ОЛИВИЯ

Глава 25

Правда о Мун Ли повисла в воздухе, словно фейерверк за мгновение до взрыва. Пока я смотрела на Романа, казалось, весь мир вокруг нас затаил дыхание, ожидая, когда сможет снова вдохнуть. Как такое вообще возможно? Как мой наставник мог оказаться тем самым человеком, который спас Романа и отправил его в Древний Рим? Эта мысль казалась совершенно невероятной.

Мы молча смотрели друг на друга, оба запутавшиеся в тайнах.

После того как Роман открылся мне, моё влечение к нему стало только сильнее. Он был британцем, сыном могущественного шейха, а теперь жил в Древнем Риме. Он сражался в Войне за независимость, а затем жил среди коренных народов Америки — вместе с моим другом и наставником Мун Ли. Именно Ли отправил его в путешествие во времени с помощью кинжала. И наши священные клинки привели нас обоих сюда, в эту эпоху, по какой-то совершенно непостижимой причине.

Романа обучили быть гладиатором, сражающимся насмерть, и его мышцы, испещрённые боевыми шрамами, красноречиво говорили об этом. Он был похож на боевого жеребца — сильного, могучего, неудержимого. Он умел убивать без всякой пощады. Но где-то там, возможно, ещё в те годы, когда он жил с матерью в цивилизованном Лондоне, он научился доставлять женщине удовольствие и приобрёл безупречные манеры. За это я могла поручиться лично. Моё тело всё ещё сладко ныло после нашей близости. А связь между нами расколола меня надвое так, как описывали поэты и мистики, — так, о чём люди во всём мире мечтали во все времена.

Но мне казалось, что о нашей страсти невозможно кому-либо рассказать. Интересно, чувствовал ли он то же самое? Неужели всё его искусство в любви рождалось именно в том единении, которое существовало между нами?

Какая-то часть меня боялась признаться самой себе, что я влюбилась в воина.

— Откуда ты? В каком времени ты родилась? — спросил Роман, вырывая меня из размышлений.

Я задумалась, как лучше ответить.

— Я родилась в мире, которого не существовало ни в твоё время, ни сейчас. Я попала сюда из своего дома, из 2019 года нашей эры.

— 2019! — воскликнул Роман. — Каким был твой мир? Я даже представить себе не могу.

— Боюсь, ты сочтёшь мой рассказ невероятным. — Я опустилась на свою постель и протянула Роману руку, приглашая его сесть рядом.

Мы устроились друг напротив друга: Роман сидел, скрестив ноги, а я скромно поджала их под себя.

— У нас есть устройства, которые называются компьютерами. С их помощью можно мгновенно отправлять сообщения людям по всему миру. Есть машины и грузовики — повозки на колёсах, похожие на колесницы, только их приводят в движение моторы. Они перевозят нас на огромной скорости. А ещё у нас есть поезда, которые движутся ещё быстрее и могут перевозить сразу множество людей. Римские дороги стали предшественниками наших скоростных магистралей и шоссе.

— Огромные машины с крыльями перевозят людей по воздуху, словно птицы. Ракеты взмывают в небеса. И людей очень много. Мы живём в огромных городах, где нас так много, что мы буквально заполняем их, а вокруг возвышаются гигантские здания, уходящие высоко в небо.

Глаза Романа расширились, пока он слушал меня.

— А откуда ты знаешь Мун Ли?

Масляная лампа погасла, погрузив нас во тьму. Я глубоко вдохнула, прежде чем ответить.

— Он был другом моей матери, когда она познакомилась с моим отцом. Они всегда были очень близки. Мама и Ли были лучшими друзьями. Когда мама… — Я сглотнула комок, застрявший в горле. — Когда маму убили, папа умолял Ли помочь ему вырастить меня и научить защищать себя.

— Значит, именно Мун Ли сделал тебя тем бойцом, которым ты стала? — спросил Роман.

Узкая полоска лунного света проникала сквозь щель между пологом и стенкой палатки, погружая его лицо в игру света и тени.

— Да. Ли научил меня всему, что я умею. Всем языкам, на которых я говорю, обращению с оружием, моему стилю боя.

Роман кивнул.

— Твоё время звучит удивительно. Я бы хотел увидеть его собственными глазами. — Его лицо омрачилось. — И я бы хотел попасть туда, чтобы убить человека, который тебя предал.

— Тристана, — с презрением произнесла я. Одна только мысль о нём заставила ярость вспыхнуть у меня внутри. — Не давай обещаний, которые не сможешь исполнить.

Лицо Романа стало суровым и беспощадным.

— Даю тебе своё слово, Оливия. Я преподнесу тебе его голову на блюде. Он заплатит за своё предательство.

От мысли, что Роман может принести мне голову Тристана, по моей спине пробежала дрожь. И всё же подобные образы вовсе не казались чуждыми для времени, в котором мы теперь жили. В двадцать первом веке головы на блюдах давно перестали быть чем-то привычным. Но кровопролитие существовало и там.

— Обещаю тебе: если мы когда-нибудь окажемся в моём времени, тебе придётся сразиться со мной за право самой вершить правосудие над Тристаном. Он убил моего отца, солгал мне и предал меня.

— И за это он заплатит, — безапелляционно произнёс Роман.

Где-то далеко, по другую сторону лагеря, ночную тишину прорезал громкий окрик.

— Роман Александр!

— Боги, помогите нам. Это Марселиус, — прошипел Роман.

Он наклонился, поднял с пола палатки свою набедренную повязку и встал.

— Одевайся, — сказал он, оборачивая плотную ткань вокруг бёдер. — Он не должен увидеть тебя в таком виде. И он не должен застать нас вместе.

Я торопливо принялась искать свою столу, наконец заметила её смятой грудой на полу и натянула на себя. Затем попыталась пригладить растрёпанные волосы. Чтобы распутать все эти узлы, мне, наверное, понадобилась бы целая неделя.

— Что теперь? Как мы вообще можем узнать, что человек, отправивший нас обоих сюда, — это Мун Ли?

— Никак. Пока не увидим его своими глазами, мы можем только строить догадки. — Роман опустился на пол, чтобы закрепить сандалии на ногах.

Затем он пополз ко мне, словно могучий зверь.

— Оливия, — прошептал он, положив свои большие тёплые ладони на мои ступни.

Дрожь волной поднялась по моим ногам. Я почувствовала себя неразрывно связанной с землёй… и с ним.

Он сомкнул ладони вокруг моих лодыжек и склонил голову.

— Я поклоняюсь тебе. Ты моя богиня.

Я застыла, словно в сладком забытьи. Как этот могучий воин мог стоять у моих ног, словно смиренный проситель, поклоняясь мне? Особенно сейчас, когда Марселиус разыскивал его.

Он начал целовать мои ступни, легко, словно касаясь кожи перьями.

— Роман! — заплетающийся голос Марселиуса прозвучал уже ближе, но он ещё не добрался до нашей палатки.

— Боги… Похоже, он пьян. — Тёплое дыхание Романа коснулось моих лодыжек. Его ладони медленно скользнули вверх по моим голеням, а дорожка поцелуев последовала за ними. — Я поклоняюсь каждой частичке тебя.

От прикосновения его грубых ладоней по моей коже пробегала сладкая дрожь.

Всё моё тело захлестнули восхитительные ощущения. Желание вспыхнуло внутри — жаркое, голодное, словно Роман поднёс факел прямо к моей душе.

— Роман Александр, где ты? — вновь позвал Марселиус заплетающимся языком.

Раздался глухой удар, словно он стукнул по чьей-то кожаной палатке.

— Господин, чем могу быть полезен? — сонным голосом отозвался какой-то мужчина.

Роман поцеловал мои бёдра, затем поднялся к животу и прижался губами к нему прямо через ткань моей столы. Его сильные руки легли мне на бёдра, удерживая равновесие, пока он стоял передо мной на коленях.

— Я обожаю твоё прекрасное тело, твой разум, твоё сердце…

Он поднялся чуть выше и поцеловал меня в бок. Затем его ладонь скользнула к месту между моих ног и медленно погладила меня сквозь льняную ткань.

Жар пронзил всё моё тело. Мне казалось, я могла бы кончить от одного лишь прикосновения этого мужчины даже сквозь одежду. Никогда прежде я не реагировала на мужчину так остро. Казалось, теперь я была неразрывно связана с Романом — словно молния со своим громоотводом, словно волна, которой суждено разбиться о его камень.

— Значит, сегодня ты его не видел? — спросил Марселиус, остановившись где-то совсем рядом с моей палаткой.

— Нет, господин. Не видел. Только раньше, когда он отпустил нас, — сонно ответил солдат.

У меня перехватило дыхание. Марселиус мог находиться всего в пятнадцати или двадцати метрах отсюда. И это было на пятнадцать или двадцать метров ближе, чем хотелось бы.

— Роман, — прошипела я. — Ты должен уйти.

— Только после того, как ты услышишь моё обещание.

Он накрыл губами мою правую грудь прямо через ткань и втянул её в рот.

Я судорожно вдохнула.

— О боже… — прошептала я, зарываясь пальцами в его волосы.

Долго посасывая мой сосок и заставляя меня изнывать от желания, он наконец отпустил его и поднялся к моим плечам.

— Клянусь тебе, Оливия, — прошептал Роман.

Теперь он уже стоял на ногах, покусывая и лаская поцелуями мою шею. Его пальцы медленно, чувственно разминали мою грудь.

Я выгнулась навстречу его ладоням, жаждая большего. Ещё. Ещё.

— Клянусь, что мы найдём способ вернуть тебя домой, когда эта война закончится.

Его зубы скользнули по пульсирующей артерии на моей шее.

Волна наслаждения прокатилась по позвоночнику. Я впилась ногтями в спину Романа.

— Роман! — Голос Марселиуса прозвучал ещё ближе.

— Роман, — прошипела я. — Ты должен уйти. Сейчас же.

Не обращая внимания на мои мольбы, Роман продолжил:

— Я не знаю, сколько продлится эта война и когда она закончится. Но она закончится. — Он уткнулся лицом в линию моей челюсти, а его рука снова скользнула к месту между моих ног. — И когда это произойдёт, мы обыщем всю землю в поисках древних священных слов. Мы обязательно найдём способ.

— Мы могли бы сбежать, Роман. Мы могли бы скрыться и найти способ путешествовать во времени. Или поселиться в других землях.

Я извивалась под его рукой, балансируя на самой грани оргазма.

— Нас почти наверняка поймают и казнят, любовь моя. А теперь тсс… — Он коснулся кончиком носа изгиба моего уха.

— Моё прекрасное пламя, — прошептал он, продолжая ласкать меня. — Отныне и навеки ты будешь моей.

То, как он надавливал на мой клитор, было идеальным. Мои бёдра сами двигались ему навстречу, прижимаясь к его ладони, умоляя о разрядке, пока его пальцы продолжали медленно кружить, лаская меня. Я понимала, что уже не смогу сдержаться. Даже если бы захотела, остановить оргазм было невозможно. Я прикусила губу и судорожно вдохнула, когда восхитительная дрожь пронзила всё моё тело, унося меня высоко-высоко, будто к самому небу.

Роман тихо рассмеялся, наслаждаясь увиденным.

— Ты так прекрасна, когда кончаешь.

— Ну и где же он может быть? — Марселиус был уже, наверное, всего в десяти метрах от палатки. — Я всё равно найду тебя, ублюдок.

Приглушённый глухой удар, а затем ворчливое ругательство подсказали, что Марселиус, похоже, растянулся на земле. Следом послышалось ещё несколько проклятий.

С моих губ уже готов был сорваться стон, но Роман накрыл мой рот обжигающим поцелуем. Он закончился слишком быстро — голос Марселиуса приблизился ещё сильнее.

Ноги дрожали и подкашивались, всё моё тело всё ещё содрогалось от силы только что пережитого оргазма.

Роман обхватил моё лицо ладонями. Его взгляд метнулся к выходу из палатки, затем снова вернулся ко мне.

— Пообещай мне. Пообещай, что мы будем бороться с этим вместе и что ничто никогда нас не разлучит.

— Я начинаю злиться, Роман! — крикнул Марселиус где-то неподалёку от палатки Амары.

Я накрыла ладонями руки Романа.

— Теперь мы не только союзники, но и любовники. Теперь мы вместе. И ничто нас не разлучит.

— Я найду способ приходить к тебе каждую ночь. Ничто и никто не сможет удержать меня вдали от тебя.

Руки Романа соскользнули с моего лица. Он резко отвернулся, пересёк палатку и, приоткрыв полог, осторожно выглянул наружу. Через плечо он едва слышно прошептал:

— Будем надеяться, он слишком пьян, чтобы заметить, как я уйду.

Словно призрак, он бесшумно выскользнул из палатки.

Я опустилась на колени, больше не в силах удержаться на ногах. Так и осталась неподвижно стоять, напряжённо прислушиваясь и надеясь, что Марселиус не найдёт Романа. Сердце отчаянно колотилось о рёбра, будто само пыталось вырваться наружу.

Голос Романа прогремел где-то вдалеке, словно он успел добежать до противоположного конца лагеря.

— Марселиус!

— Роман? Где ты? Я был уверен, что ты окажешься у неё. — В голосе Марселиуса прозвучало разочарование.

— Да ты пьян, — ответил Роман. — Неужели тебе больше нечем заняться, кроме как разыскивать меня?

Их голоса постепенно стихли, удаляясь всё дальше. Я опустилась на свою постель, закрыла глаза и попыталась осмыслить всё, что услышала и пережила этой ночью. Слишком многое обрушилось на меня сразу. В конце концов я сдалась сну, уносясь в воспоминаниях о своём могучем, прекрасном воине и возлюбленном — Романе Александре.

Завтра наступит уже совсем скоро.