РОМАН

Глава 7

Как мой день, начавшийся совершенно обычно, успел превратиться в нечто настолько странное? Всё было как всегда: я служил императору, исполняя его приказы. А потом в тронный зал притащили какую-то женщину, и она в одиночку расправилась с лучшими стражниками императора. Теперь же она лежала передо мной, безвольно обмякнув и прижавшись к моей груди, словно мешок с зерном.

Я не мог оставить её на попечение Марселиуса — он бы её уничтожил. Но я ломал голову, что теперь с ней делать и что ей сказать. Она говорила на странной разновидности латыни, которую было непросто понять. Но её владение оружием было непревзойдённым.

Откуда она взялась? Как могла женщина, обладавшая красотой богини, сражаться как мужчина? Её сияющие волосы цвета заката струились по плечам, а когда ветер бросал их мне в лицо, они щекотали мои щёки.

Рана на её ладони заставила меня насторожиться. Она покраснела и распухла, словно туда попала инфекция, а вокруг неё расползались багровые полосы, похожие на разъярённых змей, будто стремившихся распространиться дальше по её телу.

Все эти мысли нарушили моё привычное невозмутимое спокойствие, пока мой конь Темпестас неспешно шагал по улицам, направляясь к моему дому. Я мог без колебаний выйти против целой армии самых опасных врагов, но всего один час в обществе этой женщины заставил меня усомниться в собственном рассудке.

Я пустил коня спокойным шагом вместо его привычной быстрой, горделивой рыси. Мы проехали мимо каменных и кирпичных лавок, составлявших город, миновали форум, где продавали товары и проводили собрания, затем храм, в котором мы поклонялись богам. Общественные бани находились в здании рядом с храмом. Сейчас я с удовольствием погрузился бы в горячую воду на несколько часов, но времени на это не было. Наконец мы добрались до окраины города, где располагались жилые дома, и Темпестас поднялся по мощёной улице к моему жилищу.

Мне пришлось придерживать женщину, пока я спешивался. Оказавшись на земле, я поднял её на руки и поспешил к двери.

— Амара! — крикнул я, вбегая через деревянную дверь в атрий. Жилые комнаты, спальни и кухня окружали внутренний двор моего скромного дома, утопавший в густой зелени.

Я нашёл Амару, мою добрую пожилую экономку, возле жаровни на кухне. Она ворошила угли в металлическом очаге, а затем перевернула что-то, пахнувшее жареным кроликом. У стены была сложена кирпичная печь, но она предпочитала готовить на этом меньшем и более удобном очаге.

— Амара, пожалуйста, помоги мне!

Я поспешил в её комнату, где она хранила все свои лечебные травы.

Амара последовала за мной и вошла в комнату.

Я осторожно показал ей бесчувственную женщину, словно какую-то диковинку, найденную на рынке.

Глаза экономки расширились, и она, слегка сгорбившись, поспешила ко мне.

— Кто она? Что с ней случилось? Откуда она взялась?

— Я не знаю, кто она и откуда пришла, но теперь она находится под нашей защитой, — сказал я. — Она перебила нескольких стражников императора так, будто её послали сами боги. Будь ты там, ты бы поразилась тому представлению, которое она устроила для горожан. Она сражалась так, словно была гладиатором, боровшимся за собственную жизнь.

Брови Амары высоко поднялись.

— Женщина, способная на такое? Да это просто неслыханно. Немедленно сними с неё одежду.

Я сделал шаг назад, растерявшись.

— Не думаю, что это уместно. Разве не лучше будет, если ты сама её разденешь? Всё-таки я мужчина.

Я не был чужд женским соблазнам, но с самого детства меня учили уважению. И просто взять и раздеть её догола казалось мне крайне непочтительным.

— Ты уже видел женское тело. Хватит изображать из себя недотрогу и снимай с неё одежду, — сказала Амара. — Мне нужно обработать её раны и проверить, нет ли других.

Моё лицо и шея вспыхнули жаром, пока я осторожно снимал с неё тонкую одежду. Когда она оказалась полностью обнажённой, я невольно задержал дыхание. Передо мной была, без сомнения, самая прекрасная женщина, которую я когда-либо видел.

Её тело было одновременно женственным и сильным, с плавными изгибами и прекрасно развитой мускулатурой, а кожа была тронута солнцем. Лицо с алыми губами в форме лука и длинными каштановыми ресницами казалось ангельски безмятежным во сне. Ничто в нём не напоминало ту сосредоточенную и беспощадную женщину, которая совсем недавно убила пятерых мужчин. Шёлковые пряди её огненных волос так и просили прикосновения. Мне вспомнились изображения богинь в храме. Она была загадкой — соблазнительно красивая женщина, появившаяся в самый неподходящий момент моей жизни.

Кто она?

К её ноге было пристёгнуто что-то странное. Я снял с внутренней стороны её шелковистого бедра необычный металлический предмет и повертел его в руках. К внешней стороне бедра был закреплён загадочный кинжал.

— Держи. — Я протянул это странное оружие Амаре. — Убери пока всё это. Позже я сам с этим разберусь. А сейчас займись ею. Я не собираюсь стоять здесь и глазеть на обнажённую женщину.

Я скрестил руки на груди, намеренно отводя взгляд от этой удивительной красавицы. Она уже успела завладеть моим вниманием и пробудить во мне любопытство.

— И не будешь, — сказала Амара. — Но нам нужно перенести её туда, где ей будет удобно. Положи её на lectus cubicularis (прим. пер. лат. Спальное ложе) в гостевой спальне.

Я замешкался. Мне не хотелось прикасаться к этой околдовывающей женщине, лежавшей на столе. Но именно я принёс её сюда, поэтому…

Я наклонился, поднял её на руки и понёс в спальню. Затем осторожно уложил её на кровать в комнате рядом с моей.

Амара вошла следом, неся ведро с водой, тряпки и лечебные травы.

Я оставил её заниматься лечением и вышел, чтобы снять свою форму стражника.

Прошло три дня с тех пор, как я принёс в свой дом женщину-воительницу, похожую на богиню. Всё это время Амара не отходила от неё ни на шаг. Все её порезы и синяки заживали хорошо, кроме раны на ладони. Она ничуть не становилась лучше. Напротив, в ней скапливался гной, который Амаре приходилось ежедневно вычищать. Кожа вокруг воспалялась всё сильнее, словно сама рана приходила в ярость.

Иногда она приходила в себя, бессвязно что-то бормотала, а затем снова проваливалась в свои кошмарные видения, где металась и отчаянно отбивалась от невидимых врагов.

Три ночи подряд я лежал в комнате по соседству с её спальней, мучимый не дававшим покоя желанием узнать, кто же эта женщина, спящая так близко ко мне. Что привело её сюда? Откуда она появилась?

Сегодня, как и каждый день после возвращения со службы, я поспешил к её комнате, надеясь увидеть, что она наконец проснулась. Но она всё ещё спала, дыша ровно и спокойно, — богиня по праву рождения, погружённая в необъяснимый транс.

Амара стояла перед ней на коленях, осторожно промакивая рану влажной тряпицей.

— Как она? — спросил я, скрестив руки на груди и прислонившись к дверному косяку.

Амара переодела женщину, похожую на богиню, в льняную столу. Ткань мягко облегала изгибы её тела так, что это смущало меня сильнее, чем следовало. Я перевёл взгляд на грубую каменную стену за её спиной, не желая поддаваться влиянию этого странного создания.

— Ничуть не лучше, — ответила Амара, продолжая осторожно промакивать ужасную рану, уродовавшую её в остальном безупречную кожу.

Я присел рядом с её ложем и осторожно взял её ладонь в свои руки. Кожа была горячей, словно её держали над открытым огнём. Я внимательно осмотрел рану, заметив пурпурно-зелёное изменение цвета кожи. Мне уже доводилось видеть такой оттенок.

Кто-то отравил эту прекрасную молодую женщину.

Но зачем?

— Амара, твой муж уже лечил подобные раны, — сказал я.

Она нахмурилась.

— Что ты имеешь в виду?

Я поднял ладонь женщины к лицу Амары, чтобы она могла её рассмотреть.

— Посмотри на этот цвет. Очень похоже на следы от того яда, который Гай уже лечил раньше.

Она прищурилась, вглядываясь в рану, и её хмурый взгляд стал ещё мрачнее.

— Мы могли бы попробовать раскалить нож добела и…

— Именно об этом я и подумал, — сказал я.

Амара кивнула, опустила тряпицу в таз и вышла из комнаты.

Я провёл рукой по её невесомым волосам, рассыпавшимся вокруг головы, словно языки пламени.

Такая красивая.

Её волосы разительно контрастировали со слишком бледной кожей. Если нам не удастся извлечь яд, это прекрасное создание может умереть.

Эта мысль была невыносима.

Раз уж наши судьбы пересеклись, я должен узнать, кто она и откуда появилась.

Спустя некоторое время Амара вернулась, держа нож на керамическом блюде.

— Я его раскалила. Возьми его через эту тряпку, иначе обожжёшь руку.

Она указала на полотенце, перекинутое через её руку.

Осторожно взяв клинок, я прижал его к распухшей ране.

Женщина резко вдохнула и рывком села, отчего нож со звоном упал на пол. Её глаза цвета агата распахнулись, быстро обводя комнату взглядом. Она крепко сжала мою руку, оставив ногтями следы на моей ладони, а затем вновь обмякла и потеряла сознание.

И ответов у нас оказалось ничуть не больше, чем было в тот момент, когда я вошёл в эту комнату.