— Ешь, ты слишком худая. — Рохан наливает немного своего бульона в мою миску.

Я хочу возразить, что не выбирала такой жизни. Я не выбирала голодать, едва выживая на том, что мне давали. Но я молчу, попивая бульон. Сегодня утром я сама не своя.

Я проснулась, а Рохан наполовину лежал на мне, его коса была зажата в моей руке, и тепло, которого я никогда раньше не чувствовала, всё ещё согревало меня изнутри.

— Сегодня утром ты снова будешь заниматься с моими драконами.

Я осмеливаюсь простонать.

Его губы дёргаются.

— Хочешь что-то сказать? — Он отрывает кусок мяса и громко жуёт.

Всё в нём резкое, грубое.

Я качаю головой.

— Хм. Ты научишься говорить свободно.

Я не так уверена.

— Можешь собирать тепловые камни после того, как закончишь разговаривать с ними. Думаю, Дрогонах охотился прошлой ночью, так что сегодня утром его может быть трудно разбудить.

Отлично.

— Охотился? Я думала, Калиан кормит их?

Он фыркает.

— То, что их можно кормить с рук, не значит, что они этого предпочитают. — Он смотрит на меня, и в его глазах вспыхивает что-то, окрашивая их в фиолетовый. — Иногда им нравится охотиться на свою добычу. Это азарт.

Я прочищаю горло.

— Что мне делать после этого?

— Я встречу тебя здесь к ужину, и ты попрактикуешься в плетении кос.

Я машинально приглаживаю выбившиеся из косы волосы.

Он наблюдает за мной, его взгляд следует за движением моей руки к ушам, затем поднимает руку и касается кончика одного из них. На этот раз я не вздрагиваю, но по телу всё равно пробегает дрожь.

Он усмехается.

Как я вообще оказалась в доме Драконосвязанного, где он касается моих ушей, пока я спокойно ем?

Всё, что я слышала о дракориях, не имеет смысла. Я не увидела в них ничего варварского. Дарсия ужасна со мной, но для меня это обычное обращение. Я ожидала, что меня будут выставлять напоказ и избивать каждый день. Странно, что этого не происходит.

Моё тело заживает, даже отдыхает, несмотря на работу. Хотя каждый внезапный звук заставляет меня подпрыгивать, а я постоянно оглядываюсь в поисках Дарсии, быть здесь… приятно.

— Ты правда отвезёшь меня обратно к Хоз… — Он рычит. — К Эмеришу, — быстро поправляюсь я. — Ты правда отвезёшь меня обратно к Эмеришу, если я не смогу говорить с твоими драконами? — Я отрываю кусок хлеба и макаю его в бульон.

Я могла бы есть это всю жизнь.

Он какое-то мгновение смотрит, как я ем, затем наконец отвечает.

— Я не отвезу тебя обратно к нему.

Облегчение разливается по мне, но тут же исчезает.

— Потому что ты сможешь говорить с ними.

— Ты так уверен, — бормочу я.

— Потому что ты должна. Его голос становится глубже, а слова звучат гораздо резче.

Хотя я не совсем понимаю, о чём он, я киваю, принимая, что, что бы он ни говорил, сделать этого я всё равно не смогу.

Я не знаю, как разговаривать с кроликом, не говоря уже о драконе, и все в этом клане ненавидят моё присутствие. Так какой во всём этом смысл?

Я смотрю в свою миску с бульоном.

Думаю, Эффи и без меня будет в порядке, по большей части, а Эмериш, без сомнения, просто возьмёт другого раба. Эффи сможет и дальше готовить для него, и он оставит её в покое, потому что меня больше не будет рядом, чтобы создавать проблемы. Она не пострадает, пытаясь помочь мне, так зачем я вообще об этом беспокоюсь?..

Рывок за мою косу заставляет меня поднять взгляд на Рохана. Он смотрит на меня, нахмурив брови.

Какое-то время он ничего не говорит, просто наблюдает за мной. А когда наконец нарушает молчание, я меньше всего ожидаю услышать именно это.

— Разум — опасное место, Маленькая Шептунья. Не дай ему обмануть тебя.

Откуда он может это знать?

— Всего одна вещь, помнишь?

Я сглатываю и отодвигаю миску, внезапно теряя аппетит.

— Я пойду в пещеру.

Я встаю, хватая плащ. Я ожидаю, что он остановит меня, но он лишь смотрит, как я выхожу через заднюю дверь.

Холод мгновенно охватывает меня, и я спешу вниз по ступеням, направляясь к пещере, зная, что там будет теплее. Я рада, что дом Рохана находится ближе всех к ней, но даже так мне требуется время, чтобы добраться: с каждым шагом ноги слегка утопают в свежем пушистом снегу.

Я снимаю капюшон, как только вхожу в пещеру, стряхиваю снег и с облегчением вздыхаю, ощущая тепло.

— З-здравствуйте? — зову я, желая дать знать всем, кто здесь, что я вхожу, и прохожу через вход, сворачивая за угол.

Мои шаги замедляются, тревога закипает внутри, когда драконы появляются в поле зрения.

Дрогонаха легче всего заметить: он лежит в своём каменном ложе у входа. Синий дракон рядом с ним тоже спит. Кажется, Дорен.

Чуть дальше Агнар отдыхает рядом с Хедориком, а в самом конце, отдельно от остальных, — Эскор, молодой дракон.

Я прикусываю губу. В прошлый раз я ему не понравилась.

— Здравствуйте, — повторяю я, медленно направляясь к Дрогонаху и по пути хватая ведро.

Эскор поворачивает голову, выпускает облако дыма и сворачивается на боку, подкладывая чёрный хвост под голову.

Я с облегчением выдыхаю.

Подойдя к Дрогонаху, я смотрю на груду камней рядом с ним, беру один и кладу перед ним. Прочищаю горло.

— Доброе утро, Дрогонах. Рохан сказал, что ты охотился, так что прости, что разбудила тебя. Не мог бы ты, пожалуйста, нагреть этот камень?

Его уши дёргаются.

— Пожалуйста?

В ответ раздаётся ворчание.

— Дрогонах, поверь, я хочу быть здесь не больше, чем ты хочешь меня здесь видеть.

Он приоткрывает глаза, зевает, вытягивает передние лапы, когти скребут по камню, а затем укладывает хвост между ними. Он и правда огромный. Когда он заканчивает и смотрит на меня, я замечаю шрам, пересекающий его слепой глаз, и невольно задумываюсь, откуда он взялся.

— Тебе больно? — Он обнажает дёсны, и я поспешно отстраняюсь. — Мне поручили попытаться… поговорить с тобой. Или, наверное, с любым драконом, — бормочу я, касаясь уха. — Ты ведь знаешь.

Он смотрит на меня с совершенно непроницаемым выражением, а Дорен тихо урчит и переворачивается на спину.

— Рохан хочет, чтобы я научилась понимать вас. Думает, я смогу помочь найти пропавшие яйца. — При этих словах его уши прижимаются назад. — Но я… не знаю, как это сделать.

Я беспомощно развожу руками, и ведро ударяет меня по ноге.

— Никогда не слышала, чтобы кто-то понимал драконов, но… — Дрогонах продолжает молча смотреть на меня, и я чувствую себя полной дурой. Я вздыхаю. — Не мог бы ты просто нагреть несколько камней, чтобы я наконец оставила тебя в покое?

Он смотрит на камень перед собой, затем на груду камней рядом, после чего снова переводит взгляд на меня.

Он открывает пасть, и меня захлёстывает облегчение: сейчас он наконец нагреет камни. Но вместо этого захлопывает её, фыркает и снова опускает голову на хвост.

— Серьёзно?

Я всплескиваю руками, и ведро падает на пол.

Усевшись на тёплый каменный пол, я морщусь: от звона Дорен рычит во сне.

— Я не понимаю, — шепчу я. Раздражение, такое редкое для меня, всё-таки прорывается наружу. — Ты явно меня ненавидишь. Не знаю почему. Хотя, кажется, одного моего существования достаточно. Да? Потому что не смог съесть меня на ужин? Но это не моя вина. Это твой Драконосвязанный запретил тебе меня трогать.

Я принимаюсь теребить пальцы.

— Знаешь, я ведь не просила, чтобы всё так вышло. Не просила ничего из этого. Не хотела, чтобы меня продали Хозяину. Не хотела становиться рабыней и годами носить железный ошейник. Не хотела, чтобы меня били, морили голодом, ломали мне кости. И уж точно не хотела оказаться здесь, где меня ненавидят все. Даже драконы.

Я вздрагиваю, осознав, что уже кричу. Воздух тяжело врывается в лёгкие, глаза жгут слёзы.

— Я не хотела ничего этого. Я просто хотела, чтобы всё закончилось. Я была к этому готова. — Я шмыгаю носом и вытираю глаза.

Голова бессильно опускается, веки крепко смыкаются.

Всё это бессмысленно.

Я ничего не значу.

Да, теперь у меня есть еда и одежда, но это ничего не меняет. Это не отменяет того, что со мной сделали. Не отменяет того, что ещё сделают. Я знаю: рано или поздно меня либо отдадут кому-то ещё, либо вернут Хозяину. Потому что я никому не нужна.

Именно поэтому меня и продали.

Потому что никто не хочет меня.

Глупая рабыня. Отвратительная эльфийка. Бесполезная…

Сквозь сомкнутые веки пробивается свет. Вместе с ним приходит мягкое тепло.

Я резко поднимаю голову. Слёзы всё ещё текут по щекам, а Дрогонах спокойно выпускает тонкую ровную струю огня на камень, который я положила перед ним.

Я торопливо вытираю глаза. Он не смотрит на меня. Когда камень раскаляется достаточно, он гасит пламя и только тогда переводит взгляд в мою сторону.

Я вскакиваю, хватаю ведро, быстро убираю в него горячий камень, кладу перед ним следующий и молча жду.

Он смотрит на меня. Я смотрю на него. Через несколько секунд он нагревает и второй камень. Я не рискую произнести ни слова.

Когда ведро наполняется, я берусь за ручку обеими руками и с трудом поднимаю его. Сегодня утром Рохан снова перевязал мне ладони, так что боль уже не такая сильная.

Я медленно иду к выходу из пещеры, но перед самым поворотом оборачиваюсь.

— Спасибо, — хрипло говорю я.

Дрогонах лишь фыркает, снова опускает голову на хвост и засыпает. А у меня на губах появляется едва заметная улыбка.

Снег усиливается, пока я несу ведро обратно к дому Рохана. Работа тяжёлая, и к тому моменту, как я добираюсь до комнаты, которую про себя называю обогревательной, я уже вся вспотела и тяжело дышу.

Войдя внутрь и немного переведя дух, я ощупываю камни. Они всё ещё очень горячие. Интересно, не потому ли, что их нагрел огонь Дрогонаха.

Я быстро раскладываю их по колоннам, один за другим, надеясь поскорее вернуться в дом и немного погреться у очага. Добравшись до последнего, понимаю, что не хватает ещё восьми. Значит, после того как быстро попью, придётся идти обратно.

Я захожу в дом, подбрасываю в очаг дров, грею руки над огнём, затем делаю несколько глотков воды, чтобы смочить пересохшее горло.

— Но она бесполезна, Драконосвязанный. Что нам делать с рабыней? — доносится снаружи мужской голос.

Я замираю. Всё моё тело напрягается, а взгляд сам собой устремляется к приоткрытой входной двери.

— Она мне пригодится, — отвечает Рохан.

— Но лишний рот нам сейчас ни к чему. Запасы на эту зиму почти закончились.

— Я знаю, Ретт.

— Тогда, когда поедешь в Анклав на Игры, избавься от неё. Продай. Эльфийка принесёт одни неприятности, если её обнаружат. Она может подвергнуть опасности весь клан.

— Я знаю. И избавился бы от неё в ту же секунду, если бы мог.

У меня всё обрывается внутри. Сердце начинает бешено колотиться. Я невольно отступаю назад, и кружка выскальзывает из моих рук.

— Ты должен понимать: Караг может рассказать другим, что среди нас живёт эльфийка. Тогда мы все окажемся в опасности.

— Я это прекрасно понимаю. И перед тем как он покинул Кладбище, я лично напомнил ему: если он нарушит клятву, я сверну ему шею.

— Этого может оказаться недостаточно.

— Может, — отвечает Рохан. — Но безопасность клана для меня всегда на первом месте. Она эльфийка, Ретт. Всего лишь средство для достижения цели, которое, скорее всего, отправится обратно туда, откуда пришло.

Я всего лишь средство для достижения цели. Вещь. Предмет. Не человек. Не живое существо с чувствами.

Не успев понять, что делаю, я вслепую выбегаю через заднюю дверь и сбегаю вниз по ступеням.

Я не знаю, куда бегу. Знаю только одно: я больше не позволю себя продать. Не вернусь в город. Не достанусь другому хозяину. Я больше не могу. Даже ради Эффи.

Меня обдаёт жаром, и только тогда я понимаю, что прибежала в логово драконов. Дрогонах поднимает голову, когда я пробегаю мимо, но я не останавливаюсь, пока не оказываюсь в самом дальнем конце пещеры.

Добравшись до стены, я упираюсь в неё ладонями и медленно сползаю на пол. Хочется свернуться в комок, стать совсем маленькой, чтобы никто меня не нашёл. Чтобы меня не смогли забрать обратно.

Пальцы сами собой сжимаются в кулаки. Дыхание становится рваным, частым. С губ срывается тихий всхлип. Я не знаю, что делать.

До меня доносится тихое фырканье. Я поворачиваю голову.

Передо мной стоит Эскор, чуть склонив голову набок, словно не понимая, что происходит. Я плачу, прижавшись лбом к камню, пока он медленно подходит ближе.

Пусть лучше съест меня. Или сожжёт. Что угодно лучше, чем снова оказаться у другого хозяина. Или у прежнего.

Я не могу. Не могу. Не могу.

Эскор осторожно касается мордой моей головы. Его чешуя грубая, но прикосновение удивительно бережное. Он делает это снова. И ещё раз.

Когда я никак не реагирую, он издаёт низкий, почти жалобный звук, потом ложится рядом, ставит передние лапы по обе стороны от меня и опускает голову на каменный пол, не сводя с меня глаз.

Он медленно моргает. В глубине его тёмных глаз будто мерцают звёзды. Из груди дракона доносится тихое урчание, и постепенно я чувствую, как напряжение начинает отпускать. Дыхание понемногу выравнивается.

— Мне страшно, — шепчу я.

Его уши слегка дёргаются под рогами.

— Я не хочу возвращаться. Не хочу быть здесь… но лучше здесь, чем там. Здесь меня хотя бы не избивают каждый день. Но сейчас… сейчас так больно.

Эскор придвигается ещё ближе. Его когти тихо скребут по камню, уши снова подрагивают. Но я не боюсь. Я просто ничего не чувствую.

Он самый маленький из драконов. Если бы я встала рядом, едва доставала бы ему до груди. Но он всё равно настоящий хищник. И всё же сейчас, заслоняя меня своим большим телом, он будто прячет меня от всего мира.

— Ты тоже хочешь спрятаться? — тихо спрашиваю я, сама не замечая, что говорю вслух.

Я медленно тянусь к его морде. Он переводит взгляд на мою руку, но не двигается. Горячее дыхание согревает кожу, урчание не смолкает. Между нами остаются считанные сантиметры…

— Эльфийка!

Я вздрагиваю, резко отдёргиваю руку и съёживаюсь. Эскор мгновенно разворачивается на голос Рохана. Он делает это с такой скоростью, что я успеваю только моргнуть. Его хвост обвивается вокруг меня, пряча за своей спиной, и я с изумлением опускаю взгляд.

По пещере раскатывается рёв Дрогонаха.

Я вижу, как Эскор поднимается во весь рост, рычит, а шипы на его спине встают дыбом.

— Эскор, отойди. Сейчас же, — рявкает Рохан.

Но дракон не двигается. Его рык становится только глубже.

Этого оказывается достаточно. Дрогонах поднимается со своего места и, пригнувшись, медленно идёт к нам. Его собственный рык сотрясает пещеру.

Нет…

Он сейчас причинит Эскору боль.

— Последний шанс, Эскор. Отойди! — требует Рохан.

Я вскакиваю на ноги, заметив, как Дрогонах напрягается перед прыжком.

— Стой! — выкрикиваю я, выбегая из-за Эскора и заслоняя его собой. Я широко раскидываю руки, по лицу ручьём текут слёзы. — Не трогай его!

К моему удивлению, Дрогонах останавливается. Он всё ещё рычит, но больше не двигается.

Рохан внимательно оглядывает меня. Его взгляд задерживается на заплаканном лице, опухших глазах.

— Почему ты плакала? — резко спрашивает он и делает шаг ко мне.

Я отступаю назад и упираюсь спиной в грудь Эскора.

— Кто тебя довёл? Что случилось? Отвечай. Сейчас же.

Эскор щёлкает зубами в сторону Рохана.

Тот переводит взгляд с меня на дракона, замечает, как Эскор закрывает меня собой, и в его глазах вспыхивает тревога.

— Эльфийка… Почему ты плачешь?

Эскор снова яростно рычит, когда Рохан делает ещё один шаг, и осторожно оттесняет меня себе за спину, словно собираясь защищать меня.

Я остаюсь на месте. Рохан тоже замечает, что чем ближе он подходит, тем настойчивее Эскор оттесняет меня назад, поэтому останавливается.

— Эскор ещё совсем молод, — говорит он уже спокойнее. — Он не знает манер и бывает непредсказуем. Я предупреждал тебя. Иди ко мне.

Он протягивает руку.

Но я не двигаюсь.

Средство для достижения цели.

Я ведь с самого начала это знала. Поэтому он и забрал меня. Ему нужна была та, кто сможет говорить с драконами. Помочь ему. Вот и всё. Это единственная причина, по которой я здесь.

Но почему тогда так больно?

Рохан хмурится.

— Сейчас же, Эльфийка.

Каждая клеточка моего тела хочет подчиниться. Меня учили этому. Так я жила всё время с тех пор, как он забрал меня.

Но…

Я не могу.

— Лучше дракон, чем человек, — шепчу я дрожащим голосом.

Рохан медленно опускает руку. На его лице мелькает потрясение.

— Я больше не дам себя продать. Не вернусь туда, где со мной всё это сделали. Не хочу другого Хозяина. Пусть лучше меня убьют драконьи клыки… или твой топор.

До него наконец доходит смысл моих слов.

Его челюсть резко сжимается.

— Ты была в хижине. — Он кивает, словно теперь всё встало на свои места. — Один из моих людей беспокоился, что этой зимой у нас слишком мало припасов. Но я скажу тебе то же самое, что сказал ему.

— Я слышала ваш разговор. — Голос у меня дрожит. — Ты всегда ставишь безопасность клана превыше всего. Я всего лишь эльфийка. Средство для достижения цели. А потом меня отправят туда, откуда я пришла. Обратно к Хозяину!

Он делает шаг ко мне, не обращая внимания на рычание Эскора.

— Ты никогда к нему не вернёшься.

— Только если смогу говорить с твоими драконами, — напоминаю я.

— Нет. Ты никогда к нему не вернёшься. Потому что ты моя. И то же самое я сказал Ретту. — В его глазах вспыхивает пламя, пока он медленно подходит всё ближе. — Я забрал тебя. Значит, ты принадлежишь мне. Что бы ни случилось. При любых обстоятельствах.

Эскор щёлкает зубами в его сторону.

— Средство для достижения цели, — бормочет Рохан. — Да, ты поможешь мне с драконами.

Он делает ещё шаг.

— Вернётся туда, откуда пришла, — рычит он.

Ещё шаг.

— В эльфийские земли.

Сердце начинает биться быстрее.

— Ты здесь, чтобы выполнить свою задачу. А потом, скорее всего, покинешь клан.

— И вернусь к Хозяину?

Он качает головой и наконец останавливается передо мной. Подняв руку, кладёт её под подбородок Эскора, удерживая дракона. Тот перестаёт сопротивляться, и у меня возникает странное чувство, будто он знает то, чего не знаю я.

— Я дракорий. Иногда мне приходится делать ужасные вещи ради своего клана. Но я всё равно позабочусь о тебе, насколько смогу.

У меня перехватывает дыхание.

— Обещаю.

Я молча смотрю на него, не зная, могу ли верить его словам.

— Но почему?

— Потому что ты моя.

— Всё не так просто.

— Для меня это просто.

Дыхание сбивается, пальцы нервно подрагивают.

Он кормил меня. Помог помыться. Одевал. Я сплю в его доме, ем досыта, греюсь у его очага. Работаю наравне со всеми. И до сих пор… он ни разу не сделал мне по-настоящему больно. И никогда не бил.

— Я…

— Иди ко мне, Маленькая Шептунья. — Он не сводит с меня глаз. — Рядом со мной ты будешь в безопасности.

— Здесь я тоже в безопасности, — тихо отвечаю я, не понимая, чему верить. Эскор урчит, и меня снова окутывает спокойствие.

Дрогонах тихо рокочет. Эскор отвечает ему, но лишь садится так, что я оказываюсь между его передними лапами.

— Я знал, что ты окажешься необычной, — говорит Рохан, переводя взгляд на нас.

Он подходит почти вплотную и осторожно касается моей щеки. Потом проводит пальцами по кончикам моих ушей.

— Ты способна на гораздо большее, чем думаешь. Просто тебе никогда не позволяли это понять. И пока ты со мной, у тебя будет шанс. Тебе просто нужно место, где ты сможешь почувствовать себя в безопасности. И я дам тебе такое место. Даже если сейчас ты мне не веришь.

Он отступает на шаг.

— Когда будешь готова, возвращайся в хижину. Только успей до темноты. Сегодня ночью будет особенно холодно.

Он разворачивается, проходя мимо, проводит рукой по Дрогонаху, что-то тихо говорит ему и уходит, оставляя нас одних.

Ноги подкашиваются, и я опираюсь на Эскора. Дрогонах напоследок рычит в его сторону, затем возвращается на своё место. Его хвост высоко поднят и раздражённо хлещет по воздуху.

Я медленно сползаю вдоль ноги Эскора и прислоняюсь к ней. Мысли мечутся одна за другой. Вернуться к Рохану? В то безопасное место, которое он обещает создать? Или убежать и больше никогда не оглядываться? Смогу ли я вообще пережить зиму одна, скрываясь в лесах? Стоит ли пытаться пробраться через границу, мимо армии короля, к эльфийским землям? Но самое главное — могу ли я доверять собственному выбору, если всю жизнь за меня решали другие?

Остальные драконы молча наблюдают за мной. И впервые я не чувствую перед ними страха. Наоборот, рядом с ними мне спокойно.

Что-то влажное вдруг касается моей щеки.

— Фу, — стону я, поднимая взгляд на Эскора.

Он смотрит на меня, высунув длинный чёрный язык.

— Боги… Да ты просто невоспитанный ребёнок.

Он склоняет голову набок, а хвост весело постукивает по полу. Я невольно улыбаюсь, потом иду в центр пещеры, ложусь на тёплый камень и смотрю, как Эскор идёт следом.

— Послушай, Эскор… — шепчу я, когда он сворачивается вокруг меня. — Можно… я расскажу тебе один секрет?