ОЛИВИЯ

Глава 6

Я была совершенно дезориентирована и до смерти напугана, пока меня вели через этот чужой город.

Мощёные дороги и проходы из утрамбованной земли пересекались во всех направлениях. Но нигде не было видно ни машин, ни грузовиков, ни мотоциклов. Вместо этого мужчины ехали верхом на лошадях или шагали рядом с ослами, навьюченными корзинами. Некоторые тащили по улице телеги. Женщины, одетые в длинные простые платья из светлого муслина или льна, спешили мимо, ведя за грязные ручонки детей.

Мужчины носили более короткие одежды, похожие на туники, а на ногах у них были сандалии, закреплённые ремнями, крест-накрест обвивавшими голени.

Вдалеке двухэтажное сооружение из каменных арок тянулось через широкую реку.

Это похоже на… Я прищурилась. Акведук². Этого не может быть.

Вокруг возвышалось несколько холмов, и на каждом из них стоял какой-то каменный храм — именно такие я видела на рисунках с изображением Древнего Рима.

Сердце колотилось о рёбра, пока мой разум отчаянно пытался осмыслить всё, что меня окружало.

Где я? И какого чёрта сюда попала? Единственным объяснением были путешествия во времени, но я отказывалась даже допускать такую возможность.

Судя по всему, я оказалась в Древнем Риме, но принимать это за реальность я не собиралась. Возможно, меня чем-то накачали, и сейчас я переживаю самый жуткий трип в своей жизни.

Позади меня один из солдат натянул мне на голову мешок.

Я вскрикнула, когда грубая ткань скользнула по лицу, погружая меня в темноту. Тяжёлый мешок отвратительно вонял — так, будто его долго не стирали и он насквозь пропитался запахом чужих подмышек, — и почти не давал дышать. Пока меня тащили вперёд, меня несколько раз едва не вырвало, но я всё же сдержалась. Не видя, куда иду, и не имея возможности замедлить шаг, я спотыкалась и пошатывалась, пока мужчины, державшие меня за обе руки, волокли меня вперёд.

Меня бесцеремонно толкали, и я, спотыкаясь, поднялась по гладким ступеням. По крутой лестнице меня буквально тащили, временами почти поднимая на руках. Затем мы, должно быть, прошли через какой-то дверной проём, потому что внутри воздух оказался прохладным, а не обжигающе жарким, как снаружи. Мои шаги гулко отдавались по гладкому полу, не поднимая облачков пыли. Наверное, он был каменным или даже выложен плиткой. Звук наших шагов — пяти мужчин и моих — эхом отражался от стен, превращаясь в оглушительную какофонию.

Мужчины переговаривались между собой, но в своём перепуганном состоянии я понимала лишь отдельные обрывки их слов. Я разобрала что-то вроде: «Что это вообще на ней надето?», после чего раздался похотливый смех. Другой сказал нечто вроде: «Если императору она не понадобится, я найду ей хорошее применение», и по залу снова прокатился сальный хохот.

Раздался скрип двери, и мужчины мгновенно замолчали. Меня грубо подтолкнули вперёд, пока резким рывком не заставили остановиться. Затем двое солдат по бокам с силой толкнули меня на колени, и они больно ударились о твёрдый пол.

В воздухе прогремел громкий, властный голос.

Насколько я смогла понять, мужчина сказал:

— Что это у нас здесь? Где вы нашли эту полураздетую женщину? Она что, какая-то проститутка?

— Мы нашли её на берегу, ваше превосходительство, — ответил один из моих конвоиров. — Мы думаем, что она шпионка… возможно, родом из Каледонии. Она обучена сражаться как мужчина.

Запах моего собственного зловонного дыхания, пропитанного страхом, смешивался с отвратительным смрадом мешка, всё ещё закрывавшего мне голову. Желудок болезненно свело. Меня выворачивало от рвотных позывов, но, стоя на коленях, я так и не смогла блевануть.

Со всех сторон в мои уши ударили насмешливые выкрики, свист и гогот.

— Покажите её мне, — произнёс мужчина тем же надменным тоном.

Мешок сорвали с моей головы.

Я жадно вдохнула свежий воздух и быстро осмотрелась. Справа от меня двумя рядами сидели мужчины с коротко остриженными волосами, облачённые в свободные белые одежды. От каждого из них исходило чувство собственного превосходства. Они были очень похожи на изображения римских сенаторов, которые я видела в учебниках по истории.

Слева от меня стояла шумная толпа, судя по всему, обычных горожан — мужчин и женщин. Они были одеты в самую разную одежду светлых оттенков и выглядели гораздо проще, чем мужчины справа.

Прямо передо мной возвышался богато украшенный золотой трон, на котором восседал мужчина с жестоким выражением лица. На нём была тога, уложенная так, что широкая полоса ткани пересекала грудь. По всему одеянию были вышиты религиозные символы. Его седые с проседью волосы украшала драгоценная диадема.

За его спиной висели тяжёлые тёмно-красные портьеры. Остальные стены были облицованы мрамором с прожилками, а потолок был выложен каким-то кроваво-красным камнем, отполированным до зеркального блеска.

По обе стороны от трона неподвижно стояли двое воинов, глядя строго перед собой с совершенно бесстрастными лицами.

Король, император — или кем бы он ни был — смерил меня презрительным взглядом. Его лицо казалось высеченным из камня.

— Вот эта девка и есть ваша так называемая шпионка?

Он громко расхохотался — смехом, напоминавшим ослиный рёв.

Сенаторы дружно поддержали его смех, а затем к ним присоединились и простые горожане.

От поднявшегося гама закладывало уши.

Император ударил концом своего посоха по каменному полу. Раздалось несколько громких ударов, и мужчины с женщинами сразу же затихли.

Император слегка наклонил голову и холодно посмотрел на меня.

— Она не может быть шпионкой. Скорее уж богиней, — произнёс он почти с благоговением. Затем, слегка приподняв подбородок, приказал: — Снимите с неё цепи.

Стоявший рядом со мной воин сказал:

— Ваше превосходительство, мы не можем этого сделать.

— Не можете… или не хотите? — спросил император, глядя на него таким взглядом, который, казалось, способен расплавить сталь.

— Она… она… — запинаясь, произнёс воин. — Она смертельно опасна, ваша милость. Она вас убьёт.

— Позабавь меня, — сказал император.

Воин тяжело сглотнул, кадык дёрнулся на его шее. Затем он повернулся к солдату, стоявшему по другую сторону от меня, и молча кивнул.

Двое воинов настороженно переглянулись, пока снимали с меня кандалы.

Когда цепи с громким лязгом упали на пол, пятеро солдат, которые привели меня сюда, обнажили оружие и отступили на несколько шагов, принимая боевые стойки.

Я поднялась на ноги, бросив взгляд на императора и одновременно оценивая обстановку вокруг. Во мне закипала ярость. Тристан предал меня, а потом меня, словно собаку, протащили по улицам этой чужой земли. Я сосредоточилась, собирая внутри себя силу и направляя её так, как учил меня Ли.

— Никогда не действуй предсказуемо, — всегда говорил он. — Если они ждут удара слева, бей справа. Если думают, что ты ударишь ногой в шею, бей по почкам. Будь внимательной и осторожной, оценивай противника. Но всегда делай то, чего от тебя не ждут.

Император прищурился, глядя на меня. Не сводя с меня взгляда, он произнёс:

— И где же та самая смертоносность, о которой вы говорили? Она всего лишь стоит здесь, как испуганная лань в моём зале. Вы что, идиоты, пытаетесь убедить меня, что она сражалась с вами?

Никто ничего не ответил. Солдаты лишь неловко переступали с ноги на ногу, явно чувствуя себя не в своей тарелке.

Император продолжал изучать меня, и на его высокомерном лице появилось озадаченное выражение. Он слегка подался вперёд, словно собираясь подняться.

— Отведите её в мои покои. Посмотрим, какую смертоносность она покажет мне в постели.

Он тихо усмехнулся.

Это был мой сигнал.

Я резко развернулась и ударила ногой солдата справа прямо в место между носом и верхней губой. Это была одна из самых уязвимых точек.

Из его лица брызнула кровь, и он рухнул на пол.

В точку.

Я продолжила вращаться, нанося удары ногами и сжатыми кулаками.

Их мечи со свистом рассекали воздух, пытаясь достать меня.

По обе стороны от меня толпа возбуждённо ревела.

Я увернулась от меча одного из воинов, и он вместо меня пронзил насквозь солдата, нападавшего на меня с другой стороны.

Двое готовы. Осталось трое. Я бросилась к мечу одного из павших солдат, подняла его над головой и вонзила в шею краснолицему, который мчался прямо на меня. И вот уже трое.

Оставалось всего двое.

Они переглянулись, словно у них был какой-то план.

Жаль только, что мой план был куда лучше любого, который они могли придумать. Усмехнувшись, я поманила их пальцами свободной руки. Затем обеими руками перехватила меч, прицелилась и метнула его. Лезвие проскользнуло между пластинами доспеха одного из солдат и насквозь распороло ему живот.

Он рухнул на колени, а из раны хлынула кровь.

«Зрители» кричали, вопили и ревели от восторга.

Я бросила взгляд в сторону и увидела, что император уже вскочил на ноги и кричал:

— Чего вы ждёте? Убейте её!

На лице одного из воинов, стоявших рядом с троном императора, на мгновение промелькнуло… беспокойство?… нарушившее его привычную бесстрастность.

Я покачала головой и снова сосредоточилась на своём противнике.

Он выхватил нож с клинком длиной примерно с мою ладонь.

Из-за того, что я отвлеклась на воина справа от императора, я потеряла драгоценные секунды. Когда я вновь посмотрела на противника, было уже поздно. Он бросился на меня и сбил с ног. Я рухнула на спину, а его нож замер у моего горла.

Мне оставалось жить не больше двух секунд.

Ему достаточно было лишь слегка отвести руку вправо.

Я схватила его за запястье и изо всех сил удерживала его руку, но острое лезвие, прижатое к моей коже, заставляло меня дрожать. Мышцы тряслись от напряжения.

Воин, навалившийся на меня сверху, был мускулистым и огромным. Под тяжестью его тела я едва могла дышать. Он смотрел на меня с самодовольной ухмылкой, и капли пота с его лица падали мне на лицо. Он был уверен, что победил.

Я поморщилась, лицо исказилось в напряжённой гримасе. Не. Дать. Ему. Победить.

Изо всех сил оттолкнув его руку, я вывернулась из-под него и перекатила его на спину.

Толпа ахнула, а затем разразилась восторженными криками.

Этот парень явно пришёл в ярость от того, что его одолела женщина. Я схватила нож, упавший рядом с его головой. Не колеблясь ни секунды, я перерезала ему горло. Затем вскочила на ноги и высоко подняла окровавленный нож.

Зал погрузился в настоящее безумие: зрители кричали и топали ногами от восторга.

Я бросила взгляд на императора, который снова уселся на трон и задумчиво поглаживал подбородок.

— Марселиус! — произнёс он, и воин, стоявший слева от него, перевёл на него взгляд.

Император махнул рукой.

Марселиус сошёл с мраморного возвышения на пол, держа меч наготове.

Я была совершенно измотана, но всё же собрала остатки сил и приняла низкую боевую стойку.

Пятеро мужчин, которых я одолела, лежали на полу, разбросанные, словно окровавленные куклы. Они сражались слишком поспешно, рассчитывая победить меня силой и скоростью.

Этот Марселиус действовал более расчётливо.

Не сводя с него глаз, я медленно приблизилась к мечу одного из павших стражников и подняла его с пола.

Мы стояли друг напротив друга, медленно кружась, словно перед схваткой на школьном турнире по борьбе. Только это было совсем не школьное состязание. Мой противник хотел насадить мою голову на острие своего меча.

Я бы предпочла увидеть, как по полу катится его голова.

Марселиус был настоящим гигантом, сплошь состоящим из мышц. У него была суровая челюсть, покрытая щетиной, чётко очерченные скулы и тёмные, почти чёрные радужки с золотистыми крапинками, скрывавшие множество тайн. Его широкие плечи, мощные бицепсы и мускулистые бёдра заставляли задуматься, не поднимает ли он в свободное время лошадей вместо штанги. Он был по-настоящему красив — из тех мужчин, которые украшали бы обложки GQ, Vanity Fair и Esquire, живи он в моём времени. Но у меня было ощущение, что под этой привлекательной внешностью скрывается нечто зловещее. Одним словом, Марселиус был смертельно опасен.

То, как он раздевал меня взглядом, нервировало. Несомненно, он уже размышлял о том, насколько мёртвой я должна стать, прежде чем он сделает со мной то, что задумал.

Я прищурилась, и по его лицу расползлась ухмылка.

Ли всегда учил меня использовать слабости противника.

Слабостью Марселиуса был секс.

Он двинулся на меня и взмахнул мечом.

Я пригнулась, уходя от удара, и полоснула ножом по его боку.

Он снова взмахнул мечом.

Я снова пригнулась и снова нанесла удар.

Так продолжалось ещё несколько выпадов — игра в кошки-мышки. И каждый раз взгляд Марселиуса опускался то на мою грудь, то ещё ниже — к ложбинке между ног.

Он хотел меня.

Я зацепила его ногу своей за коленом, и он потерял равновесие, пошатнувшись назад. Успев удержаться на ногах, он выругался и снова бросился на меня.

Обеими руками сжав рукоять меча, я с громким лязгом ударила по его клинку, выбив оружие из его рук.

С глухим рыком он рванулся вперёд, обхватил меня руками и прижал к себе своим вспотевшим торсом, пытаясь повалить на землю.

Я медленно опустила свободную руку, позволив пальцам скользнуть по передней части его набедренной повязки, рядом с пахом.

Он резко втянул воздух сквозь зубы, на мгновение замешкался, и этого мне хватило, чтобы с силой оттолкнуть его.

Наши взгляды встретились, и его глаза потемнели, скрывшись под тяжёлыми веками.

Я медленно облизнула губы.

Не сводя с меня глаз, он стал медленно приближаться к своему мечу. Затем молниеносным движением схватил его и бросился на меня так быстро, что я не успела среагировать. В следующий миг он оказался у меня за спиной, прижав меч к моей шее. У меня перехватило дыхание.

Он провёл языком по краю моего уха и прошептал:

— Твои боевые навыки возбуждают меня. Я хочу тебя, прекрасное создание.

Я позволила голове откинуться назад, коснувшись его лица своими волосами.

— Что ж, нас уже двое, — прошептала я.

А затем с силой ударила его локтем в живот.

С рычанием он резко развернул меня к себе и упёр остриё своего пугающе острого меча в ямку у основания моей шеи.

Я отбросила свой меч в сторону, делая вид, что проиграла.

Он решил, что победил, поэтому опустил своё оружие, и оно со звоном упало на пол. Затем он вскинул руки и, празднуя победу, медленно повернулся вокруг своей оси.

Сенаторы, горожане и император разразились радостными криками, приветствуя его победу.

Он подошёл ко мне, грубо сжал моё лицо своей широкой ладонью и поцеловал.

Поцелуй был отвратительным. Но я сделала то, что должна была сделать: провела рукой по его лицу, затем медленно скользнула пальцами вниз по его мощной шее.

А потом со всей силы впилась зубами ему в губу, прокусив её до крови.

По тронному залу прокатились свист, насмешки и громкий смех.

Его голова резко дёрнулась назад, и он стиснул зубы. Проведя языком по окровавленной губе, он с силой впечатал меня спиной в стену.

— Ты сука, — выплюнул он.

— Прости, прости, прости, — сказала я, заставляя себя расплакаться. — Ты победил. Я сдаюсь.

— Ха! — Он схватил меня за запястье, высоко поднял мою руку и потащил в центр зала.

Толпа обезумела, крича и вопя от восторга.

Будучи полным идиотом, он отпустил меня и поклонился зрителям, принимая их овации и наслаждаясь своей победой.

Я метнулась ему за спину, запрыгнула на него и обхватила рукой его шею, взяв в удушающий захват. Сцепив руки за его головой, я изо всех сил сдавила его сонную артерию, выполняя удушение сзади. Я держала захват дольше, чем было бы «безопасно», вкладывая в него всю свою силу.

Марселиус зашатался, пытаясь сбросить меня. Затем рухнул на пол без сознания, а я отпрыгнула в сторону.

Я повернулась к императору, тяжело дыша и пытаясь восстановить дыхание.

Он уже был на ногах, и его лицо исказилось от ярости.

— Роман, — произнёс он. — Прикончи её!

Тот самый воин, чей странно сочувствующий взгляд выбил меня из колеи, ринулся ко мне с обнажённым мечом.

С этим воином уже не было времени присматриваться друг к другу. Он был хитрым, сильным и беспощадным. Я подпрыгнула, сделала кувырок, схватила меч одного из убитых солдат и одним движением вскочила на ноги. Мой маленький нож против такого противника ничего не стоил, и мне нужно было уравнять шансы. Мы сошлись в схватке, осыпая друг друга ударами сверкающей стали.

Мои конечности ослабли от усталости, а движения стали медленными и неуклюжими. Этот Роман мог прикончить меня за считанные секунды, но почему-то не делал этого. Почему? Я была совершенно вымотана. Сбитая с толку. Я не понимала, почему вообще оказалась здесь.

Со стороны наш поединок, наверное, выглядел жалко. Он был очевидным хищником, а я — маленькой мышью, настолько измученной, что могла уснуть прямо стоя, как совсем недавно Марселиус.

Роман молниеносно оказался у меня за спиной и обхватил своей мощной рукой мою шею. Мой меч безвольно опустился вдоль тела.

Вот и всё.

Вот здесь я умру.

Вместо этого его губы коснулись моего уха, и он прошептал:

— Позволь мне помочь тебе. Перестань со мной сражаться.

— Я тебе не доверяю, — прошипела я. — Я здесь никому не доверяю.

Я собрала последние остатки сил и ударила локтем по его торсу, закованному в доспехи. Но моя вспотевшая рука лишь соскользнула по гладкому металлу, и он снова перехватил меня.

Он прошептал:

— Если ты не остановишься и не позволишь мне помочь, ты умрёшь. Прошу, сдайся мне, и я помогу тебе всем, чем смогу. Ты ранена, тебе больно, ты истекаешь кровью.

Я посмотрела сначала на него, затем на свои руки, покрытые кровью.

Его светящиеся глаза выражали такое глубокое сострадание, что это выбивало меня из колеи.

Он был прав. Сейчас я настолько ослабла, что ему достаточно было бы просто подуть в мою сторону, и я бы рухнула. И всё же признавать поражение мне не хотелось.

Но моё тело почти не оставило мне выбора. Я упала на пол, и эта капитуляция была лишь наполовину притворной.

— Ego deditionem! — крикнула я, затем стиснула зубы. — Я сдаюсь!

Роман присел рядом, словно собираясь помочь мне подняться. Он прошептал мне на ухо:

— Ты настоящий чемпион этого поединка. Я поражён твоими непревзойдёнными навыками, твоими хитрыми приёмами и силой. Я хочу узнать, как тебе удалось вырубить Марселиуса. И я ещё никогда не видел, чтобы кто-то сражался с такой грацией.

Толпа приветствовала Романа громкими криками и аплодисментами.

Марселиус пришёл в себя, пошатываясь поднялся на ноги и схватился за голову.

Меня охватили отчаяние и полное неверие.

Как я здесь оказалась? Как мне выбраться отсюда? Этого не может быть! Не могу поверить, что только что впервые в жизни убила пятерых человек.

Большая, вспотевшая ладонь Романа сомкнулась на моём запястье, и он рывком поставил меня на ноги, развернув лицом к императору.

Император принялся с жаром восхвалять Романа.

— Браво! Браво!

Толпа продолжала кричать и ликовать. Он несколько раз опустил ладони вниз, призывая к тишине, и зал постепенно умолк.

— Кто ты? — спросил он.

Тяжело дыша, я ответила:

— Я никто.

— Кто ты? — повторил император уже с рычанием. — Откуда ты пришла? Ты шпионка из Каледонии? Ты и правда похожа на шотландку, особенно с волосами цвета огня и глазами золотистого оттенка.

— Нет, — сказала я, вытирая рот тыльной стороной ладони. Отведя руку, я увидела кровь, покрывавшую мои пальцы.

— Где ты научилась так сражаться? — спросил он, вновь устраиваясь на троне.

Что я могла ему сказать? Что меня обучил мой крёстный отец из Сиэтла, штат Вашингтон? Если это действительно Древний Рим, никакого Сиэтла ещё не существует.

Я сглотнула и сказала:

— Я выросла в деревне далеко отсюда. Отец научил меня сражаться. Но он… он умер.

Перед глазами снова возник образ папы, рухнувшего на колени после того, как Тристан нажал на спусковой крючок. Я заставила себя не расплакаться и не показать никаких чувств.

— Где находится эта деревня?

— На севере, — солгала я. — Но всю деревню уничтожил враг.

Я всхлипнула, и на этот раз это было не притворство. Я всё ещё думала о своём отце.

Нет. Нужно немедленно взять себя в руки. Если я дам волю чувствам, меня убьют. Никто не гарантировал, что этот Роман действительно станет меня защищать.

Император поднялся со своего трона и медленно направился ко мне.

Роман отступил назад, а император лениво обошёл меня по кругу, с высокомерной улыбкой на лице.

От его кожи исходил тяжёлый мускусный запах. Он кружил вокруг меня, словно кот, готовый потереться мордой о мою грудь.

Я напряглась, сохраняя бесстрастное выражение лица.

— Ты восхитительна, моя дорогая, — сказал он, остановившись в нескольких дюймах от моего лица.

Изо рта у него пахло стариком, чьё тело уже начинало медленно разлагаться.

— Настоящая драгоценность. Но, увы, у меня уже слишком много любовниц. Роман! — Он щёлкнул пальцами, привлекая внимание Романа. — Забирай её себе.

— Благодарю вас, ваше превосходительство, за вашу щедрость, — сказал Роман. — Но сейчас мне не нужна любовница.

— Тогда её заберёт Марселиус. — Император указал на Марселиуса, который едва держался на ногах.

Роман, стоявший в поле моего зрения, напрягся. Его губы сжались в тонкую линию, а взгляд метнулся к Марселиусу.

Затем он повернулся к императору и ровным голосом произнёс:

— Я передумал, ваше превосходительство. Я заберу её себе.

— Хорошо, — сказал император, явно довольный решением Романа. — Уведите её.

Он небрежно махнул украшенной драгоценностями рукой, словно отмахиваясь от меня, поднялся на своё возвышение и снова уселся на трон.

— Что у нас дальше по повестке? — спросил он мужчин в белых одеждах.

Очевидно, со мной было покончено. Я всего лишь послужила развлечением этого дня.

Роман крепко сжал мои плечи и заставил идти вперёд. Его лицо вновь стало таким же каменно-бесстрастным, как прежде, пока он выводил меня из тронного зала. Он провёл меня через огромное помещение с просторным внутренним двором, окружённым колоннадой. Мраморные стены были покрыты гигантскими картинами и фресками. Звук моих шагов гулким эхом разносился по этому огромному пространству.

Он ничего не говорил, пока вёл меня под палящее солнце к нескольким лошадям, отдыхавшим в тени деревьев.

У меня уже не осталось сил спрашивать, куда мы направляемся.

Когда мы остановились перед красивым конём золотистой масти, сиявшим словно солнце, Роман сказал:

— Забирайся.

Конь переступил с ноги на ногу, потревоженный нашим появлением.

Я уставилась на седло и на огромного зверя, который его носил. По углам седла торчали четыре коротких выступа, но стремян не было.

— Как? — растерянно спросила я. — Мне что, отойти на несколько метров, разбежаться и запрыгнуть на него?

Он нахмурился.

— Забирайся.

Я указала рукой на седло.

— Здесь нет стремени.

Он нахмурился ещё сильнее, затем положил руки на седло и одним ловким движением вскочил в него.

Я невольно впечатлилась.

Он протянул мне руку.

Я взялась за неё, и он поднял меня — да, буквально поднял в воздух.

Мне удалось кое-как забраться на лошадь, устроившись перед Романом.

Он положил руки по обе стороны от моей талии и взял поводья. Я прислонилась к его доспехам и тут же потеряла сознание от изнеможения.