— Накинь плащ, — говорит Рохан.

Я быстро набрасываю свой плащ, прикрывая штаны и тунику.

— Сегодня мы встречаемся с другими вождями кланов. Не разговаривай, не смотри им в глаза и держись позади меня. Делай всё, что тебе скажут, без возражений. Поняла?

Вернувшись после утренних дел, я совсем не ожидала такого.

— Хорошо.

— Полетим на Дрогонахе. Не зли его.

Это сложно, когда его, кажется, раздражает уже сам факт моего существования.

— И не опозорь ни меня, ни клан.

Я выхожу из спальни и невольно замираю.

На Рохане Костяная Маска. Она напоминает уплощённую драконью голову: выступающий нос, заканчивающийся чуть выше его собственного рта, и два небольших загнутых назад рога по бокам, совсем как у Дрогонаха.

Наверное, он замечает мой вопросительный взгляд.

— Это знак Драконосвязанного. Такую маску носят только они. Её делают из костей с Кладбища Драконов.

Я молча киваю, глядя ему в глаза сквозь узкие, вытянутые, словно драконьи, прорези.

— Пугает? — Он делает шаг ко мне.

Я отступаю и упираюсь спиной в сундук. Едва заметно киваю, чувствуя, как всё сжимается внутри.

Но он продолжает приближаться, пока не оказывается совсем рядом. Его пальцы касаются завязок моего плаща, и от этой близости у меня перехватывает дыхание.

Он нависает надо мной.

— Любопытно… Ты действительно боишься, но, кажется, дело не только в этом.

Он чуть склоняет голову, медленно разглядывая моё лицо. Щёки вспыхивают.

Когда он так смотрит, кажется, будто лесной пожар пожирает всё вокруг.

— Цвет розы, — тихо произносит он, проводя тыльной стороной пальцев по моим щекам. — Да… дело точно не только в страхе.

Он отступает, поднимает топор и направляется к выходу.

— Идём.

Мы выходим из дома и направляемся к пещерам позади лагеря.

Сейчас ранний полдень. Люди ещё снуют между хижинами: носят воду, дрова, корзины с едой, переговариваются небольшими группами.

Стоит войти в пещеру, как меня окутывает жар. Здесь заметно теплее, наверное, потому что ночью здесь спали драконы. Сегодня утром все каменные гнёзда были заняты, кроме одного.

Я вдруг вспоминаю, каким тёплым кажется сам Рохан, когда стоит рядом.

Может, это особенность Драконосвязанных?

Из глубины пещеры внезапно раздаётся рёв. Молодой чёрный дракон быстро движется к Рохану, а тот лишь выпрямляется во весь рост.

— Успокойся, Эскор.

Дракон рычит, и я невольно пятюсь. Раньше я его не видела.

Блейз, Агнар и Хакон настораживаются, внимательно следя за Роханом и Эскором, но вмешиваться не спешат.

Эскор снова рычит. Воздух становится ещё горячее.

Наверное, я тихо всхлипываю или скулю, потому что дракон тут же переводит взгляд на меня. Его грудь раздувается.

— Нет! — голос Рохана звучит так жёстко, что я вздрагиваю.

Эскор тут же смотрит на него.

— Даже не смей так на неё смотреть.

Как… так?

Эскор ревёт, и Рохан отвечает ему низким, предупреждающим рыком.

От неожиданности я вздрагиваю. Он звучит почти как Дрогонах. Я даже невольно оглядываюсь, ожидая увидеть дракона, но его здесь нет.

— Эскор, даже не думай.

Некоторое время они молча смотрят друг на друга, словно меряются силой. Наконец уши дракона опускаются. Он отворачивается и медленно уползает обратно к своему каменному гнезду в глубине пещеры.

Руки дрожат, и я пытаюсь выровнять дыхание.

Рохан подходит, берёт меня за запястья и ведёт к середине пещеры.

Над головой раздаётся тяжёлый взмах огромных крыльев, и я снова вздрагиваю.

Подняв голову к отверстию в своде, я вижу, как огромный дракон опускается вниз. Его рёв сотрясает стены пещеры, когда он тяжело приземляется перед нами, осыпая нас мелкими камнями.

Дрогонах.

Не теряя ни секунды, он бросается к Эскору и с рыком прижимает его к земле. Когтистая лапа ложится ему на шею, не давая подняться.

Я замираю, а свободной рукой инстинктивно хватаюсь за руку Рохана, словно ища защиты.

К моему удивлению, он притягивает меня к себе. Его рука обхватывает меня поперёк груди, а подбородок касается моей макушки.

— Его наказывают за то, что он осмелился бросить вызов моему главенству, — почти мягко говорит он, и я чувствую его дыхание возле уха.

Эскор опускает голову. Из его горла ещё вырывается глухое рычание, но вскоре тело расслабляется. Похоже, Дрогонах уже объяснил ему всё, что хотел.

— Он ещё молод. Будет и дальше проверять границы дозволенного. Пока я позволяю ему это, потому что так он взрослеет. Но если он ещё хоть раз посмотрит на тебя так же, сначала его поставит на место мой топор, а потом урок закончит Дрогонах.

— Ты бы убил его?

Я смотрю на молодого дракона. Даже он возвышается надо мной.

— Нет. Не за это. Он безрассудный, наглый и слишком самоуверенный. Но он не стал бы убивать члена моего клана. Это означало бы смерть для него самого. И как бы высоко он ни задирал нос, он это знает.

Дрогонах убирает лапу с шеи Эскора и с силой ударяет ею о землю, словно предупреждая в последний раз. Затем спокойно поворачивается к нам, совершенно не обращая внимания на молодого дракона за своей спиной.

Дрогонаха боятся. И уважают.

Рохан подводит меня к нему. Я всё ещё стою впереди, пока он протягивает руку и начинает чесать Дрогонаху морду, успокаивая его. Горячее дыхание дракона касается моего лица, а мои глаза оказываются прямо напротив зубов, каждый из которых длиннее моего предплечья.

— В путь.

— Накинь плащ, — говорит Рохан.

Я быстро набрасываю свой плащ, прикрывая штаны и тунику.

— Сегодня мы встречаемся с другими вождями кланов. Не разговаривай, не смотри им в глаза и держись позади меня. Делай всё, что тебе скажут, без возражений. Поняла?

Вернувшись после утренних дел, я совсем не ожидала такого.

— Хорошо.

— Полетим на Дрогонахе. Не зли его.

Это сложно, когда его, кажется, раздражает уже сам факт моего существования.

— И не опозорь ни меня, ни клан.

Я выхожу из спальни и невольно замираю.

На Рохане Костяная Маска. Она напоминает уплощённую драконью голову: выступающий нос, заканчивающийся чуть выше его собственного рта, и два небольших загнутых назад рога по бокам, совсем как у Дрогонаха.

Наверное, он замечает мой вопросительный взгляд.

— Это знак Драконосвязанного. Такую маску носят только они. Её делают из костей с Кладбища Драконов.

Я молча киваю, глядя ему в глаза сквозь узкие, вытянутые, словно драконьи, прорези.

— Пугает? — Он делает шаг ко мне.

Я отступаю и упираюсь спиной в сундук, едва заметно кивая и чувствуя, как всё сжимается внутри.

Но он продолжает приближаться, пока не оказывается совсем рядом. Его пальцы касаются завязок моего плаща, и от этой близости у меня перехватывает дыхание.

Он нависает надо мной.

— Любопытно… Ты действительно боишься, но, кажется, дело не только в этом.

Он чуть склоняет голову, медленно разглядывая моё лицо. Щёки вспыхивают.

Когда он так смотрит, кажется, будто лесной пожар пожирает всё вокруг.

— Цвет розы, — тихо произносит он, проводя тыльной стороной пальцев по моим щекам. — Да… дело точно не только в страхе.

Он отступает, поднимает топор и направляется к выходу.

— Идём.

Мы выходим из дома и направляемся к пещерам позади лагеря.

Сейчас ранний полдень. Люди ещё снуют между хижинами: носят воду, дрова, корзины с едой, переговариваются небольшими группами.

Стоит войти в пещеру, как меня окутывает жар. Здесь заметно теплее, наверное, потому что ночью здесь спали драконы. Сегодня утром все каменные гнёзда были заняты, кроме одного.

Я вдруг вспоминаю, каким тёплым кажется сам Рохан, когда стоит рядом.

Может, это особенность Драконосвязанных?

Из глубины пещеры внезапно раздаётся рёв. Молодой чёрный дракон быстро движется к Рохану, а тот лишь выпрямляется во весь рост.

— Успокойся, Эскор.

Дракон рычит, и я невольно пятюсь. Раньше я его не видела.

Блейз, Агнар и Хакон настораживаются, внимательно следя за Роханом и Эскором, но вмешиваться не спешат.

Эскор снова рычит. Воздух становится ещё горячее.

Наверное, я тихо всхлипываю или скулю, потому что дракон тут же переводит взгляд на меня. Его грудь раздувается.

— Нет! — голос Рохана звучит так жёстко, что я вздрагиваю.

Эскор тут же смотрит на него.

— Даже не смей так на неё смотреть.

Как… так?

Эскор ревёт, и Рохан отвечает ему низким, предупреждающим рыком.

От неожиданности я вздрагиваю. Он звучит почти как Дрогонах. Я даже невольно оглядываюсь, ожидая увидеть дракона, но его здесь нет.

— Эскор, даже не думай.

Некоторое время они молча смотрят друг на друга, словно меряются силой. Наконец уши дракона опускаются, и он отворачивается, медленно уползая обратно к своему каменному гнезду в глубине пещеры.

Руки дрожат, и я пытаюсь выровнять дыхание.

Рохан подходит, берёт меня за запястья и ведёт к середине пещеры.

Над головой раздаётся тяжёлый взмах огромных крыльев. Подняв голову к отверстию в своде, я вижу, как огромный дракон опускается вниз. Его рёв сотрясает стены пещеры, когда он тяжело приземляется перед нами, осыпая нас мелкими камнями.

Дрогонах.

Не теряя ни секунды, он бросается к Эскору и с рыком прижимает его к земле. Когтистая лапа ложится ему на шею, не давая подняться.

Я замираю, а свободной рукой инстинктивно хватаюсь за руку Рохана, словно ища защиты.

К моему удивлению, он притягивает меня к себе. Его рука обхватывает меня поперёк груди, а подбородок касается моей макушки.

— Его наказывают за то, что он осмелился бросить вызов моему главенству, — почти мягко говорит он, и я чувствую его дыхание возле уха.

Эскор опускает голову. Из его горла ещё вырывается глухое рычание, но вскоре тело расслабляется. Похоже, Дрогонах уже объяснил ему всё, что хотел.

— Он ещё молод. Будет и дальше проверять границы дозволенного. Пока я позволяю ему это, потому что так он взрослеет. Но если он ещё хоть раз посмотрит на тебя так же, сначала его поставит на место мой топор, а потом урок закончит Дрогонах.

— Ты бы убил его?

Я смотрю на молодого дракона. Даже он возвышается надо мной.

— Нет. Не за это. Он безрассудный, наглый и слишком самоуверенный. Но он не стал бы убивать члена моего клана. Это означало бы смерть для него самого. И как бы высоко он ни задирал нос, он это знает.

Дрогонах убирает лапу с шеи Эскора и с силой ударяет ею о землю, словно предупреждая в последний раз. Затем спокойно поворачивается к нам, совершенно не обращая внимания на молодого дракона за своей спиной.

Дрогонаха боятся и уважают.

Рохан подводит меня к нему. Я всё ещё стою впереди, пока он протягивает руку и начинает чесать Дрогонаху морду, успокаивая его. Горячее дыхание дракона касается моего лица, а мои глаза оказываются прямо напротив зубов, каждый из которых длиннее моего предплечья.

— Поехали.

Рохан помогает мне забраться на Дрогонаха, но тот вдруг отступает в сторону.

— Дрогонах, — рычит Рохан. — Не сейчас.

Дракон недовольно фыркает, но всё же неохотно опускает крыло. Я хватаюсь за один из шипов на его конце, ставлю ногу на кожистую перепонку между костями и, цепляясь за другие шипы, осторожно карабкаюсь вверх, пока наконец не оказываюсь в седле.

Именно там, где мне меньше всего хочется быть.

Рохан быстро садится позади. Одной рукой он обхватывает меня за талию, удерживая на месте, другой берёт поводья, обмотанные вокруг шеи Дрогонаха. Я снова замечаю волосы, вплетённые в их концы.

— Держись крепче.

Я обеими руками вцепляюсь в переднюю луку седла.

— Взлетай.

Грудь Дрогонаха раздувается. Он широко расправляет крылья, на мгновение вспыхивающие в луче света, льющемся сверху, затем резко складывает их и почти отвесно взмывает вверх.

Я вскрикиваю. Меня с силой вжимает в грудь Рохана, и я судорожно цепляюсь за седло. Он остаётся совершенно неподвижным, будто высеченным из камня, лишь слегка пригибает нас, пока Дрогонах несётся к выходу. Прожилки руды в стенах вспыхивают крошечными радугами.

Мы вырываемся из драконьего логова на вершину горы, и Дрогонах снова расправляет крылья.

Вокруг клубится туман. Свет играет на облаках далеко внизу, и ничего прекраснее я в жизни не видела. Даже страх на миг отступает.

Но Дрогонах внезапно закладывает крутой вираж, резко уходя влево, и я снова визжу, ещё крепче вцепившись в седло.

Рохан негромко смеётся, касаясь подбородком моей макушки.

— Боишься.

Его рука скользит ниже, ложится мне на живот и медленно поглаживает его круговыми движениями. Я невольно начинаю ёрзать.

— Интересно… удастся ли мне со временем это изменить, Маленькая Шептунья.

Последние слова он почти выдыхает мне в ухо, и я невольно обмякаю в его объятиях, когда дракон выравнивает полёт.

Рохан довольно рычит.

— Нам ещё многое предстоит узнать друг о друге.

— Например что?

— Например, что ты можешь сделать, чтобы доставить мне удовольствие.

— Я… я не была такой рабыней, — едва слышно выдыхаю я.

— Не пойми меня неправильно. Всё, что я сделаю с тобой, понравится и тебе.

— Что?..

— Тихо.

Я замолкаю, хотя продолжаю беспокойно ёрзать. Его ладонь по-прежнему лежит у меня на животе, словно заявляя на него права, и я никак не могу понять, зачем он это делает.

Но больше он ничего не предпринимает. Просто держит руку там, тихо урча мне в ухо, и постепенно я снова расслабляюсь, глядя, как мы скользим сквозь облака. Огромные крылья Дрогонаха почти бесшумно рассекают воздух. Несмотря на свои размеры, он летит так легко, будто совсем не чувствует собственного веса.

И только сейчас я по-настоящему понимаю, насколько величественно это создание.

Позади раздаётся ещё один рык.

Дрогонах отвечает ему, и я наконец решаюсь оглянуться. За нами летят ещё два дракона.

— Дикие, — отвечает Рохан прежде, чем я успеваю спросить. — Дрогонах предупреждает их.

— Они нападут?

— Только если захотят пострадать.

— Ты совсем не волнуешься?

Он протягивает руку, приподнимает мой подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. Ветер бьёт нам в лица.

— Я Драконосвязанный. Дикие драконы меня не пугают. — Его взгляд скользит по моим глазам сквозь прорези маски. — Не уверен, что теперь меня вообще хоть что-то способно напугать.

Некоторое время спустя Дрогонах начинает снижаться.

Я снова не удерживаюсь от визга и прячу лицо у Рохана на груди. Он прижимает мою голову к себе, удерживая меня, и по его смеху я понимаю, что всё это его только забавляет.

С глухим ударом Дрогонах касается земли.

Рохан помогает мне спуститься. Ноги дрожат так сильно, что без его поддержки я бы наверняка упала.

Я уже собираюсь поблагодарить его, но осекаюсь, встретившись с ним взглядом.

Он словно изменился.

Передо мной больше не Рохан. И даже не вождь клана.

Передо мной Драконосвязанный.

Его взгляд становится жёстким и холодным. Где-то в глубине глаз тлеет опасный огонь. Всё его тело напряжено, будто он готов броситься в бой в любую секунду. Даже воздух вокруг кажется горячее, словно одно прикосновение может обжечь.

Я невольно держусь чуть поодаль, пока он внимательно осматривает окрестности, выискивая любую угрозу.

Дрогонах делает то же самое. Его голова медленно поворачивается из стороны в сторону, пока он обходит меня слева, ни на миг не выпуская из поля зрения правого глаза.

Я тоже оглядываюсь.

Внутри всё холодеет.

Из земли торчат огромные кости цвета слоновой кости. Их пересекают глубокие трещины. За ними виднеются новые. И ещё.

Они повсюду.

Вместе с этим меня захлёстывает тяжёлое чувство скорби.

— Это Кладбище Драконов, — тихо произносит Рохан, словно здесь нельзя говорить громче.

По моей коже бегут мурашки.

Я сглатываю и иду следом.

Об этом месте слышали все. И все знают, что сюда не осмеливается приходить никто, кроме дракориев и драконов.

Огромные кости выгибаются над нами арками. Одни лежат на земле, другие торчат вверх, словно каменные столбы. Некоторые разбросаны так, будто кто-то вырвал их из земли и отбросил в сторону.

Чуть дальше мы проходим мимо гигантского драконьего черепа. Судя по размерам, его хозяин был даже больше Дрогонаха.

— Это дракон Ковак, — говорит Рохан, не оборачиваясь. Его спина остаётся напряжённой. — Он, как и драконы Имморал и Новид, погиб лишь за то, кем был. На них охотились, словно на вредителей.

Погиб.

Потому что их больше нет.

— Они не виноваты в том, какими родились, — тихо говорю я. Тяжесть сдавливает грудь.

Я нерешительно касаюсь кремовой кости, мимо которой мы проходим, но тут же отдёргиваю руку. Она ледяная.

— Они не выбирают, кем родиться.

Рохан резко останавливается и оборачивается.

Мы молча смотрим друг на друга.

Я не отвожу глаз, не опускаю голову и не складываю руки перед собой.

Просто выдерживаю его взгляд.

А он продолжает смотреть на меня так пристально, словно впервые видит. В его взгляде есть что-то напряжённое… и задумчивое.

— Нет, не могли. Они не выбирали, кем родиться.

Он отворачивается, и его взгляд наконец отпускает меня.

— Мы собираемся здесь, потому что это нейтральная земля. Она напоминает нам о крови, пролитой по несправедливости. Хотя некоторые и рады, что этих драконов больше нет.

Меня немного согревает мысль, что он тоже не одобряет их истребление.

— Это священное место. И мы знаем, что не имеем права его осквернять, что бы ни думали. Иначе Морана покарает не только виновного, но и его семью, его клан.

Она — Мать всех драконов.

— Как покарает?

— Болезнями, засухой, гибелью урожая. Драконьи яйца перестанут вылупляться. За осквернение земли, где покоятся её первые дети, она заставит заплатить сполна.

Я киваю, хотя он этого не видит.

Здесь, должно быть, лежат сотни драконов, и сердце сжимается при мысли, что они погибли лишь потому, что были другими.

Как и я.

Я невольно касаюсь кончика своего уха.

Сколько раз мне хотелось отрезать его, избавиться от этой особенности и стать такой же, как остальные? Слишком много.

Быть эльфийкой в Дракозаре — значит нигде не быть своей.

Я кладу ладони на другую кость. На этот раз не отдёргиваю руки от её холода. Вместо этого мысленно прошу прощения.

Мне жаль, что этот дракон погиб именно так. Жаль, что его не приняли. Я знаю, каково это. И мне хочется, чтобы всё сложилось иначе.

Тёплое дыхание вдруг касается моей шеи.

Я резко оборачиваюсь, вскидывая руку.

Позади никого. Даже Дрогонаха.

— Идём.

Я вздрагиваю и спешу за Роханом. Тяжёлая печаль снова наваливается на грудь, и я невольно прижимаю ладонь к груди.

Где-то высоко рычит Дрогонах, и ему вторят другие драконы. Затем раздаётся глухой удар, а нас окутывает густой туман.

Зачем я вообще здесь?

— Помни, что я тебе сказал.

Это единственное предупреждение, которое я получаю. Рохан останавливается, притягивает меня к себе, и в тот же миг вокруг нас один за другим приземляются ещё четыре дракона.

— И даже не думай убегать.

В центре выжженной площадки широким кругом расставлены пять кресел, каждое украшено лентами своего цвета.

Позади них из земли поднимаются огромные кости, похожие на рёбра. Они изгибаются вверх, будто когда-то собирались сомкнуться клеткой, но так и застыли на полпути.

На четырёх креслах уже сидят люди в костяных масках. Все взгляды обращены к нам.

Позади них сидит дракон. Он нетерпеливо фыркает и рычит, пока Рохан ведёт меня вперёд, положив ладонь мне на шею.

— На колени.

Я без колебаний подчиняюсь. Земля оказывается твёрдой. Здесь нет снега, словно холод просто не может пробиться сквозь вечное тепло.

— Сиди.

Я устраиваюсь, как он велел, кладу руки на колени, опускаю голову и пытаюсь справиться с дрожью. Чтобы отвлечься, рассматриваю кресло Рохана.

Оно оплетено чёрными лентами, похожими на струйки пепла, стекающие по обожжённым костям. Четыре ножки обвивают огромные драконьи клыки, глубоко вонзившиеся в землю. Они явно больше, чем у Дрогонаха.

— Рохан, — произносит кто-то.

Я украдкой поднимаю взгляд на Драконосвязанного, сидящего напротив.

В его голосе нет дружелюбия. Он грубый, низкий и хриплый, как у большинства дракориев. Его кресло украшено лентами двух оттенков синего.

— Варан. Вижу, зима обошлась с тобой неплохо.

Рохан тоже не пытается звучать приветливо.

— Урожай помог нам пережить холодные месяцы. И к тому же у нас появились двое новых.

Он делает знак рукой.

Вперёд выходят двое мужчин. Они молчат, но их заметно трясёт от страха. Подойдя, оба опускаются на колени.

Рохан кивает.

— Большая удача.

— Именно.

Я снова украдкой смотрю на Варана и замечаю, что его маска отличается от остальных. Впрочем, присмотревшись, понимаю, что каждая маска сделана по-своему и напоминает своего дракона.

У Варана два коротких рога торчат вверх, а на скулах прорезаны узкие щели, похожие на следы когтей. Каштановые волосы собраны назад, множество кос спадает на плечи.

Мой взгляд переходит к креслу с белыми лентами. Маска женщины уже и изящнее, а рога плавно изгибаются назад. Светлые волосы собраны в два хвоста, в которые вплетены косы, а множество тонких косичек теряются в распущенных волосах, спадающих до груди.

Следующий — зелёный.

Его маска закрывает только верхнюю половину лица, проходя через лоб, а вместо рогов по бокам торчат короткие обломки. По открытой части лица тянется уродливый шрам от брови до самой челюсти. Тёмные волосы заплетены в одну длинную косу.

Когда я перевожу взгляд на красные ленты, тут же опускаю глаза.

Он уже смотрит прямо на меня.

Его маска закрывает глаза и нос, а длинные рога загибаются вниз вдоль лица, почти касаясь челюсти. Каштановые волосы от макушки заплетены в три косы, соединённые в одну.

— Хватит пустой болтовни! — резко бросает Красный, и я невольно вздрагиваю.

Рохан напрягается. От него словно веет холодом, а позади него Дрогонах переступает с лапы на лапу и глухо рычит.

— Зачем ты созвал нас, Караг? — спрашивает Дуррук. — Зима скоро закончится. Весной у нас и без того будет полно забот.

— Из-за драконьих яиц, — отвечает Караг. Его дракон за спиной беспокойно поводит головой. — Весной они должны вылупиться. Что мы собираемся делать?

— Что именно ты имеешь в виду? — спрашивает женщина в белой маске. Её дракон стройнее остальных, но выглядит ничуть не менее опасным.

— Яйца исчезают. Уже несколько лет подряд. Мы обязаны их защитить.

— И защитим, — отвечает Дуррук.

— Каким образом? — резко бросает Караг.

— Я отправлюсь в Рощу раньше остальных, — спокойно говорит Рохан. — Буду охранять кладки.

— Ты всего лишь человек, — усмехается Караг.

— Я Драконосвязанный, — рычит Рохан.

Дрогонах вторит ему громовым рыком.

Воздух словно тяжелеет, и я крепче вцепляюсь в ножку кресла.

— Ты здесь не единственный Драконосвязанный, — язвительно отвечает Караг.

— Именно поэтому ты будешь разговаривать со мной уважительно.

Караг презрительно фыркает.

— Мы все знаем, что этого титула ты не заслуживаешь.

Его взгляд скользит по рукам Рохана, затем останавливается на Дрогонахе.

Рохан оскаливается.

— Зато ты любимец короля.

Рохан глухо рычит, но прежде чем он успевает ответить, вмешивается Варан.

— Хватит, Караг.

— А разве мы будем и дальше делать вид, будто ничего не происходит? — не унимается тот. — Король каждый год оставляет его после Игр для разговора с глазу на глаз. Каждый год оказывает ему особое внимание.

Все взгляды обращаются к Рохану.

— Мне самому неприятно его общество, — цедит он сквозь зубы. — Но мы все пытаемся пережить Игры.

Караг презрительно усмехается.

— И ты продолжаешь ему подыгрывать. В конце концов именно ты когда-то предложил Игры.

— А какая была альтернатива? — резко отвечает Рохан. — Позволить ему перебить наших драконов? Наших людей? Пока у него есть Ночной Угар, хотя бы так у нас остаётся шанс.

— Король давно держит нас в кулаке, — спокойно говорит Дуррук.

— Мы не можем просто отказаться от Игр. Мы все знаем, чем это закончится.

После долгого молчания Рохан снова нарушает тишину:

— Я отправлюсь в Рощу раньше остальных.

— Это будет неуважением к Моране, — замечает женщина.

— Думаю, Морана скорее одобрит то, что мы защищаем её детей, чем будет довольна тем, что мы станем сидеть сложа руки и ждать весны. Благословение я могу принести и в самой Роще.

На несколько мгновений снова воцаряется тишина.

— А ведь мысль неплохая, — наконец негромко произносит Дуррук.

— Согласен, — откликается Варан. — Сигрид?

Женщина теребит белую ленту, оглядывается и наконец кивает.

Все ждут ответа Карага, и я вспоминаю, что слышала: решение Драконосвязанных считается принятым только тогда, когда согласны все. Тот, кто против, должен бросить вызов и победить, иначе вопрос остаётся открытым. Если же вызов был брошен, к этому вопросу не возвращаются целый год.

— Нужно хотя бы попытаться. Ситуация становится только хуже, — говорит Рохан, когда Караг продолжает молчать.

— Я помогу, — соглашается Сигрид.

Варан и Дуррук тоже кивают.

Караг тяжело вздыхает, понимая, что остался в меньшинстве.

— Хорошо. Отправимся раньше и сократим празднование. — Затем он переводит взгляд на меня. Жёсткий, прожигающий насквозь. — А это ещё кто?

— Моя, — без колебаний отвечает Рохан. Его голос звучит ровно и спокойно.

— И ты притащил её на Кладбище? — бормочет Караг.

— Согласно клятвам, которые мы все дали ради мира между кланами, новых членов представляют на любом общем собрании. — Он указывает на двух мужчин напротив нас.

— И как тебя зовут? — спрашивает Сигрид.

— Она откликается на Эльфийку, — отвечает Рохан.

Я поворачиваюсь к нему. Его взгляд без слов велит мне молчать.

Я отвожу глаза, чувствуя себя не человеком, а скотиной, которую вот-вот поведут на убой.

— Любопытно, — произносит Караг. — Ну что ж, рабыня, подойди. Посмотрим на тебя.

От его голоса я невольно вздрагиваю. Я бросаю взгляд на Рохана, ожидая, что он вмешается. Но он молчит. Опустив плечи, я подхожу к Карагу. Я не смею поднять на него глаз. Его взгляд впивается в кожу, словно острый шип.

Рыжеватый дракон за его спиной фыркает, и в голосе Драконосвязанного звучит усмешка.

— Эльфийка, значит…

Он хватает меня за руку так сильно, что наверняка останется синяк. Где-то позади раздаётся низкий рык, полный смертельной угрозы.

— Убери от неё руку, Караг. Или я отрублю её своим топором.

Дракон Карага отвечает оглушительным рёвом.

— Тише, Вали, — бросает ему Караг, а потом наклоняется ко мне и шепчет так тихо, что слышу только я: — Какой собственник, правда? Интересно почему.

Меня пробирает ужас.

Я чувствую, как его взгляд задерживается на моих ушах, а затем он снова смотрит мимо меня.

— Ты бросаешь мне вызов, Рохан?

— Если придётся.

Повисает тяжёлая пауза.

— Отпусти девушку, Караг, — говорит Дуррук. — У нас нет времени на это, если мы хотим попасть в Рощу раньше.

Караг с силой отпихивает меня.

Я не удерживаюсь на ногах и тяжело падаю набок.

— Пошла прочь, Эльфийка. Пока я сам не отвёз тебя обратно к границе. Король явно не обрадуется такому.

— Короля не касается, кто состоит в моём клане… или в наших кланах, — спокойно отвечает Рохан. — Такова клятва, которую мы все скрепили кровью. Или ты отказываешься от своих слов?

— Да как ты смеешь!

— Хватит, — вмешивается Варан. — Обычно мне даже нравится смотреть, как вы грызётесь, но не сегодня.

Сигрид устало вздыхает.

— И не швыряй её так, Караг.

— Она рабыня. От неё всё равно никакого толку.

— Но она всё ещё женщина, — шипит Сигрид.

Поднимаясь на ноги, я замечаю, как в её руке блеснул клинок.

— Мы закончили? — фыркает Дуррук. — Не хочу торчать здесь дольше необходимого.

— Закончили. Увидимся в Роще, — говорит Варан, поднимаясь.

Остальные тоже встают.

— Пусть Морана ведёт вас.

Я осторожно возвращаюсь к Рохану. Уже собираюсь опуститься на колени, но он останавливает меня.

Несколько секунд молча смотрит на мою руку, которой я прикрываю запястье, а потом говорит:

— Иди к Дрогонаху. Встань у его крыла.

Я без возражений выполняю приказ. Сейчас дракон кажется мне безопаснее человека.

Подхожу к его правому боку, помня, что слева заходить нельзя.

Я жду, что Дрогонах зарычит или хотя бы недовольно заворчит, но вместо этого он слегка придвигается ко мне, словно чувствует настроение Рохана.

Рохан подходит к Карагу.

Они обмениваются резкими словами, но я не могу разобрать ни одного. Караг рычит ему что-то в ответ, с презрением плюёт под ноги, и пальцы Рохана сжимаются в кулаки.

— Увидимся в Роще, мальчик. И смотри, держи её при себе.

Караг уходит.

Рохан долго смотрит ему вслед, пока тот взмывает в небо на своём драконе. Его плечи тяжело поднимаются и опускаются. Рохану на вид чуть больше двадцати, и среди собравшихся он действительно кажется самым молодым. Но мальчиком его не назовёшь. Так же как мои двадцать три не делают меня девочкой.

Наверное, Карагу около сорока, поэтому он и позволяет себе называть Рохана мальчиком. Впрочем, это всё равно прозвучало как оскорбление.

Спустя несколько минут Рохан возвращается, молча помогает мне забраться на спину Дрогонаха и садится следом.

За всё время он не произносит ни слова. Кажется, он даже дышит через силу. Пока мы летим обратно в лагерь, его крепкая рука не отпускает мою талию, а гнев, окутавший его тяжёлым плащом, ничуть не стихает.