она слишком короткая. Я смотрю на более длинные шипы у основания его шеи и снова прихожу к тому же выводу.

Мне не выбраться.

Кожа на внутренней стороне бёдер горит — я стёрла её о седло, пока без конца пыталась устроиться удобнее. Совсем выбившись из сил, я бессильно наваливаюсь вперёд. Кажется, ещё немного — и рёбра не выдержат, но даже это не мешает мне проваливаться в сон.

Рохан не спускает с меня глаз. Иногда он задерживается, чтобы похлопать Дрогонаха по шее или боку, а потом снова смотрит на меня, будто проверяет, не исчезла ли я.

Словно мне вообще есть куда деваться.

По дороге к нему постоянно подходят люди. Одни докладывают о запасах, другие обсуждают предстоящие тренировки.

Тренировки?

— Остановимся здесь! — вдруг гремит голос Рохана.

Клан мгновенно приходит в движение. Одни принимаются разбивать лагерь, другие снимают с лошадей поклажу.

Дрогонах недовольно ворчит, настораживает уши и опускается на задние лапы. Меня резко отбрасывает назад, и я вскрикиваю, когда верёвка впивается в талию. Я судорожно хватаюсь за седло, пытаясь удержаться, а Дрогонах раздражённо выпускает из ноздрей густой дым.

— Дрогонах, ложись.

Он не двигается, и я продолжаю беспомощно висеть, чувствуя, как боль простреливает спину.

— Дрогонах…

Теперь в голосе Рохана звучит предупреждение.

Дрогонах тяжело опускается на землю, и меня швыряет вперёд.

Я с размаху ударяюсь животом о переднюю луку седла. Воздух выбивает из лёгких, перед глазами вспыхивают чёрные пятна, а верёвка тут же дёргает меня назад. Я вскрикиваю и прижимаю руки к животу, пока Рохан забирается наверх, отвязывает меня от седла и снова спрыгивает на землю.

— Идём, — коротко бросает он, потянув за верёвку.

Я не двигаюсь. Не могу. Кажется, меня сейчас вывернет наизнанку.

— Я сказал, идём, — сквозь зубы повторяет он и дёргает сильнее.

Меня буквально волокут вперёд.

Ноги подкашиваются. Я начинаю падать, но Рохан подхватывает меня прежде, чем я успеваю коснуться земли, и без особых усилий ставит на ноги. Меня качает в сторону, но новый рывок верёвки заставляет выпрямиться. От боли я лишь тихо всхлипываю.

— Да ты совсем невесомая, — задумчиво произносит он. — Тебя можно швырять как тряпичную куклу.

Я поднимаю на него взгляд, но тут же отвожу глаза, не желая увидеть в них презрение.

Я больше не могу.

Правда не могу.

Краем глаза замечаю за его спиной кипящую реку лавы. Раскалённые брызги взлетают вверх, огненные капли падают со сводов пещеры, и жар касается лица.

Я делаю шаг вперёд.

Я смогу.

Ещё несколько шагов, и всё закончится.

Боль исчезнет.

— Даже не думай.

Рохан тут же становится у меня на пути, заслоняя лаву. Затем поднимает верёвку и привязывает её к своему поясу, не оставляя мне выбора, кроме как идти следом.

За спиной раздаётся тихое фырканье Дрогонаха. Он обдаёт меня тёплым дыханием.

Рохан ведёт меня к людям, собравшимся вокруг большого котла, подвешенного над костром. Остальные уже разбились на небольшие компании.

Они смотрят на меня без всякого стеснения. Кто-то кривится, кто-то презрительно фыркает. Я невольно втягиваю голову в плечи, стараясь стать как можно незаметнее. Дарсия по-прежнему сверлит меня тяжёлым взглядом, её спутница наблюдает молча, а между ними сидит Ретт — тот самый главный разведчик.

— Хедорик, огонь, — говорит Калдар.

Вперёд выходит тот самый тёмно-зелёный дракон. Он широко раскрывает пасть, и из неё вырывается мощная струя пламени. В этот же миг меня резко дёргают вниз, усаживая на землю, и я вижу, как под котлом вспыхивает огонь.

— Спасибо!

Дрогонах негромко фыркает, отходит в сторону, сворачивается кольцом и укладывает голову на хвост.

Рохан хмыкает, привлекая моё внимание. В руке у него бурдюк с водой. К моему удивлению, он протягивает его мне.

— Держи.

Бурдюк падает мне на колени, и я недоверчиво смотрю то на него, то на Рохана.

— Это всего лишь вода. Если бы я хотел тебя убить, ты бы уже давно была мертва.

— Глупая эльфийка, — с презрением бросает Дарсия.

Я невольно втягиваю голову в плечи.

— Ради Мораны, зачем ты вообще тащишь её с собой, Рохан? От неё одни хлопоты. Ещё один голодный рот.

Над костром повисает тишина.

— Дарсия, ты решила оспорить мой приказ? — холодно спрашивает Рохан. — Если да, можем разобраться прямо сейчас.

У меня замирает сердце.

Неужели он и вправду готов поднять руку на женщину?

Дарсия на мгновение теряется, но тут же опускает взгляд.

— Конечно нет, Драконосвязанный. Твоё слово для меня закон.

— Моё слово — моя честь, — спокойно поправляет он.

Она тут же смягчается, касается пальцами волос и улыбается ему.

— Конечно, Рохан.

В её взгляде столько восхищения, что я невольно отвожу глаза.

— Она просто беспокоится, Драконосвязанный, — мягко говорит сидящая рядом женщина с каштановыми волосами. — Если мы приведём эту… эльфийку в клан, то подвергнем опасности всех. Что, если кто-нибудь её увидит?

— Спасибо за заботу, Фиона, но я уже всё решил. Если ей придётся показаться людям, волосы скроют её уши.

Он переводит взгляд на меня. В отблесках костра его глаза кажутся почти чёрными.

— Пей.

Дарсия недовольно поджимает губы. Калдар переводит взгляд с неё на Рохана, едва заметно качает головой и возвращается к разговору с мужчиной, сидящим рядом. Он чуть ниже остальных, а светлые волосы собраны в тугой узел почти на самой макушке.

— Эльфийка, — окликает меня Рохан.

Я медлю лишь миг. Жажда оказывается сильнее страха. Раскрыв бурдюк, делаю первый глоток за бесконечно долгое время.

Прохладная вода касается губ. Я пью жадно, почти не останавливаясь. Она смывает сухость во рту, возвращает силы, и на несколько драгоценных мгновений я забываю обо всём.

Наверное, именно так должно быть в Элизианских Полях, среди эльфийских лесов.

Тихо.

Спокойно.

Узнаю ли я когда-нибудь, существуют ли они на самом деле?

Я делаю ещё несколько глотков, стараясь растянуть удовольствие, но вдруг вода попадает не в то горло, и я заходюсь кашлем.

— Медленнее, — резко говорит Рохан и хлопает меня по спине.

Я вздрагиваю и инстинктивно отстраняюсь.

Он убирает руку.

— Не трать воду зря.

Наконец дыхание выравнивается. Я подтягиваю колени к груди и продолжаю пить маленькими глотками, чувствуя на себе неприязненные взгляды.

Костёр тихо потрескивает. Варево в котле начинает кипеть. Фиона помешивает его длинной ложкой, и по пещере разливается густой, аппетитный запах.

Желудок предательски урчит. Рохан бросает на меня короткий взгляд и снова поворачивается к Ретту.

— Что с другими кланами?

Ретт качает головой.

— Ничего.

— Хорошо. Дрогонах! — неожиданно зовёт Рохан так громко, что я вздрагиваю. — Лети на охоту.

В ответ раздаётся недовольное ворчание, затем пещеру наполняют тяжёлые взмахи огромных крыльев.

Я не оборачиваюсь ему вслед. Вместо этого опускаю голову на колени и смотрю на котёл. Только сейчас до меня доходит, что мне остаётся сидеть и смотреть, как остальные едят, пока меня саму сводит от голода.

Неужели жизнь может быть настолько жестокой? Я уже не помню, когда ела в последний раз.

— Ты готов к тому, что ждёт нас в Диких Землях? — спрашивает кто-то.

Я украдкой смотрю на загорелого мужчину. Его волосы коротко острижены — короче, чем у всех, кого я встречала прежде.

— Готов, — отвечает Рохан. — Гаррет, смотри в оба. Если заметишь хоть что-нибудь странное, сразу говори.

— Будем начеку, — отзывается женщина с длинной тёмной косой. Она неторопливо чистит клинок, и шрамы на её лице в свете костра становятся ещё заметнее.

Калдар смотрит на неё с мягкой улыбкой.

— Адора, он уже блестит. Поешь наконец.

Все, кто сидел у костра, придвигаются ближе. Из сумок появляются деревянные миски. Каждый наливает себе похлёбку и принимается за еду.

Дарсия протягивает свою миску Рохану, но он лишь молча смотрит на неё. Через несколько секунд она с досадой убирает руку.

Сам он остаётся возле меня.

Только когда все получили свою порцию, он берёт последнюю миску и вычерпывает остатки похлёбки со дна котла, наклоняя его так, чтобы ничего не пропало.

Сделав несколько глотков, он по-прежнему остаётся сидеть возле котла.

Как человек, который похитил меня, может сначала накормить всех остальных, а есть последним? Мне не должно быть до этого никакого дела. И всё же эта мысль не выходит у меня из головы.

— Держи.

Миска возникает прямо передо мной. Сквозь поднимающийся пар я растерянно смотрю на неё.

Неужели…

Если я протяну руку, что будет потом? Удар? Пинок?

Но пахнет так вкусно.

И я не ошиблась. В похлёбке действительно есть мясо. Крупные куски медленно покачиваются в горячем, густом бульоне.

Я сглатываю. Рот мгновенно наполняется слюной.

Какая же это пытка, когда еда так близко, а тебе не дают к ней прикоснуться.

— Держи, — повторяет Рохан и подносит миску к моим губам, чуть наклоняя её. Горячий бульон касается губ.

Я вздрагиваю, но в следующую секунду чувствую его вкус. Мне всё равно, что похлёбка обжигает. Всё равно, если потом меня за это накажут.

Я обеими руками вцепляюсь в миску, осмелившись выхватить её у него, и жадно начинаю есть. Наверное, там есть овощи, но я почти их не замечаю. Всё моё внимание приковано к мясу. Я торопливо жую, тихо мычу от удовольствия и стискиваю миску так крепко, будто её вот-вот отберут. Даже боль в сведённых пальцах не заставляет меня разжать руки.

Впрочем, отнять её для них было бы проще простого. Никто из них не уступал мне в силе.

— Ест как бездомная собака, — с усмешкой бросает Дарсия.

Её слова словно окатывают меня холодной водой. Я моргаю и встречаюсь взглядом с Роханом.

Он сидит передо мной на корточках, опираясь локтями на колени, и молча наблюдает.

Щёки вспыхивают от стыда. Дрожащими руками я медленно опускаю миску, не выпуская её из рук.

Даже животных кормили лучше, чем меня. У них были чистые подстилки и тёплые стойла. Я знала это, потому что сама за ними ухаживала. А потом возвращалась спать на пол в кладовке, где вместо постели меня ждал старый мешок.

Я смотрю на остатки похлёбки. Осторожно ставлю миску на каменный пол. Аппетит исчезает так же внезапно, как появился.

Я отодвигаюсь, обхватываю себя руками и опускаю голову. Но, похоже, у Рохана другие планы.

Он поднимает миску, затем берёт меня за руку и одним рывком ставит на ноги, не обращая внимания на мой болезненный вскрик. После этого ведёт меня к меховым подстилкам, расстеленным чуть в стороне от остальных.

— Поешь сам, Рохан, — окликает его Дарсия. — Тебе еда нужнее, чем ей.

— Хватит, Дарсия, — резко обрывает её Калдар. — Или ешь, или ложись спать.

Я даже не пытаюсь вырваться. Какой в этом смысл? Боль уже начинает притупляться. Скоро она станет такой привычной, что я перестану её замечать, а мысли унесут меня далеко отсюда.

Подойдя к подстилкам, Рохан кладёт ладонь мне на голову и слегка надавливает. Я без возражений опускаюсь на мех, и он тихо хмыкает.

Моя ладонь касается густого меха, и я замираю. Осторожно провожу по нему пальцами. Никогда в жизни я не чувствовала ничего настолько мягкого.

Поднимаю голову и замечаю, что Рохан наблюдает за мной. Я тут же отдёргиваю руку и поспешно сползаю с подстилки, испугавшись, что испачкаю её. Вдруг я снова сделала что-то не так.

— Нет. Сядь туда, где сидела.

Он кивает на мех, и я молча возвращаюсь.

— Ешь.

Я опускаю взгляд на миску с остатками похлёбки, потом нерешительно смотрю на него.

— Я не позволю тебе умереть, пока не получу то, за чем пришёл.

Когда он наклоняется ближе, всё внутри меня сжимается. Я невольно зажмуриваюсь, ожидая удара.

Но вместо боли чувствую, как его большой палец осторожно стирает с моего подбородка каплю бульона.

Я медленно открываю глаза.

Рохан подносит испачканные пальцы к губам и слизывает бульон, не сводя с меня взгляда. Потом снова поднимает миску и наклоняет её так, что бульон касается моих губ.

— Пей.

В его голосе столько спокойной властности, что я сама приоткрываю губы. Медленно пью тёплый бульон, чувствуя, как тепло разливается по всему телу.

— Хорошая Эльфийка.

Что-то внутри болезненно сжимается, и я закрываю глаза.

Меня никогда не хвалили.

Никогда не говорили, что я молодец.

Он заставляет меня допить всё до последней капли, потом мягко нажимает мне на плечо, укладывая на мех. Обвязывает верёвку вокруг моей талии и слегка проверяет узел.

Я напрягаюсь, ожидая нового наказания.

Но вместо этого он ложится рядом, укрывает нас мехом и закрывает глаза, словно совсем не опасается, что я могу причинить ему вред.

Хотя чем?

Я перевожу взгляд на его топор, лежащий рядом. Два широких лезвия поблёскивают в отблесках лавы.

Я бы не смогла даже поднять его.

Я смотрю на Рохана. Он лежит, закинув руки за голову.

Нужно дождаться, когда он уснёт. Тогда я попробую развязать верёвку и сбежать. Главное, немного передохнуть.