ОЛИВИЯ

Глава 22

Два дня спустя, сгорая от тревоги, я мерила шагами нашу с Амарой палатку с кожаными стенами, стиснув кулаки. Масляная лампа заливала всё вокруг мягким золотистым светом.

Я находилась посреди военного лагеря, окружённая беспощадными воинами. Но тот, кого я отчаянно хотела увидеть, так и не появился. Две последние ночи я ждала его, пока сон не одерживал надо мной верх. Утром, когда меня разбудил грохот сотен марширующих ног, я сразу стала искать его взглядом. Весь день я продолжала высматривать его. Я даже тайком пробралась к месту, где проходили тренировки.

Но увидела лишь Марселиуса, который с важным и самодовольным видом гонял своих солдат.

Где Роман? Он сказал, что вернётся через час, когда ушёл от меня два вечера назад. Но прошло уже два дня. Где он может быть? Только бы с ним ничего не случилось.

Мои мысли метались в разные стороны, хотя когда-то я училась сохранять спокойствие и ясную голову даже в самых тяжёлых ситуациях. Они перескакивали от одной трагедии к другой. Сначала я вновь вспомнила предательство Тристана, и внутри вспыхнула буря ярости. Затем перед глазами возникло безжизненно оседающее тело папы после того, как Тристан выстрелил в него. От этой картины глаза защипало от слёз.

Папа… Неужели он действительно погиб? А вдруг всё-таки выжил?

Нет. Это была слишком несбыточная надежда. Папы больше нет, и я никогда его не увижу. Я даже не успела попросить у него прощения и сказать, что он оказался прав во всём.

Потом мои беспокойные мысли переключились на Ли — моего наставника и друга. Неужели именно он отравил меня и кинжал? Как он вообще мог так со мной поступить? Мы же были друзьями. По крайней мере, я так думала. Могу ли я теперь вообще кому-нибудь доверять?

Нуждаясь хоть в каком-то утешении, я выскочила из палатки в ночную темноту. Осторожно ступая, направилась к палатке целителей, куда ушла Амара. Откинув полог, я увидела её, склонившуюся над столом, заваленным высушенными травами. Она перебирала их кончиками пальцев.

— Амара, — позвала я, и в моём голосе прозвучала мольба.

Она подняла голову, моргнув в тусклом свете лампы.

— Что случилось, дитя?

— Это по поводу Романа. Он сказал, что вернётся поговорить со мной два вечера назад… но так и не пришёл. Как ты думаешь… с ним могло что-то случиться? — Голос предательски дрогнул.

Амара тяжело вздохнула.

— Дитя. Он во власти императора. Я уверена, что единственный, кто мог удержать его вдали от тебя, — это Северус. — Имя императора она произнесла почти шёпотом, словно боялась, что, сказав его вслух, призовёт злых духов. — Хочешь, я приготовлю тебе успокаивающее снотворное?

Она указала на множество трав, разложенных перед ней.

Мысль о том, чтобы одурманить себя, совсем меня не привлекала. А вдруг Роман всё-таки вернётся? Я не хотела встречать его в полусонном забытьи.

— Нет, Амара, спасибо. Не нужно. — Я глубоко вдохнула, пытаясь отпустить тревогу. — Уже то, что я поговорила с тобой, мне очень помогло.

На её лице появилась тёплая улыбка, и она раскрыла мне объятия.

Я сделала несколько шагов и крепко обняла её. Амара была моим утешением в тяжёлые времена и моим другом в спокойные дни.

— Спасибо, — сказала я, когда отстранилась. Затем поцеловала её в мягкую морщинистую щёку. — Спасибо, что понимаешь меня.

— Конечно, Оливия. Я люблю тебя.

— И я тебя люблю.

Я развернулась и вернулась в свою палатку. Но стоило мне войти, как я снова начала мерить её шагами.

Прошёл ещё час. Потом ещё один. Всё это время я продолжала бесконечно ходить взад-вперёд, не в силах расслабиться и уснуть. Нервы были натянуты до предела.

Когда в мою сторону стремительно направились чьи-то шаги, я приподняла полу столы и выхватила нож из ножен, закреплённых на бедре, решив, что ко мне приближается незваный гость. Приняв боевую стойку, я приготовилась уложить на землю любого, кто войдёт.

Полог палатки резко распахнулся, и я бросилась вперёд… прямо в объятия Романа. Он мгновенно вырвал нож из моей руки и отбросил его в сторону.

Я принялась колотить кулаками по его широкой груди.

— Где ты был? Я с ума сходила от тревоги, думая, что с тобой случилось что-то ужасное!

Без доспехов, одетый лишь в набедренную повязку, он выглядел диким и свирепым, словно этот день полностью его опустошил, обнажив всё, что скрывалось под внешней невозмутимостью. Замысловатая татуировка покрывала его сердце, плечо и верхнюю часть руки. Одни узоры были простыми, другие — настоящими произведениями искусства, наполненными тончайшими деталями. Шрамы пересекали его кожу, но лишь подчёркивали красоту татуировок. Его лицо будто высекли из гранита — суровое, непреклонное и в то же время поразительно красивое.

— Что случилось? Что произошло? — Я впилась пальцами в его плечи, пытаясь найти ответы в его глазах.

— Оливия, — прорычал он. — Всё, чего я сейчас хочу — это женской ласки. Всё, чего я хочу — это тебя.

Он обхватил моё лицо своими большими ладонями и впился в мои губы властным, требовательным поцелуем. Одна его рука легла мне на затылок, крепко удерживая меня, пальцы сжались.

Если наш прошлый поцелуй был заявлением о правах, то этот лишь подтвердил то, что мы оба уже знали. Мы хотели друг друга.

В этом поцелуе чувствовалось отчаяние. Казалось, я была необходима ему, словно я была тем самым якорем, который удержит его от безумия. И в этот момент отказ не существовал как вариант — он был одержим желанием быть рядом со мной. И мне было всё равно. Я сама хотела его с такой же безоговорочной решимостью и непреклонным желанием.

На его губах ощущался вкус пота и крови, словно умоляя смыть его.

Никогда прежде я не чувствовала ничего настолько пьянящего. Я целовала его, пробуя на вкус, принимая всё, что он мне отдавал, желая впитать его боль и превратить её во что-то прекрасное.

Тело Романа было напряжённым, сильным и горячим. Он уверенно шагнул вперёд, проталкивая своё бедро между моих ног и заставляя меня шире расставить их.

Я раскрылась ему, словно отдаваясь дикому ветру нашей страсти и позволяя ему унести меня в неизведанные земли. Наши тела жадно прижимались друг к другу, отчаянно стремясь получить то, в чём мы оба так нуждались. И я нуждалась в нём не меньше, чем он нуждался во мне.

Казалось, внутри палатки бушевала настоящая буря, поглощая меня такой всепоглощающей страстью, какую женщина из двадцать первого века не смогла бы даже представить.

Всё моё тело вспыхнуло неукротимым желанием. Я так долго его хотела, но снова и снова хоронила свои чувства глубоко внутри. Больше нет. Я ответила на его поцелуй с такой же яростью. Между ног разлилось горячее томительное возбуждение.

Меня без моего согласия и ведома забросило в этот беспощадный мир. Этот поцелуй, это слияние стало для нас единственным спасением. Через прикосновения наших тел мы могли оставить всё, что происходило за пределами палатки, позади. На несколько украденных мгновений весь мир принадлежал только нам.

Я обхватила ладонью покрытую щетиной челюсть Романа и сама перехватила инициативу в поцелуе, давая понять, что мы равны. Я не собиралась становиться покорной любовницей.

Он мягко убрал мою руку со своего лица и переплёл наши пальцы.

Я высвободила ладонь, обвила рукой его шею и впилась ногтями в крепкие мышцы. Я должна была показать ему, что могу уступить ему… но точно так же способна и взять верх.

Он глухо прорычал мне в губы.

Я прикусила его нижнюю губу, ощутив вкус железа на губах.

Он отстранился и посмотрел на меня. Тёмно-алая кровь, струившаяся по его венам, размазалась по губам и подбородку. Прищурившись, он внимательно изучал меня. Затем тыльной стороной ладони стёр кровь с лица.

Я поймала его руку и слизнула остатки с его кожи. В этот миг он принадлежал мне. Затем я вновь обвила пальцами его шею, притянула его лоб к своему и встретилась с ним взглядом.

— Ты мной не владеешь, — сказала я.

— Я и не хочу владеть тобой, — ответил он. — Но я хочу поглотить тебя целиком и подарить тебе такое наслаждение, какого тебе не даст ни один другой мужчина. Я хочу оставить на тебе свой след и сделать тебя своей навсегда.

Я выдержала его взгляд, твёрдый и холодный, как сталь.

— Я знаю, какую страсть ты способен мне подарить. Ни один мужчина никогда не сможет меня удовлетворить. Только ты способен заставить меня гореть. Я жажду твоих прикосновений… твоих губ. Моё сердце бьётся только для тебя…

Его губы медленно изогнулись в порочной улыбке.

Он вновь опустил голову, и наши губы снова встретились.

Он жадно целовал меня, прижимаясь губами к моим, а из его груди вырывались глухие, почти звериные рычания и стоны, отдававшиеся вибрацией по моей коже. Он втянул мою нижнюю губу в рот и прикусил её, пока я не ощутила вкус собственной крови. Затем его губы скользнули к моей шее, а руки принялись лихорадочно расправляться с моей столой, почти сорвав её с меня, пока моя грудь не обнажилась.

Меня захлестнула первобытная страсть, которой я никогда прежде не испытывала. Всё, что составляло мою цивилизованную сущность — воспитание, хорошие манеры, культура, с которой я выросла, — словно вылетело за пределы палатки, уступая место всепоглощающему желанию.

Я покрывала поцелуями его грудь, солоноватую от пота и пахнущую терпким мужским ароматом, царапая ногтями его спину и оставляя на ней следы. Я касалась его кожи языком, впитывая его запах.

Он пах кровью, битвой и неутолимой жаждой.

— Оливия, — произнёс он хриплым, сорванным голосом.

Он опустил голову к моей груди и сомкнул губы вокруг одного из сосков.

По всему моему телу прокатилась волна острого наслаждения, и моя голова бессильно запрокинулась назад. Восторг смешивался с болью, пока он продолжал ласкать мою чувствительную плоть. Из моих губ вырвался долгий, громкий стон. Мне хотелось раствориться в нём без остатка.

Роман резко прижал ладонь к моему рту, заставляя меня замолчать.

Я впилась зубами в плоть между его большим и указательным пальцами.

Он глухо зарычал и резко отдёрнул руку. Затем с тихим влажным звуком выпустил мой сосок изо рта, и мы оба отшатнулись друг от друга, тяжело дыша, одержимые желанием.

Его тело — сильное, мускулистое, способное, если он того захочет, убивать людей и сокрушать целые армии, — было напряжено до предела, словно само воплощение желания.

— Богиня моя… ты прекрасна, — произнёс он таким низким, чувственным голосом, что по всему моему телу пробежала дрожь.

— Никогда в жизни я не видела мужчины сексуальнее тебя, — ответила я.

Между нами словно искрилась невидимая, притягательная сила, настойчиво требуя уничтожить разделявшее нас расстояние.

Мы одновременно бросились друг к другу, жадно хватая и цепляясь один за другого.

Он зарылся рукой в мои волосы и крепко удержал меня на месте.

Я впилась ногтями ему в плечи, прокалывая кожу.

Неожиданно нам обоим показалось, будто мы плавно соскользнули в какой-то текучий, похожий на сон мир, словно неведомая сила вырвала нас из одной реальности и перенесла в другую.

Мои руки сами собой соскользнули с его плеч, а дыхание постепенно выровнялось.

Он медленно поднял руку и кончиками пальцев провёл вдоль моей ключицы, затем неторопливо обошёл меня, продолжая ласково касаться моей кожи.

Я вытянула руку, пока его огрубевшие от меча пальцы скользили по внутренней стороне моего предплечья, заставляя дрожь пробегать по всему телу.

— Оливия, — произнёс он с благоговением.

Наши ладони встретились, затем переплелись пальцы. Я позволила рукам бессильно опуститься, а Роман оказался у меня за спиной.

Он положил ладони мне на плечи и медленно провёл ими по моей спине и талии. Затем просунул руки под мою столу и осторожно спустил ткань с моих бёдер и ног, позволив ей мягкими складками опуститься к моим ступням. После этого его ладони нежно скользнули по моим ягодицам, лаская их.

Разве хоть один мужчина когда-либо прикасался ко мне с таким благоговением? С такой силой чувства? С таким искусством соблазна? Ответ был один — нет.

Тоска и желание захлестнули меня целиком. Я хотела, чтобы Роман был внутри меня.

Наверное, он почувствовал мою жажду, потому что его пальцы медленно скользнули между моих бёдер, добираясь до моей влажной, жаждущей ласки плоти.

Когда он развёл мои ноги, с моих губ сорвался стон. Я была такой влажной, такой переполненной желанием. Бёдра сами подались навстречу его прикосновениям, приглашая его, умоляя не останавливаться. Мне хотелось, чтобы он показал мне то, чего я никогда прежде не знала. Чтобы увёл меня отсюда. Чтобы забрал нас в нашу собственную маленькую вселенную, подальше от ада, который ждал за пределами этих кожаных стен.

Я крепко обхватила руками его сильное предплечье, не желая отпускать его и позволяя ему продолжать ласкать меня. Его рука была напряжённой и крепкой, словно опора, за которую я могла держаться, пока отчаянно стремилась к освобождению.

Роман словно почувствовал, как сильно я в нём нуждалась. Одной рукой он крепко сжал мою задницу, а другой продолжал ласкать меня. Его пальцы двигались медленно и уверенно, скользя по моей влажной плоти, проникая внутрь, а затем вновь возвращаясь, чтобы круговыми движениями ласкать набухший чувствительный бугорок. Его взгляд был прикован ко мне, умоляя отпустить себя.

Я была уже совсем близко… ещё немного… Но мне совсем не хотелось, чтобы это мгновение заканчивалось. Казалось, я стояла на самом краю пропасти.

Тогда Роман положил ладонь мне на плечо и мягко развернул к себе.

Его затуманенные желанием глаза сияли, пока мы стояли друг напротив друга, совершенно обнажённые.

Его член тяжело покачивался между ног, словно безмолвно приглашая меня оседлать его, принимая глубоко и до конца. На его губах появилась порочная улыбка. Он поднял мои руки, переплёл наши пальцы, а затем медленно заставил меня отступать назад, пока мои ступни не коснулись набитого перьями спального тюфяка.

Роман вновь припал к моим губам, целуя меня долго и глубоко, мягко побуждая опуститься на расстеленную козью шкуру.

Когда я легла на спину, он накрыл меня своим большим сильным телом.

Рядом с Романом я чувствовала себя в полной безопасности, несмотря на всю его властность. В нём удивительным образом сочетались необузданная страсть, нежность и чувственность.

Прижимаясь ко мне всем телом, он посмотрел мне в глаза, и на его лице появилась ласковая улыбка.

— Оливия, с того дня, как ты вошла в мою жизнь, я думаю только о тебе. Ты — причина, по которой я дышу, ты звезды на моем небосклоне. Я бы не хотел, чтобы всё было иначе. Ты — любовь всей моей жизни, и я бесконечно люблю тебя.

От его слов мне показалось, будто меня разрывает изнутри. Моё сердце распахнулось настежь. То, что возникло между нами, выросло до чего-то поистине необъятного и теперь отчаянно просилось наружу.

Я притянула его лицо к себе и вновь завладела его губами.

Он не стал сопротивляться — наоборот, позволил мне взять инициативу в свои руки.

Моя жажда Романа становилась всё сильнее. Каждая клеточка моего тела была наполнена мучительным желанием, пока наши губы жадно скользили друг по другу. Наши стоны сливались в единую мелодию, словно вознося нашу страсть к самым небесам. Мы оказались пленниками чар, сотворённых нами, безжалостно сплетавших нас воедино. Ни одному из нас уже не суждено было выйти из этой близости прежним. Мы распадались на части и одновременно собирались заново — нить за нитью, клетка за клеткой.

Роман просунул руку между нами, обхватил свой напряжённый член и пристроил головку у самого моего входа.

— Моё место здесь. Только так можно унять эту боль, что разрывает меня изнутри, — прошептал он, медленно входя в меня до конца.

Я тихо застонала, привыкая к его размеру и силе ощущений.

Не отрывая от меня взгляда, он медленно прикрыл веки и плавно качнул бёдрами.

Я подняла ноги и обвила ими его бёдра, и его глаза закатились от накрывшего наслаждения.

— Моя милая, — прошептал он, вновь встречаясь со мной взглядом.

Он переплёл наши пальцы и удержал мои руки над головой. Затем между нами начался этот размеренный танец: движение, поцелуй, движение, поцелуй.

Наши тела снова и снова сталкивались, а затем расходились, подобно бушующим штормовым волнам.

Прижимая мои руки к звериной шкуре своей крепкой хваткой, он жадно целовал мои губы, слегка покусывая их.

Каждое его движение было сильным, уверенным и требовательным.

С каждым новым движением по моему телу одновременно прокатывались боль и наслаждение. Он заполнял меня целиком, заставляя моё тело принимать его. Всё внутри растягивалось, пылая от ощущений, приспосабливаясь к нему.

Но ощущение его твёрдого члена, вновь и вновь скользящего по моему набухшему клитору, лишь сильнее разжигало моё наслаждение. Казалось, внутри меня боролись две силы: одна шептала «сопротивляйся», другая — «отпусти себя».

По мере того как напряжение между моих ног становилось всё сильнее, я ещё крепче обвила его бёдра своими ногами.

Мы были двумя раскалёнными сгустками света и пылающего жара, сплавленными воедино нашей страстью. Каждый раз, когда Роман входил в меня, я раскрывалась ему всё шире и шире. И чем сильнее я раскрывалась, тем глубже и настойчивее он двигался. А всякий раз, когда он отстранялся, с моих губ срывался тихий стон, полный желания. Острые волны наслаждения кружились у меня внизу живота и разливались дрожью вдоль позвоночника.

Бёдра Романа задвигались всё быстрее и резче. Его губы по-прежнему не отпускали мои, а вибрация глухих стонов отдавалась в моём лице.

А потом, больше не в силах сдерживаться, он оторвал свои губы от моих. Из его груди вырвался низкий рык, а движения стали напористыми: он яростно входил в меня, словно разрывая на части. Мой оргазм нарастал, подобно грому, достигая своего апогея. Я вскрикнула в момент разрядки, но рука Романа тут же закрыла мне рот, заглушая стоны страсти. На смену руке пришли его губы — он жадно поглощал меня, ловя крики наслаждения, срывавшиеся прямо в его рот.

Заглушая мои крики поцелуем, он позволил себе достичь разрядки. Его бедра резко дернулись, и он довольно зарычал, словно лев в период гона. Закончив, он приник лбом к моему лбу.

Не открывая глаз, он тихо произнёс:

— Ты — моя жизнь. Моя любовь к тебе вечна. Ты завладела моим сердцем… моей душой. Я хочу, чтобы ты навсегда была моей.

Звук его голоса эхом разнёсся по самым сокровенным уголкам моего сердца. Его слова коснулись чего-то очень тихого и глубоко спрятанного внутри меня.

Некоторое время мы просто лежали молча, тяжело дыша. Затем он осторожно перекатился на бок, и тепло его тела покинуло меня.

Я уже скучала по нему. Тело казалось обнаженным и беззащитным. Это был лучший секс в моей жизни, и теперь мне хотелось его еще.

Он заключил меня в объятия, крепко прижал к себе, а затем поцеловал в макушку.

— Моя прекрасная Оливия, — прошептал он, зарываясь лицом в мои волосы.

Я чувствовала себя наполненной и умиротворённой — впервые за очень долгое время, а может, и вообще впервые в жизни. Ни один мужчина никогда не заставлял меня испытывать ничего подобного. Наши души словно слились воедино, став единым целым.

Мне хотелось, чтобы это мгновение длилось вечно.

Но мой пытливый разум наконец пробудился.

— Мне нужно знать правду, Роман. Я должна услышать твою историю. Ты — Рождённый временем? Я хочу знать о тебе всё. Всю правду.

Он ничего не ответил, а лишь медленно поглаживал мою руку тёплыми пальцами. Наконец он тихо произнёс:

— Да. Как и ты, я Рождённый временем. И я расскажу тебе всё.