Уже стемнело, а её всё нет.

Я расхаживаю по хижине, разминая затёкшую шею. Не стоило оставлять её одну, но я хотел, чтобы выбор она сделала сама. Чтобы сама решила вернуться ко мне. Но она так и не пришла.

Я продолжаю мерить шагами комнату, давая ей ещё немного времени. Она убежала в логово моих драконов. Спряталась там. Плакала в одиночестве, услышав, как Ретт предлагает продать её. Что же сделал с ней Хозяин, если она побежала искать защиты именно там?

Она понемногу привыкает к драконам, но всё ещё боится их. Да и вообще всего, кажется. Поэтому я и старался не задерживать взгляд на её теле. Боялся того, что могу увидеть. Боялся потерять над собой контроль. Я заметил лишь несколько шрамов, тонкие полосы на спине. Ничего такого, что говорило бы о настоящем ужасе.

Я замираю. Лучше многих знаю: самые страшные шрамы не всегда остаются на коже.

Провожу ладонью по лицу и тихо ругаюсь. Эта маленькая женщина выбивает меня из равновесия. Я всегда был жёстким человеком. Ни с кем не бывал мягким, разве что с матерью. А рядом с ней мне хочется только одного: защитить.

Я снова убеждаю себя, что всё дело в её необычности. Она ведь совсем не похожа на других дракориев.

Но это неправда.

Я чувствую, что дело не только в этом. И давно это знаю.

Мой взгляд падает на дверь. Хватит. Она ещё не способна принимать такие решения, значит, пока я буду решать за неё.

Я выхожу из хижины. Она уже должна была вернуться. Мысль о том, что я могу её продать, напугала её до смерти. Но она моя. Я нашёл её и оставлю у себя. Я что-нибудь придумаю. Придётся.

Пока у тебя не появится выбор.

Я рычу, стискиваю зубы и прогоняю эту мысль.

Проклятье.

Шаг невольно ускоряется, а через несколько секунд я уже бегу. Драконосвязанные не бегают. Разве что в бою. И уж точно не бегут из-за кого-то. Но с тех пор как появилась Маленькая Шептунья, я постоянно делаю то, чего раньше никогда бы не сделал. Позволяю кому-то мыть меня. Позволяю заплетать себе волосы. А теперь ещё и несусь за ней через весь клан.

Жалкое зрелище.

Но что, если её там уже нет? Что, если она всё-таки сбежала, несмотря на то что я велел Дрогонаху присматривать за ней?

Я прибавляю скорость, почти не замечая патрульных, которые настороженно оборачиваются в мою сторону.

— Что случилось? — кричит один из них, уже хватаясь за оружие.

Я только машу рукой.

— Ничего!

Почему они ведут себя так, будто если Драконосвязанный побежал, значит, клан уже атакуют? Может, мне просто захотелось пробежаться.

Хотя если хоть один из них потом вздумает болтать, что видел своего Драконосвязанного бегущим сломя голову, всю следующую неделю будет чистить конюшни.

Отогнав эту мысль, я ускоряюсь ещё сильнее. Я почти не замечаю, как оказываюсь в пещере. Сворачиваю за угол и резко останавливаюсь.

Мои драконы не лежат на своих каменных местах. Все они собрались в центре пещеры.

Что за…

Они спят. Все до единого. Даже Дрогонах лежит не на своём месте, чего с ним не случалось никогда. Он приоткрывает один глаз, лениво фыркает при виде меня и снова смотрит вперёд.

Что здесь происходит? И где моя Маленькая Шептунья?

Я подхожу к нему, провожу ладонью по морде.

— Что случилось? — тихо спрашиваю я.

Вместо ответа он поворачивает голову к проходу между спящими драконами.

Ничего не понимая, я осторожно пробираюсь между ними. Их девять, и чем дальше иду, тем яснее понимаю: они лежат не просто рядом. Они свернулись широкой спиралью.

Я невольно хмурюсь.

Такого они ещё никогда не делали.

Я провожу рукой по драконам, мимо которых прохожу, приветствуя их и успокаивая тех, кто просыпается. Сначала Дрогонах, затем Блейз, Агнар, Солия, Дорен.

Жар, исходящий от них, чувствую даже я.

Добравшись до последнего витка спирали, где лежат Хаконн, Хедорик и Альтер, я замираю. В самом центре — Эскор.

Но удивляет меня не он. Маленькая рыжеволосая эльфийка свернулась калачиком между ним и его хвостом.

Эскор поднимает на меня взгляд и беззвучно оскаливается. Стоит мне строго посмотреть на него, как он успокаивается и снова опускает голову рядом с эльфийкой.

Я подхожу ближе, присаживаюсь на корточки и убираю волосы с её лица.

Она спит спокойно. Лицо расслаблено, маленькие ладони сложены под щекой. И я невольно любуюсь ею. Даже измученная, она красива.

Её ломали годами. Если она сказала правду и попала к Эмеришу ещё ребёнком, у неё просто не было шанса вырасти такой, какой ей было предназначено стать.

Пусть она эльфийка, дитя лесов и зверей, но внутри неё тлеет едва заметный уголёк. И мне хочется раздуть его в настоящее пламя.

Странное желание. Но оно не отпускает меня. Мне хочется не выпускать её из виду, кормить при любой возможности, быть единственным, кто касается её волос…

Я снова перевожу взгляд на спящих драконов, и меня пронзает внезапная догадка.

Они защищают её. Мои драконы защищают её.

Меня переполняет гордость. Они чувствуют её мягкость, её уязвимость. Она может оказаться шпионкой из эльфийских земель, но невозможно солгать о том, насколько она истощена, как вздрагивает от поднятой руки. Драконы это чувствуют. Им так же хочется защищать её, как и мне.

Я смотрю на Эскора. Некоторым, похоже, даже сильнее, чем другим.

Она тихо вздыхает во сне. Во сне она кажется ещё более тихой и хрупкой. В ней всё кажется мягким: голос, движения, прикосновения.

Будет ли она когда-нибудь касаться меня так же? Когда она моет меня, её руки именно такие.

Я наклоняюсь и кончиком пальца провожу по краю её уха, наслаждаясь тем, как она едва заметно вздрагивает.

Во мне просыпается желание, которого прежде я никогда не испытывал. Желание, которому всегда умел сопротивляться. Но рядом с ней оно превращается в жгучую потребность, готовую вспыхнуть в любую минуту. И я уже не знаю, надолго ли меня хватит.

Не привязывайся, Рохан. Ты знаешь, чем всё закончится.

Мысль обрывается, когда она переворачивается на спину.

Мой взгляд скользит по её тонкой шее. При виде металлического ошейника во мне снова вспыхивает ярость. Я хочу снять его, но пока не понимаю как. Потом, не сумев остановить себя, опускаю взгляд ниже, туда, где под моей туникой едва угадываются маленькие холмики её груди.

Я чувствовал их, когда она мыла меня в купальне. Тогда я кончил ей на спину, словно совсем перестав владеть собой, лишь потому, что её обнажённое тело касалось моего.

Жалкое зрелище. Рядом с ней я становлюсь жалким. И не могу себе этого позволить.

Но какая-то часть меня уже перестала об этом беспокоиться.

Во сне её рука соскальзывает на хвост Эскора. Я осторожно касаюсь пальцем её ладони. Она машинально сжимает мои пальцы, и этого лёгкого прикосновения оказывается достаточно, чтобы желание снова накрыло меня.

Проклятье. Как можно быть настолько невинной… и настолько соблазнительной?

Я осторожно высвобождаю руку, стараясь не разбудить её. Потом подхожу к Хедорику, сажусь рядом, прислоняюсь к его боку и вытягиваю ноги.

Так мы вместе наблюдаем за её сном. Так я удерживаю себя от желания заявить на неё права, на которые не имею права. И так же пытаюсь придумать, как разорвать сделку, которую заключил ещё до встречи с ней.