— Драконы, хоть и огромные, во многом похожи на невыдрессированных домашних кошек. С ними нужно быть сильным духом, — говорит Калиан, помогая мне кормить лошадей. — Уважай их, и они будут уважать тебя.

— Дрогонах меня ненавидит. — Я вздыхаю. — Когда я приношу тепловые камни, у меня на это уходит втрое больше времени, чем у Рохана. Иногда он их нагревает, а иногда даже не смотрит в мою сторону.

Калиан смеётся.

— Кроме своего Драконосвязанного Дрогонах никого особо не любит. Не бери в голову.

— Каждый раз, когда я захожу в логово, он смотрит так, будто скорее сожрёт меня, чем поможет.

Калиан усмехается.

— Для него ты просто закуска. Не обращай внимания.

Я подхожу к Сере и, улыбнувшись, глажу её по морде.

— Привет.

Она игриво мотает головой, и я смеюсь, украдкой протягивая ей яблоко, которое прятала за поясом, убедившись, что Калиан не смотрит.

— Только никому не рассказывай.

Она с аппетитом хрустит яблоком, пока я закидываю сено в её кормушку.

— Рохан поручил мне тренировать тебя. Калдар займётся рукопашным боем, а я научу тебя обращаться с оружием.

— Я никогда в жизни не держала оружия. Если не считать ножа, которым режут овощи.

— Между прочим, чтобы резать овощи, тоже нужна точность, — с улыбкой говорит Тофа, подбегая ко мне.

— Я думал, ты чистишь кожу, — замечает Калиан, и я замечаю, как его взгляд скользит по ней.

Она пожимает плечами.

— Бо сказал, что сам всё сделает.

— Это твоя работа, — резко обрывает её Калиан.

Её лицо тут же меркнет.

— Ладно, — тихо бурчит она и уходит, сердито топая и понурив плечи.

Мне становится её жаль. Калиан мог бы сказать это куда мягче.

Он проводит ладонью по лицу и качает головой.

— В любом случае ранить человека не так уж трудно, Коротышка.

Я морщусь от прозвища.

— Гораздо труднее самому не попасть под удар. А остальное просто: целься и бей.

— Меня очень легко ранить, — говорю я, показывая на себя. — Топором вообще-то рубят.

— Ты хоть раз видела, как тренируется Рохан?

— Нет. После работы я сразу иду либо в хижину, либо в логово.

— И драконы позволяют тебе там сидеть?

— Наверное. Если не считать вечного ворчания Дрогонаха.

— Хм… А меня через некоторое время выгоняют.

Я удивлённо смотрю на него.

— Правда?

— Ага. Рычат прямо в лицо, а потом буквально выпихивают лапами.

— Но… со мной они так не делают.

Он несколько секунд внимательно смотрит на меня.

— Похоже, нет. Пойдём.

Я докладываю остатки сена и иду следом. По дороге мы заглядываем в седельную. Тофа с сердитым видом яростно драит седло, а Бо настороженно наблюдает за ней.

— Не обращай внимания. Потом поговорю с ней, — говорит Калиан, хотя сам продолжает смотреть в её сторону.

— Мне кажется, она просто хотела побыть рядом с тобой, — тихо говорю я, понимая, что лезу не в своё дело.

Он переводит взгляд на меня. Я жду, что сейчас он оборвёт меня, но вместо этого слышу:

— Мы и так проводим вместе достаточно времени.

Судя по всему, ей этого мало.

— Может, ей хочется большего. Разве плохо, когда кто-то хочет быть рядом с тобой?

Он ненадолго задумывается, но больше к этой теме не возвращается.

Калиан ведёт меня через лагерь, притихший в ранний полдень, всё дальше на восток, прочь от палаток и хижин. Мы поднимаемся на холм, где уже собрались люди, и только тогда до меня доносятся крики, звон стали и глухие стоны.

Я невольно замираю: внизу творится настоящий хаос.

На большой круглой площадке, обнесённой высоким частоколом, мужчины и женщины сходятся в поединках. Вдоль ограды рядами сложено оружие, а зрители, облокотившись на брёвна, что-то выкрикивают сражающимся и подбадривают бойцов.

— Что это? — спрашиваю я как раз в тот момент, когда Адора с такой силой бьёт кого-то по лицу, что из носа фонтаном брызжет кровь. Девушка падает, и я понимаю, что это Дарсия.

Фиона тут же подбегает к ней, помогает подняться, и обе отходят к ограде.

Я поспешно отвожу взгляд.

Снег давно превратился в грязную кашу, но сражающиеся словно вовсе не чувствуют холода. Большинство мужчин — в безрукавках, а женщины — в коротких туниках, едва прикрывающих грудь.

— Тренировка, — спокойно отвечает Калиан.

— Это ты называешь тренировкой?

Меня пронзает страх.

Мне с ними не справиться.

— Для них — да.

Над нами раздаётся тяжёлый взмах крыльев. Я поднимаю голову и вижу зелёного дракона, пролетающего над площадкой.

Хедорик.

Стоит ему только раскрыть пасть и выдохнуть пламя, и здесь не останется ни одного живого человека.

— Это какое-то варварство, — говорю я, снова переводя взгляд вниз. Один мужчина держит женщину в захвате, рядом другая стоит на коленях, судорожно пытаясь отдышаться. Девушка с каштановыми волосами взмывает в воздух и ударом ноги отправляет соперницу в нокаут, тут же разворачивается и запрыгивает на спину другой, пока мужчину валят на землю.

Если мне придётся выйти на эту площадку… меня просто покалечат.

— Это обычная тренировка клана, Коротышка.

— И какой в этом смысл? Они же просто калечат друг друга.

Калиан скрещивает руки.

— Причин несколько. Во-первых, такие тренировки учат терпеть боль: отсюда никто не уходит без синяков и ссадин. Над ареной прокатывается одобрительный рёв. — Нужно привыкнуть сражаться, даже когда больно. О, а вот это был отличный удар. — Он кивает на мужчину, выплюнувшего выбитый зуб. — Во-вторых, здесь оттачивают инстинкты: учатся нападать, защищаться и принимать решения за доли секунды, чтобы самому выжить и одолеть противника.

— Ты говоришь об этом так… спокойно.

Он поворачивается ко мне, и шрамы на его лице натягиваются.

— Потому что так оно и есть, Коротышка. — Он снова переводит взгляд на арену. — Опасность окружает нас со всех сторон. Король наш враг. Другие кланы тоже. Даже дикие драконы могут однажды стать нашими врагами. — Он снова смотрит на меня. — И ты тоже.

— Никогда! — вырывается у меня.

Он лишь пожимает плечами.

— Когда речь идёт о безопасности клана, беспечность недопустима. Это касается всех. Даже драконов.

Я хмурюсь.

— Но разве король не соблюдает перемирие? Разве не поэтому проводятся Игры? И почему вы враждуете с другими кланами? Разве они сами не хотят, чтобы их оставили в покое?

Некоторое время Калиан молча наблюдает за поединками.

— На людях король делает вид, что оставил дракориев в покое. Но время от времени подсылает людей убить нас. Мы не знаем, проверяет ли он нашу оборону или надеется перебить всех сразу. Пока нам удавалось отбиться. Но, скорее всего, ему нужны не мы, а драконы. Он никогда не скрывал, что ненавидит их союз с нами.

Именно об этом говорил Рохан.

— А другие кланы?

Когда я встретила остальных вождей на Кладбище, они показались мне вполне обычными. Пугающими, да, но, если не считать Карага, никто не вёл себя с Роханом откровенно враждебно.

Калиан пожимает плечами.

— Мы враждуем с ними столько, сколько я себя помню. Иногда напряжение спадает, потом вспыхивает снова. Драконосвязанные постоянно соперничают за влияние и честь. Хотя бы раз в год проливается кровь, поэтому никого не удивляет, если кто-нибудь наймёт наёмников, чтобы испортить наши припасы или избавиться от одного из нас.

— То есть убийц?

— Наёмников, — поправляет он. — Хотя иногда мы и сами пытаемся прикончить друг друга. — Он поворачивается ко мне, и на его лице появляется недобрая улыбка. — Нет ничего лучше хорошей драки, чтобы выяснить, кто сильнее.

Я крепче сжимаю дрожащие руки.

— Но зачем?

Всё это казалось бессмысленным. Жестоким. Диким.

— Для дракориев сила — это честь. Слабость почти равносильна смерти. А убить Драконосвязанного считается величайшей славой.

— Значит, люди и правда приходят, чтобы убить Рохана?

Он кивает.

— Обязательно несколько раз за сезон.

— Это ужасно, — шепчу я, наблюдая, как мужчина и женщина перелетают через ограду после удара троих противников. Те запрокидывают головы и хохочут, пока сами не оказываются в грязи.

Дарсия и Фиона размахивают полотенцами и выкрикивают слова поддержки.

— Ужасно? Правда? А разве тебе самой никогда не хотелось убить своего Хозяина? Вернуть себе свободу? Доказать, что ты сильнее него?

У меня никогда не было власти ни над кем.

Одного упоминания о Хозяине хватает, чтобы кровь застыла в жилах.

— Я просто больше никогда не хочу его видеть, — тихо говорю я, растирая ледяные ладони.

Толпа взрывается восторженным рёвом.

В центре арены Рохан взмывает в воздух и с размаху бьёт противника в лицо. Тот валится на землю, а Рохан уже разворачивается и ударом ноги отправляет в нокаут другого. На нём нет рубашки, предплечья перетянуты кожаными ремнями, кожа блестит от пота, а на лице играет улыбка, которой я прежде никогда не видела.

Схватка продолжается. Крови становится всё больше, пот ручьями стекает по телам бойцов. Один за другим они покидают арену, и вскоре на ногах остаются только четверо. Остальные, избитые и окровавленные, ковыляют к ограде.

Рохан оскаливается, хватает одного противника за челюсть, и в этот момент другой запрыгивает ему на спину.

Я невольно задерживаю дыхание.

Рохан хрипит, но, кажется, даже не замечает боли.

— Рохан — лучший воин нашего клана. Никто не способен его победить, — с нескрываемой гордостью говорит Калиан.

Противник, которого держит Рохан, летит на землю и тут же получает удар ногой в живот. Не теряя ни секунды, Рохан хватает мужчину, повисшего у него на спине, перебрасывает через плечо и встречает кулаком в лицо, едва тот касается земли.

Тот остаётся лежать без сознания.

На ногах остаётся только Калдар.

Вытирая кровь с губ, Калдар улыбается Рохану. Тот отвечает такой же ухмылкой, поднимает руку и манит его согнутыми пальцами.

Они снова сходятся.

В ход идут кулаки, локти, колени и ноги. Вокруг раненые переводят дух, наскоро перевязывают раны и не сводят глаз с поединка.

Стоящие рядом с нами приветствуют своего Драконосвязанного. В ответ Калдар, расхохотавшись, демонстративно показывает им средний палец.

Он уходит от удара ногой и тут же врезает Рохану кулаком в лицо. Но вместо того чтобы уклониться, Рохан принимает удар, бросается вперёд и валит Калдара на землю.

Они катаются по грязи, осыпая друг друга ударами, пока Рохан наконец не заламывает ему руку, выворачивая её под неестественным углом.

— Ах ты кусок дерьма! — орёт Калдар, отчаянно пытаясь вырваться.

И тут я впервые слышу смех Рохана.

Он запрокидывает голову, смеётся во весь голос, но хватку не ослабляет.

— Просто признай, что я лучше. Ты ещё ни разу меня не победил.

— Врёшь! Этим летом я поймал тебя на захват, и если бы не твоя проклятая лошадь, победа была бы за мной!

— Да она просто паслась рядом! — фыркает Рохан.

Калдар рычит, но всё же поднимает руку, признавая поражение.

Рохан тут же разжимает хватку. Они оба падают на землю, тяжело дыша, а со всех сторон гремят ликующие крики: клан приветствует своего Драконосвязанного.

Спустя несколько мгновений Рохан поднимается на ноги. Грудь блестит от пота и крови, мышцы перекатываются под кожей с каждым вдохом. Несколько кос выбились из причёски, и у меня невольно возникает желание поправить их. Вернуть на место.

В этот момент он поднимает голову, наши взгляды встречаются. Он проводит ладонью по груди, размазывая кровь и пот, и мои щёки вспыхивают. Усмехнувшись, он чуть склоняет голову, а я поспешно отвожу взгляд и прочищаю горло.

— Мне ведь не придётся выходить туда? — спрашиваю я у Калиана.

Он качает головой.

— Нет. До Игр ещё несколько недель, но, чтобы сражаться на таком уровне, нужны годы.

Жестоко, зато честно.

Рохан что-то говорит Калдару, затем легко перепрыгивает через ограду, опираясь ладонями о верхнюю перекладину, и направляется к нам. По дороге его поздравляют, хлопают по плечу, окликают, но я не могу отвести от него глаз.

Перепачканный кровью и избитый, он кажется ещё более грозным. В животе снова появляется странное чувство, а мой взгляд невольно скользит по его телу.

— Обсуждаете тренировки? — спрашивает он, подходя к нам.

— Да. Сначала научим её обращаться с оружием, потом Калдар займётся рукопашным боем.

Рохан кивает.

— Сейчас важнее оружие. На рукопашный бой уйдёт гораздо больше времени, но основы она освоить успеет.

Они обсуждают меня так, будто меня здесь вовсе нет. Почему меня вдруг это так задевает?

Я складываю руки на груди и отворачиваюсь.

— Знаю, что не во всех Играх используют оружие, но надеюсь, в остальных испытаниях её смогут прикрыть.

— Её будут прикрывать, — спокойно отвечает Рохан. — Начнём с чего-нибудь полегче. Думаю, кинжалы ей подойдут.

Почему бы не спросить меня?

— Я тоже об этом думал. Лучше сразу два, чтобы в каждой руке было по клинку, — соглашается Калиан.

— Может, я тоже могу что-нибудь сказать? — не выдерживаю я.

Рохан умолкает и переводит взгляд на меня. В его глазах вспыхивает весёлый огонёк.

— Что случилось, Эльфийка?

Калиан переводит взгляд с меня на него.

— Ладно, увидимся позже.

Он уходит к Калдару, которого уже обнимает и целует Олаф.

Рохан подходит ближе. От него пахнет дымом и горелой древесиной.

— Ну?

— Нет… ничего. Просто такое чувство, будто меня здесь вообще нет.

Он тихо фыркает, наклоняется совсем близко, и его дыхание касается моего уха.

— Пойдём. Поможешь мне вымыться. И косы нужно переплести.

Странно, но от его просьбы внутри становится тепло. Будто я действительно нужна.

— Хорошо.

Я уже собираюсь идти к хижине, но он кладёт ладонь мне на плечо.

— Не туда. Пойдём к горячим источникам.

Я хмурюсь, но всё же иду за ним. Мы спускаемся с холма, сворачиваем в лес и идём по узкой тропе. По дороге Рохан то и дело останавливается, чтобы проверить, как чувствуют себя раненые.

— Тебе уже лучше? — спрашивает Ассея, поравнявшись с нами.

— Да. Спасибо.

— Какая воспитанная девочка.

Она осторожно убирает прядь с моего лица и заправляет её за ухо. Я замираю, а она мягко улыбается.

— Рада видеть, что тебе уже лучше.

Рохан негромко хмыкает, складывает руки на груди и демонстративно отворачивается.

— Я отвлекаю тебя, Драконосвязанный? — невозмутимо спрашивает Ассея.

— Да.

— Тогда иди вперёд. Я ещё немного поболтаю с ней.

— Нет. Она идёт со мной.

Ассея качает головой.

— Иди лучше успокой своего Драконосвязанного, пока он окончательно не превратился в ворчуна.

Она закатывает глаза, а Рохан недовольно хмурится.

— Я не ворчун.

— Конечно-конечно, — протягивает она, похлопывает меня по плечу и уходит.

Я опускаю голову, пряча улыбку.

— Тебе стоит делать это почаще, — негромко говорит Рохан.

Мы идём рядом, и наши руки время от времени касаются друг друга.

— Что именно?

— Улыбаться.

Он даже не смотрит на меня, когда говорит это. Его пальцы на мгновение касаются моих, а потом он ускоряет шаг.

Это те самые пальцы, которыми он сегодня утром сорвал розу, оставленную мной. И даже не поранился о шипы.

Я невольно улыбаюсь ещё шире.

Не помню, когда в последний раз улыбалась так искренне. Наверное, тогда, когда Эффи угостила меня сладким ягодным хлебом после пяти дней голода. Ничего вкуснее я в жизни не ела.

Мы всё глубже уходим в лес, и вокруг постепенно становится совсем тихо. Вскоре деревья расступаются, открывая небольшой водоём. По скале позади него струится ручей, наполняя прозрачную чашу водой.

Рохан без лишних слов стягивает штаны и входит в воду. Я поспешно отвожу взгляд, чувствуя, как в животе снова появляется то странное, щекочущее ощущение.

— Неужели ты бросишь меня мыться одного? — с усмешкой спрашивает он.

Я снова поднимаю на него глаза.

— Почему ты так часто моешься?

Пока спрашиваю, уже расстёгиваю плащ.

Хозяин разрешал мне мыться всего раз в неделю, да и то ледяной водой.

Я поправляю длинную тунику Рохана и снимаю штаны. Его туника почти доходит мне до колен. Невольно оглянувшись по сторонам, я закусываю губу.

— Мы постоянно тренируемся и много двигаемся, — отвечает он. — После таких тренировок важно держать мышцы в тепле.

Он чуть склоняет голову.

— Здесь никого нет, Эльфийка. И я никому не позволил бы смотреть на тебя так, как смотрю сам.

Мне хочется спросить, что он имеет в виду. Но я так и не решаюсь.

Рохан поворачивается ко мне спиной, и я одним движением стягиваю тунику, после чего захожу в воду. Тепло мгновенно окутывает меня, и я с головой погружаюсь в неё, позволяя воде поглотить меня. Тело сразу расслабляется. Совсем как в бассейне в Яме, вода здесь такая же тёплая.

Внезапно кто-то хватает меня за волосы и рывком вытаскивает на поверхность. Я судорожно хватаю ртом воздух, часто моргаю и вижу нависшего надо мной Рохана.

— Я же говорил тебе! — рычит он.

— Что? — спрашиваю я, упираясь ладонями в его обнажённую грудь, чтобы удержаться.

Его пальцы сильнее сжимают мои волосы, и я невольно шиплю.

— Ты что, смерти ищешь?

Может быть.

— Нельзя так долго сидеть под водой!

Я хмурюсь, всматриваясь в его лицо. Да, он злится. Но в его взгляде есть что-то ещё.

Неужели… тревога?

— Я не думала, что пробыла под водой так долго, — тихо говорю я.

Он внимательно всматривается в моё лицо, словно пытаясь понять, говорю ли я правду.

— Мне просто нравится тепло.

— Если тебе нужно согреться, согреешься рядом со мной, — бурчит он. — Ты просидела под водой больше двух минут.

— Я не знала, — честно отвечаю я.

Он наконец отпускает мои волосы.

Тяжело вздохнув, я убираю с лица мокрые пряди и принимаюсь расплетать косы. Пальцы привычно проходят по спутанным волосам. Я чувствую на себе взгляд Рохана. За последнее время я почти привыкла к тому, что он постоянно смотрит на меня.

Вода доходит мне до плеч и полностью скрывает тело, но под его взглядом я всё равно чувствую себя обнажённой.

— Иди сюда, Эльфийка, — негромко говорит он спустя некоторое время.

Я поднимаю голову. Рохан сидит у самого берега, вытянув руки вдоль камня. На мгновение я замираю, потом отпускаю волосы и подплываю к нему.

Стоит оказаться рядом, как он притягивает меня к себе и усаживает верхом на свои бёдра. Его ладони скользят по моим ногам, поднимаются к талии и замирают там. Большие пальцы ложатся под грудью, и я невольно вздрагиваю от этого прикосновения.

Он притягивает меня ещё ближе, и я чувствую, как напрягается его тело. Но сам он не сводит глаз с моего лица. Ни разу не опускает взгляд ниже.

— Распусти остальные волосы, — говорит он.

Я сразу принимаюсь за дело, замечая, что его глаза не отрываются от моего лица.

Начинаю с трёх толстых кос, развязываю узлы и осторожно распускаю волосы. Когда они свободно ложатся на плечи, мои пальцы сами собой начинают массировать ему затылок. Он тихо стонет и закрывает глаза.

Я на миг замираю, но, когда он снова приоткрывает глаза, в которых читается безмолвное требование продолжать, вновь принимаюсь за дело.

Невольно улыбаюсь, глядя на удовольствие, написанное у него на лице. Даже самые сильные не способны устоять перед хорошим массажем головы.

Я поднимаю вторую руку. Грудь невольно касается его груди, и он тихо, почти довольно выдыхает, одновременно кладя ладони мне на спину. Моё тело тут же откликается на его прикосновение, но я продолжаю осторожно массировать ему голову. Не потому, что знаю, как правильно. Просто потому, что мне этого хочется.

Мне редко хотелось чего-то для себя. Я давно отучилась желать то, чего всё равно никогда не получу.

Но этого мне хочется. С ним. И он позволяет мне это. И мне это нравится.

Наверное, многие даже не замечают таких мелочей. Когда тебе никогда не запрещали простые человеческие прикосновения, их легко принимать как должное.

Когда руки начинают уставать, я с сожалением убираю их и беру одну из маленьких косичек у него на виске — тех самых косичек, на которых я училась плести. Они получились кривыми и неровными. Я уже собираюсь их распустить, но Рохан перехватывает мою руку.

— Эти останутся.

Я перевожу взгляд с него на косички.

— Они неровные. И выглядят неаккуратно. Сразу бросаются в глаза рядом с теми, что ты заплёл сам.

Он качает головой.

— Пусть остаются.

Он выпрямляется. Мои ладони соскальзывают ему на живот, чувствуя, как под ними напрягаются мышцы. Быстро собрав волосы, он перетягивает их в короткий хвост.

Покончив с этим, он проводит пальцами по моим волосам.

Я тихо выдыхаю, наслаждаясь неожиданной нежностью. В этот момент мне уже всё равно, не обернётся ли эта нежность болью. Никто никогда не прикасался ко мне так. Мне страшно, но вместе со страхом внутри рождается сладкое предвкушение.

Он продолжает распутывать мои волосы, перебирая локоны между пальцами.

— Какие длинные.

— Нам запрещали их стричь, — отвечаю я, не открывая глаз.

— Почему?

— Чтобы было за что хватать.

Он замирает. Его резкий вдох касается моего лица.

— Хочешь их подстричь?

Я долго думаю, потом медленно качаю головой.

— Нет. Мне нравятся мои волосы. Я просто никому не давала понять, что они мне нравятся. Иначе их отрезали бы мне назло.

Он тихо рычит.

— Это была моя маленькая тайная радость. Правда, ухаживать за ними я не умела и всегда носила распущенными. — Я открываю глаза и смотрю на него. — Ты заставишь меня их остричь?

— Нет, Маленькая Шептунья. Не заставлю. Они слишком мне нравятся.

— Правда?

Он что-то довольно бормочет себе под нос и принимается заплетать мне две косы. Они плотно прилегают к голове, спускаясь вниз и заканчиваясь двумя длинными хвостами, лежащими по обе стороны груди.

Я беру их в руки, мягко улыбаясь, и задумчиво перебираю пальцами.

Его пальцы легко касаются моего уха. Я вздрагиваю.

Рохан улыбается, не сводя с меня глаз.

От этого по телу пробегает дрожь, дыхание сбивается. Он прекрасно знает, что делает. Это видно по его глазам.

— Эльфийка… — тихо произносит он, наклоняясь ко мне. — Ты…

— Дикий!

Голова Рохана резко поворачивается на крик. В следующее мгновение он уже поднимается из воды, одновременно вытаскивая за собой и меня.

— Одевайся.

На ходу он натягивает штаны, кое-как застёгивает их, подносит два пальца ко рту и пронзительно свистит.

— Что случилось? — спрашиваю я дрожащим голосом, торопливо натягивая через голову тунику, затем штаны и сапоги.

Рохан хватает меня за руку и почти бегом тянет к лесу. За спиной уже слышится тяжёлый шум крыльев. Он до сих пор без рубашки, штаны застёгнуты кое-как, шнурки на сапогах болтаются развязанными, но он ни на миг не сбавляет шаг.

Воздух сотрясает оглушительный рёв.

Едва мы выходим из леса, прямо перед нами тяжело приземляется Дрогонах.

— Быстрее.

Рохан подхватывает меня и ставит на опущенное крыло. Я карабкаюсь в седло, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

В следующую секунду Рохан уже за моей спиной. Одной рукой он обнимает меня, другой берёт поводья, и ещё миг спустя мы взмываем в небо.